— Да брось ты, — на мой вопрос первым ответил Иван.

Он не оторвал глаз от лезвия своего клинка и продолжал водить по нему бруском с тихим скрежетом.

— Куда уже выходить, — добавил он своим глуховатым басом.

Здесь светловолосый мечник немного лукавил. Не специально, конечно, но всё-таки. Это я получил приказ Георгия и принял тайную сделку Светозарова, скрепив её при этом Словом. Поэтому сдать назад не мог только я. А вот любой из моего отряда — вполне. И даже не смотря на пройденные вместе Испытания, я всё ещё в первую очередь опирался на себя и личную силу. Возможно, это был один из отголосков прошлой жизни.

Ярослава тихонько усмехнулась, качнула головой и посмотрела прямо на меня. Её зелёные глаза вспыхнули бликами огня из догорающего камина, а вместе с тем и вызовом, который я видел в ней с самого первого дня. С того момента, как она сражалась с Иваном на полигоне перед тем, как мы все стали частью Ордена.

Ярослава откинула прядь рыжих волос и выжидающе сложила руки на груди. Её ответ я получил даже без единого слова, хотя и было заметно, что рыжая волнуется. Все-таки обычно она высказывала всё прямо в лоб.

— Дворянские разборки, значит… — процедил Соловьёв с фирменной усталой циничностью. Он явно взвешивал все за и против. — Покровительство могущественного рода… но и риски, конечно. М-да уж.

Громов не стал ждать его ответа, медленно повернул голову и кивнул один раз — тяжело и неумолимо. Он после событий Белоярска стал более сдержанным, немного замкнулся, но уверенности и стержня не потерял. Он как раз и был мне нужен, ведь если задание пойдёт не по плану, то именно его зелёная аура сможет прикрыть наш отход.

— Ладно, — выдохнул Соловьёв, понимая, что остался в меньшинстве. — Не будем отказываться от такой возможности, раз уж всё равно посылают в самое пекло.

Вот и всё. Никаких пафосных речей о братстве или клятв в верности. Только решение горстки ратников в небольшой комнате трактира.

— Я… — начала было говорить начала Агата, но я поднял ладонь перед собой.

— Ты не воин, — немного холоднее, чем нужно, произнёс я. — У нас будет долгий переход и точно придётся драться. Мы не сможем выполнять задание и защищать тебя.

Агата поджала губы, выдохнула и сложила руки перед собой. Я понимал, что нашему алхимику хотелось проявить себя.

— Твоих зелий и припасов достаточно, — добавил я. — Они помогут нам не просто выполнить задачу, а еще и при этом не сдохнуть. Так что, когда вернёмся, буду ждать новую партию интересных зелий и отваров.

Агата едва заметно улыбнулась, мягко и немного разочарованно, и кивнула головой, от чего тёмные локоны упали ей на лоб.

— Ну что ж, — деловито произнёс я, чувствуя, как чёрная аура внутри разгорается и подогревает тело в предвкушении. — Тогда слушайте.

Я подошёл к столу, придвинул к себе карту Савелия и документы с пометками Светозарова или, скорее, его людей. Обсуждение не заняло много времени. Мы быстро разобрали местность, основные известные позиции, пути к Отрадному. Громов неплохо знал не только белоярские окрестности, но и в целом уральские предгорья, да и сами горы, так что очень помог.

Когда мы определились с ближайшими планами, раздался вопрос.

— А как понять, что шанс представился? — спросил Соловьёв, имея в виду захват князя. — Там в ущелье решать придётся за мгновения.

— По ситуации, — честно ответил я. — Я дам сигнал.

— Хорошо, — быстро согласился Соловьёв, принимая мой авторитет, как аргумент.

— Выходить будем утром, перед рассветом, — объявил я. — Собираемся у старой кузницы за Мясницким рядом. Вопросы есть?

— Что насчёт контактов с имперскими дозорами? — спросила Ярослава. — Они, скорее всего, тоже рыщут в предгорьях.

— Будем избегать, — спокойно ответил я, вспоминая случившуюся днём стычку. — Иначе могут помешать.

Иван наконец отложил точильный брусок и с удовольствием и тихой гордостью взглянул на лезвие. Оно сверкало в свете догорающих поленьев холодным блеском.

