Коридор, в котором меня перехватил граф, оказался лишь началом. С ним были его люди — стражники в добротных доспехах с гербом Светозаровых, на котором красовались скрещённые серебряные мечи на тёмно-синем фоне. Они проводили меня вглубь штабного здания, туда, где каменная кладка темнела, а воздух пропитался запахом старых документов и воском дорогих свечей.

Я спорить не стал. Сталкиваться лбами с дворянством сейчас, с моими-то тайнами, было слишком опасно, а уж про Олафа, Луну и Агату я вообще молчу. Поэтому я решил просто-напросто выслушать графа. В любом случае от одного разговора я ничего не терял.

Мы вошли в частную комнату через небольшую неприметную дверь. Честно сказать, в этой части штаба я ещё не был и не подозревал, что здесь находились не просто рабочие помещения и кабинеты, а полноценные гостиные со всем комфортом и удобствами.

На полу красовались мягкие ковры, заглушавшие шаги. У окна стоял дубовый стол с резными ножками. Из-за тяжёлых дорогих штор пробивался свет с внутреннего двора. Небольшая дверь мягко закрылась за спиной, стража Светозаровых внутрь не зашла. Я остался с графом наедине.

Он тут же снял мундир и бросил его на небольшой диван, сам же, оставшись в камзоле из тёмно-синего бархата, занял место за столом. Он чуть подвинул в сторону кувшин, наполненный тёмно-рубиновой жидкостью, и взглянул на два хрустальных бокала, стоявших рядом. Было видно, что дворянин уже успел здесь обустроиться. На лице Светозарова не было отражено ни одной эмоции, только холодная сосредоточенность.

— Ворон Тим, — произнёс он, взвешивая моё имя на известных только ему весах. Он жестом пригласил меня сесть в кресло напротив. — Прошу, присаживайтесь.

Я сходу немного удивился обращению на «вы» и даже некоторому гостеприимству, но тут же вспомнил, что имел дело не с молодыми юнцами дворянских кровей, а прожжённым аристократом. Если первые всегда пытались что-то доказать, то Светозарову не нужно было ничего доказывать. Я не стал отказываться и присел на стул с мягкой обивкой. Руки спокойно легли на гладкое дерево.

— Извините за несколько театральный приём в коридоре, — произнёс Светозаров, впрочем, на его лице всё так же была маска ледяного спокойствия. — В нынешней обстановке даже стены имеют уши.

— Конечно, ваше сиятельство, — ответил я нейтрально, ожидая, чем меня собирался озадачить дворянин.

Светозаров кивнул, налил в оба бокала густого бордового вина и подвинул один из них ко мне.

— «Кровавый князь», — кивнул на напиток граф, и его уголки губ чуть дёрнулись вверх. — Сорт из моих южных виноградников. Вино выдерживается в дубовых бочках годами, до тех пор, пока не созреет.

Он отхлебнул, не спуская с меня глаз. Я взял бокал, но не стал пить, просто поставил на стол рядом.

— Благодарю. Но перед операцией голова должна быть ясной.

Граф едва заметно кивнул.

— Прагматично, — ответил он, поставив бокал на стол. — Вы хорошо поработали в Белоярске, так что не сомневаюсь, что цесаревич не ошибся в выборе. Да и Испытания прошли лихо. В наше время такие люди на вес золота.

Граф делал паузы, чётко отслеживая мою реакцию. У меня сложилось впечатление, что он оценивал инструмент. Я не собирался давать ему лишней информации. Я и так знал, что меня высоко оценили, так что, в какой-то степени, и мне самому, как и графу, доказывать было нечего. По крайней мере, в орденской стезе.

— Его высочество поставил вам задачу, — продолжил говорить граф и несколько раз ударил ногтем о край бокала. В кабинете раздался едва слышный звон стекла. — Разведка ущелья, оценка сил в Отрадном. Стандартная работа для ордена, хоть и рискованная.

Я молча кивнул.

— Я предлагаю вам совместить две задачи, — наконец перешёл к делу граф. — Вам, как выделенному подразделению, всё равно рано или поздно придётся выполнять опасные задачи. Будь то убийство командиров противника, порча припасов, обрыв линии поставок или, скажем, захват языков…

Светозаров слегка насупился. Я же начал понимать, к чему он клонил.

— Вот только язык, — протянул я, — языку рознь.

Граф тихо усмехнулся.