— Готово, — просто сказал он.

Для меня это был итог всей нашей короткой, но исчерпывающей встречи. Оставалось только всё сделать как надо. А в Отрадном уже будет не до планов — только сталь, аура и воля.

Я поднялся, и доски скрипнули под моими сапогами.

— Буду ждать всех у кузницы.

Один за другим мои соратники стали подниматься и собирать свои пожитки. Ярослава уверенно проверила ножи, Соловьёв спокойно накинул плащ и принялся возиться с луком, Громов потянулся, и его кости захрустели, Иван вложил клинок в ножны с тихим, едва слышным звуком.

Мы распределили алхимические запасы, и я первым вышел на улицу, оставив позади комнату в полумраке, Агату и Мирона.

Последнее, что я услышал перед выходом — это как раз таки тихий голос выбравшегося из каморки трактирщика:

— С Богом.

Оставшееся время перед рассветом я провёл за медитацией, перегоняя ауру по разным частям тела, заглушая её и, наоборот, разжигая чуть ярче. В конце концов, на той стороне был не только князь, но и его воеводы, вольные ратники, а возможно, даже маги. Так что скрываться придётся и с помощью приглушения ауры.

К месту встречи я пришёл первым. Ярмут перед рассветом был не похож на себя днём. Гомон народа, гул голосов и шум имперского лагеря стихли, уступая место скрипу колёс редких повозок, перешёптыванию смены караула на стенах, далёкому лаю собак и ржанию лошадей.

Воздух был прохладным и свежим. Солнце ещё не успело взойти, только первые лучи мягко и неспешно выползали из-за горизонта.

Вторым на место пришёл Иван. Его силуэт, несмотря на рост и габариты, возник внезапно. Я оглядел его с ног до головы. Если остальных я мог отследить по аурам — зелёной у Громова, красной у Ярославы и жёлтой у Соловьёва — то Иван оставался для меня в чём-то загадкой.

В нём совершенно не чувствовалось присутствие ауры, но сражался он при этом так, как будто был равен по силе рангу Ворона. Но в чужие дела я лезть не привык — захочет, расскажет.

Следом, бесшумно ступая по кирпичам и земле, подошла Ярослава, закутанная в тёмный плащ. Только её клинок и нож заметно поблёскивали. Громов с Соловьёвым появились почти одновременно. Но если Матвей немного выдавал себя тяжёлой поступью, то Соловьёв ловко спрыгнул с покатой крыши соседнего амбара, мягко приземлившись на землю без лишних звуков. Было заметно, что он за последнее время прибавил в освоении и использовании жёлтой ауры.

Мы быстро проверили снаряжение. Я с удовольствием отметил приятный вес клинков и холод доспеха. Когда все были готовы, мы забрали лошадей, оставленных на привязи у ворот, и были готовы направиться на задание.

Вот только из-за домов вынырнул приметный силуэт в белой накидке — совсем молодой юноша со светлыми глазами и русыми волосами. Завидев нас, широко улыбнулся и засеменил в нашу сторону.

— Лекарь, что ли? — немного удивлённо буркнул Соловьёв.

Вот только когда юноша приблизился, я понял, что шёл он не к нам, а ко мне. Он, ни с кем не поздоровавшись, подошёл вплотную, вынул из-под робы небольшой предмет, туго обёрнутый холстом, и протянул его мне. Я взял свёрток. Он оказался неожиданно лёгким для своего размера и даже немного холодным.

— От нашего общего знакомого, — одними губами прошептал молодой лекарь.

Он не стал дожидаться ответа, просто развернулся и направился куда-то вглубь Ярмута, в сторону Цитадели.

— Лечебные зелья нам бы не помешали, — выдохнул Иван.

Я же развернул холст. Внутри оказался небольшой флакон из тёмного стекла, притом настолько чёрного, что казалось, что он поглощал окружающий свет. Вот только даже сквозь его толщу пульсировало едва заметное тёплое золотистое сияние, как будто живое. Я не был экспертом по зельям, хотя и знал, и использовал в свое время многие из них. Но это точно не было зельем в обычном понимании. Скорее, концентрат из чистой золотой ауры, которая была только у императора и у Луны.

Сразу стало понятно, что гонец был вовсе не от Пантелеймона, а от однорукого. Олаф, похоже, решил, что помощь в предстоящем деле нам не помешает.

Я быстро вынул флакон и припрятал его в специальный потайной карман. Холод тёмного стекла прошёл даже сквозь ткань, кожу и слегка обжёг ребро.

— Всё? — тихонько спросила Ярослава. В её голосе прозвучала готовность двинуться.

Остальные тоже не показали никакого любопытства к полученной мной посылке. Разве что Соловьев с легким подозрением косился на удаляющегося лекаря в белой мантии.

— Всё, — уверенно ответил я. — Поехали.

Мы двинулись вдоль внутренней стены и выехали наружу. Вдалеке темнели предгорья. Те самые, что так взбудоражили меня после перерождения. Это было всего несколько месяцев назад, но казалось, что прошла целая вечность.

Первые несколько вёрст мы проехали молча. Сначала двигались по дорогам, а затем, когда мы всё дальше и дальше удалялись от Ярмута, стали двигаться по тропам, склонам холмов, с колючими кустарниками и вдоль журчащих ручьёв в низинах.

Я шёл впереди вместе с Громовым. Я ориентировался по карте, Громов же изредка вносил правки в маршрут, исходя из своих знаний местности.

Всё вокруг говорило о том, что, несмотря на то что мятежники ещё не перешли горы, война уже вовсю захватила эти края, даже саму землю и воздух.

Чем дальше мы уходили от Ярмута, тем чаще встречались пустые, заколоченные наглухо избы: где-то с забитыми ставнями, а где-то и вовсе раскрытые нараспашку, да так и брошенные. Жители бежали, забирая скарб, но оставляя после себя пустоту.

В одной из небольших оставленных деревенек мы наткнулись на единственных обитателей — стаю тощих собак. Они сновали меж брошенных домов и поглядывали на нас пустыми, голодными глазами, но близко не подходили.

Иногда нам попадались и орденские разъезды, и караваны, и одинокие путники — беженцы, искавшие убежище в Ярмуте.

На второй день мы свернули с тропы, и я первым почувствовал сладковатый, въедливый запах. Я поднял вверх ладонь и въехал на холм. Внизу, вместо небольшого хутора, который мы, кажется, проезжали в своё время по пути в Белоярск, лежало пепелище.

Деревянные срубы, сараи и избы сгорели до основания, оставив после себя лишь чёрные угли, да торчащие из земли обугленные деревяшки. Ничего не уцелело.

— Дотла сожгли, — со злобой в голосе произнёс Иван.

Он хоть виду не подавал, но явно воспринял увиденное близко к сердцу. Всё-таки, деревенская жизнь была в том числе и его жизнью. Вот только не было это всё похоже на работу мятежников — уж больно далеко от линии соприкосновения находился хутор.

В любом случае, точного ответа у нас не было. Мы объехали пепелище стороной и вскоре оказались на перекрёстке из двух троп.

— Надо бы лошадей напоить, — сказал Громов.

И мы устроили небольшой привал, остановились в тени холмов, так чтобы не было видно с перекрестка. Ярослава с Иваном отправились на поиск ручья. Едва я успел слезть с коня и вытянуть ноги, как вернулась Ярослава. Лицо у неё было бледное, и шла она быстро, чуть ли не переходя на бег.

— Тим, — бросила она мне, поджав губы. — Ты должен это увидеть.

Я кивнул, махнул Громову рукой, чтоб тот остался. Соловьёв тоже следовать за мной не стал — он лениво, но внимательно приглядывал за тропой.

Я проследовал за Ярославой, и вскоре мы оказались у небольшого ручейка. Чем ближе мы приближались, тем чётче я чувствовал потустороннюю, чужую силу. И не ошибся. Иван сидел на корточках у почерневшей травы и фигуры на земле. В нос сразу же ударил запах магии. Я вступил на обугленную траву и понял, что она была не только выжжена, но ещё и покрыта едва заметными светящимися бирюзовыми трещинами.

Круг потемневшей травы был вычерчен почти идеально, как будто искусным художником. А на его границе трава, кусты и деревья, и даже листья, замерли так, будто время остановилось.