— Да, офицер, сержант, простой разведчик… — согласился он. — Их показания — это крохи. Информация, которой они владеют, полезна, но вряд ли станет решающей. А теперь представьте, если бы вам удалось доставить не просто мятежника, пусть даже офицера, а, скажем… князя.

Он выдержал паузу, наблюдая за моей реакцией. Моё лицо осталось каменным, вот только в голове активно двигались шестерёнки. Мне была озвучена истинная причина этой встречи.

— Князя? — переспросил я, чтобы выиграть немного времени.

Граф дёрнул плечом и сложил руки в замок на столе.

— В Отрадном будет младший из братьев-мятежников, — чётко проговорил Светозаров. — Один из тех, кто поднял знамя восстания на Востоке. Василий Стрешнев.

— Ваше сиятельство, с чего такая уверенность? — логично спросил я. — Если он там будет, его охрана…

— Уверенность основана на информации, источники которой вам лучше не знать, — отрезал граф. — Что касается охраны… Князь Василий едет в Отрадное не с парадом, а инкогнито. Проверить готовность передовых отрядов лично. Его старший брат, Семён, не особо ему доверяет после нескольких неудач. А Василий рвётся доказать свою ценность. Или… — князь снова усмехнулся, — собрать своих сторонников. Ссора в семье Стрешневых — наш лучший союзник.

Граф откинулся на спинку кресла.

— Для его высочества цесаревича князь Василий — источник стратегических данных. План восстания, диспозиция сил, слабые места. Ценность невероятная, — Граф наклонился вперёд. — Вы не просто вернётесь с выполненным заданием и получите регалии и привилегии.

В глазах дворянина блеснула сталь.

— Но и покровителя. Нынче ратники гибнут десятками, думаю, что моя помощь не окажется для вас лишней.

Теперь всё встало на свои места. Было важно не то, что рассказал мне граф Светозаров, а то, чего он не озвучил. Небольшой паузы, пока он говорил, мне хватило, чтобы примерно представить расклад сил. Похоже, граф вёл двойную игру, а может, и тройную. Георгию он хотел предоставить информацию, себе достать живого князя, а мне предлагали стать тем, кто этот приз доставит. И щедро заплатить за риск.

Вот только я за абстрактные обещания покровительства работать не собирался. Тот факт, что встреча была тет-а-тет мог означать многое, в том числе и то, что меня просто-напросто могли устранить после выполнения задачи. Мало ли, мол, знал слишком много.

— Вы предлагаете мне, — сказал я, чётко формулируя мысль, — по собственной инициативе усложнить задание Его Высочества, взяв на себя задачу по похищению высокопоставленной цели. Цели, охрана которой, даже в случае его присутствия «инкогнито», будет серьёзной. Ваше сиятельство, это похоже на лотерейный билет. Очень дорогой для того, кто его будет разыгрывать.

Светозаров ничуть не смутился. Напротив, выглядел довольным, что я сразу перешёл к сути.

— Я даю вам шанс, — поправил он меня. — Шанс, который будет только у вас и вашего отряда. Единоразовый. А что касается платы… — он сделал паузу, давая мне понять, что сейчас будет самое важное, — цесаревич наградит вас по уставу. Горсть золотых монет, возможно орден, а может, повышение до ранга Волка. Но что вам даст это повышение? Больше приказов, больше риск, та же солдатская пайка. Я предлагаю другое.

Граф цепко всмотрелся в меня холодными глазами.

— Покровительство рода Светозаровых. Не только здесь, в Ярмуте, но и в столице. Голос моего рода весом. Мы можем открыть двери, обеспечить информацию или неприкосновенность от некоторых назойливых проверок. И, конечно, отдельное, частное вознаграждение.

Он снова откинулся на спинку кресла, давая мне возможность всё обдумать. Предложение графа было блестящим и, откровенно говоря, своевременным. Заполучить союзника среди аристократии — это золотой билет для Ворона-юнца, которым меня видел как граф так и многие остальные.

Вот только в молодом теле Тима был ратник постарше, и о мире я знал чуть больше, чем могло казаться. Отказываться от предложения графа было не просто невыгодно, а смертельно опасно. Сказать «нет» Светозарову, уже вложившемуся в меня информацией и ожиданиями, значило нажить могущественного врага в тот момент, когда мне врагов, видимых и скрытых, и так хватало. Но и слепо соглашаться я не собирался. Раз уж выбор пал на меня…

— Моя главная задача — выполнить приказ Его Высочества. Разведка. Без этого всё остальное не имеет смысла, и мне с отрядом будет не до наград и покровительства, — произнёс я твёрдо. — Если в ходе задания выяснится, что захват Стрешнева напрямую угрожает выполнению основной миссии, то приоритет будет у цесаревича.