Я подошёл ближе, и Иван поднялся на ноги. Ему не пришлось ничего говорить. Я и так видел, что лежало в центре круга: одинокое тело, из которого как будто вытащили всю влагу и жизнь.

Невозможно было разобрать ни одежду, ни лицо, ни что-либо ещё. Только кулак был крепко сжат. Я подошёл ближе, опустился на корточки и разжал пальцы. Внутри был простой деревянный знак, изображающий ветвь дуба. Я показал значок Ярославе и Ивану.

— Маг, — тихо проговорила рыжая.

— Похоже, что деревенский знахарь. — покачал головой Иван. — Кто же его так?

— На первый взгляд… либо мятежники либо Ковен, — предположил я.

По крайней мере, след был знакомым. Маг, даже слабый, представлял собой неконтролируемый источник маны. А Ковен, судя по краткому моему с ним знакомству, хотел быть единственным хозяином магии в этих землях. И конкуренты им были ни к чему.

— Никакой борьбы, — проговорил я. — Похоже, что знахаря застигли врасплох.

— Или он решил пойти на сделку, — высказалась Ярослава, разгребая мыском сапога комья сухой земли.

— Может быть, — ответил я.

Увиденное заставило меня насторожиться пуще прежнего.

— Привал отменяется, — скомандовал я. — Двигаемся дальше, здесь оставаться небезопасно.

Задерживаться мы не стали и, не успев толком отдохнуть, двинулись дальше. В итоге, к полудню достигли высокого, открытого гребня. Громов первым поднялся на него, пригнувшись, а следом забрались и мы.

Открывшийся вид заставил ненадолго забыть о пепелище и мёртвом знахаре. Вся гряда уральских предгорий, ещё недавно спокойная, тихая и отдающая синевой, теперь была наполнена десятками столбов серого дыма. Они поднимались к небу из долин и перевалов.

— Приближаются, — коротко произнёс Громов.

И был прав. Огромная, медленно движущаяся армия не могла задержаться в горах надолго, даже несмотря на все усилия Ордена и империи. Теперь склоны, скалы и ущелья наполнялись мятежниками и стали огромным муравейником.

Мятежные князья не просто прорывались, они разворачивали силы. Авангард, который мы остановили в Белоярске, был лишь малой частью войск. Мы дали Ярмуту короткую отсрочку.

— Ладно, — прервал наш небольшой перерыв я. — Хватит глазеть. Пора браться за работу.

Ответом мне были негромкие, но уверенные возгласы и посмелевшие лица.

Наш дальнейший путь пролегал по враждебным горам, покрытым густым лесом. Дважды приходилось залегать, пропуская мимо конные разъезды мятежников.

Их бойцы двигались быстро и налегке и были вооружены кривыми саблями. Они пронеслись мимо, даже не замедлившись, явно чувствовали себя хозяевами этой земли. И в чём-то они были правы.

К ночи мы достигли последнего рубежа перед Отрадным и залегли в глубоком овраге, заросшем густым, почти непроходимым кустарником. Соловьёв первым нашёл спуск, и здесь, под прикрытием нависших корней и камней мы спрятали лошадей. Кому-то из отряда придётся остаться с ними, без верных скакунов покинуть предгорья не выйдет. Особенно, если с нами будет младший Стрешнев.

Это решение было моей ответственностью. Пока другие отдыхали, я сидел, прислушиваясь к окружающему миру. Ночью мои чувства обострились, и я слышал гул армии. Он стал постоянным фоном. Где-то там были и те, кто атаковал Белоярск, те, кто восстали против империи, и те, кто, возможно, знал правду о роде Темниковых.

А в ночи скользили серые тени Ковена, выжигающие магов.

Я положил пальцы на рукоять клинка, и холодная сталь отозвалась на мою черную ауру. До Отрадного остался последний рывок.

Я позволил отряду немного отдохнуть и набраться сил, до тех пор, пока вокруг не наступила непроглядная ночь, освещаемая только яркими звездами.

— Пора, — произнес я, резко поднимаясь на ноги.

Вслед за мной поднялись и мои соратники. Они были сосредоточены и готовы к финальному броску.

Что бы нас там ни ждало в Отрадном, я пойду до конца.