Я проследил за реакцией графа, но не смог считать изменений. Он всё так же спокойно смотрел на меня.

— При этом я понимаю, какую возможность вы предоставили мне, — продолжил говорить я. — И сделаю всё возможное, чтобы претворить её в жизнь. Даю слово.

Не знаю, что граф услышал или увидел, но последнее предложение заставило его слабо улыбнуться. При этом в его глазах появился хищный блеск.

— Принимается, — тяжеловесно произнёс он и поднял бокал. — Помните, князь будет там. Это ваш шанс. И мой. Не упустите его.

Граф сделал небольшой глоток. Казалось, разговор окончен, но я не спешил уходить.

— Есть ещё один нюанс, — сказал Светозаров уже чуть тише, хотя, кроме нас, никого в комнате, разумеется, не было. — Когда доставите князя живым, передайте его мне. А я, разумеется, доложу Георгию Александровичу.

Я и так понимал, куда ввязывался, пусть и не знал всех нюансов. Подобные закулисные игры я видел в прошлой жизни не раз, да что уж там, сам участвовал. При успехе выигрывали все, ну а при неудаче я, как инструмент, оказывался крайним. Впрочем, без гарантий уходить я не собирался.

— Я понимаю, — ответил я. — Но хотел бы получить небольшой… аванс.

Светозаров поставил бокал на стол и слегка приподнял брови.

— Ваше слово, — уточнил я невозмутимо.

Граф медленно выдохнул, но долго раздумывать не стал.

— Слово, — весомо произнёс он.

Аура внутри меня вспыхнула, как и родовая сила внутри Светозарова. Его слово заставило воздух сгуститься, а в стороны разлетелись мелкие блестящие искорки. Сделка была скреплена силой рода.

Теперь за её невыполнение можно было получить неплохой такой откат. Конечно, мы не обговорили условия пословно и не дали чётких формулировок и исключений, но даже так можно было лишиться части силы. Насколько большой — вопрос другой.

Светозаров поднялся, давая понять, что аудиенция закончена.

— Материалы по Отрадному, известные моим людям, будут переданы вам, — произнёс он на прощание. — Постарайтесь. И не забудьте вернуться с гостем.

Он не стал предлагать рукопожатие, а просто кивнул, и дверь позади меня тут же открылась. Стража получила ведомый лишь им сигнал. Я вышел, оставив позади в кабинете графа с его недопитым «Кровавым князем».

Я осознавал, что только что влез в пасть к политической акуле, да ещё и добровольно. Получил задание, провал которого означал гнев не только Георгия, но и графа Светозарова. Но успех сулил не просто награду, а втягивал в высшую лигу имперских интриг, где ставки были не на жизнь, а на власть. И где как не там искать ответы на вопросы об угасшем роде Темниковых? Моём роде.

Я зашагал по коридору, прочь от ковров и бархата, обратно к поту, стали и крови. Орден, имперская власть, мятежные князья. Обстановка в Ярмуте, да и моё положение, оставались шаткими и неопределёнными. Но одно я знал точно: я собирался найти тех, кто приговорил мой род к забвению, и уничтожить их. А уж огнём, мечом или как-то иначе — не так уж и важно.

Вот только система, в которую я вписал себя добровольным контрактом, не собиралась отпускать так просто. Выход из штабного здания оказался чуть сложнее, чем вход. Двор цитадели встретил меня напряжённым, кипящим хаосом дисциплины. В воздухе раздавались окрики, при том не боевые, а строевые, методичные и раздражённые.

— Ле-е-евой! Смирно! Ты где, в своём хлеву, что ли? Здесь ногу ставят чётко!

Младший офицер имперской армии, щеголявший идеально выбритой головой и усами-щёткой расхаживал перед небольшой шеренгой орденских Воронов. Из тех, кто сейчас не был в разъездах, на постах или заданиях. Среди них я узнал пару хмурых знакомых лиц из тех, с кем я пересекался на Испытаниях или под Белоярском.

Вороны, конечно, стояли, вытянувшись, вот только в их позах и лицах читалось не меньше раздражения, чем в голосе имперского офицера. Вороны были воинами, привыкшими смотреть смерти в лицо, а не мальчиками для муштры.

— Давай по новой! — взвыл усатый офицер, подойдя вплотную к одному из ратников, парню со свежим шрамом на щеке. — Почему спина колесом, ты что, горбун? Или аура выпрямиться не позволяет?

За спиной у младшего офицера, сложив руки на груди, стоял имперский капитан. Его лицо выражало скучающее превосходство. Это был надсмотрщик, присланный, чтобы подтянуть орденских до имперских стандартов.

Знакомый мне Ворон заговорил. Его голос был низким, но слышно было всем:

— Мы не на параде. А только что с гор. Там строем не походишь.

Усатый офицер замер, а затем медленно, даже немножко театрально, повернулся к капитану. Капитан вздохнул так, будто его отвлекли от важнейшего дела, и сделал шаг вперёд.

— Ворон, — его голос был мелодичным и каким-то певчим, совсем не подходящим боевому человеку, — вы позволяете себе обсуждать приказы? Или орденская вольница отменяет устав Имперской армии?

Он хотел добавить ещё что-то, но не успел, потому что я ждать не стал. Сделал несколько шагов вперёд и оказался рядом с капитаном.

— Мы выполняем приказы коменданта и Его Высочества, — резко произнёс я, да так, что капитан дёрнулся от неожиданности. — И мятежников мы убиваем, а не маршируем ровными рядами перед ними.

Я не защитник сирых и убогих, но слушать дедовщину от имперских выскочек не собирался. Их защищал лишь статус, если бы Вороны использовали ауру вполсилы, то раскатали бы этих двоих. Даже несмотря на несколько защитных артефактов.

Младший офицер, лысый с щёткой усов, чуть ли не схватился за голову. Его ноздри раздулись, а на лице появилась краснота от злости. Но заговорить он не успел, хотя я был уверен, что этому как раз было что сказать.

— Ваш приказ, — капитан поднял ладонь своему соратнику, остановив того от безрассудных действий, — теперь делать то, что вам говорят офицеры, уполномоченные Военным советом при цесаревиче.

Я усмехнулся и сделал ещё шаг вперёд, оказавшись вплотную к капитану, и посмотрел на него сверху вниз. Я был где-то на полголовы выше.

— Ну так заставь, — с прямым вызовом произнёс я, при этом сохраняя абсолютно спокойный и несколько отстраненный тон. — А то я что-то не видел такого орденского приказа.

В любом стаде не без паршивых овец, так что то, что происходило у меня на глазах, было не удивительно.

Некоторые сражались на передовой и заслуживали повышений и наград потом и кровью, ранениями, а иногда и жизнью. Ну а другие лезли по карьерной лестнице по головам. Будь то армия, гражданские чины или аристократия, суть человека не менялась.

Воздух передо мной загудел. Лысый офицер крепко сжал кулаки. Капитан же остался бесстрастным, только на лице отразился едва заметный оскал.

— Пусть будет по-твоему, — процедил он, махнул рукой другу и зашагал куда-то вглубь Цитадели.

— Я тебя запомнил, — бросил мне напоследок лысый и засеменил вслед за капитаном.

Я только покачал головой. Слабаки.

— Спасибо, — раздался приободрившийся голос Ворона.

Я махнул рукой и направился к казарме. По пути я заметил суету у складов, и причину понял сразу. Там вместе с орденскими ратниками стоял сухопарый мужчина в строгом камзоле. Ревизор. Он выглядел слегка отстранённо и позволял говорить своему помощнику — молодому чиновнику с острым лицом и готовым к бою пером. Вместе с ними ревизию проводил интендант гарнизона с исписанными чернилами пальцами.

Он что-то рассказывал про экспериментальные партии, технологические процессы и распоряжения. Ревизор молчал, лишь изредка бросая взгляд то на бумаги, то на интенданта или его помощников, которые суетились позади, то выныривая со склада, то исчезая внутри. Взгляд у ревизора был холодный, точный, прямо как хирургический инструмент, готовый вырезать любую обнаруженную несостыковку.

Задерживаться я не стал. В конце концов, проверки были не моим делом. Но обстановка в Ордене с прибытием имперской власти изменилась. Так что не зря Олаф перепрятал Луну в город. Чувствую я, что, насколько бы ни был влиятелен Пантелеймон, его слова явно бы не хватило. Он, конечно, наш орденский маг-целитель, да и притом маг не слабый. Вот только разгадать загадку Луны имперцы явно смогли бы, особенно если бы знали, что конкретно ищут.

— Веселуха, — усмехнулся Волк лет тридцати пяти, который наблюдал за проверкой складов, сидя на пороге небольшого кирпичного дома по соседству.

Я только пожал плечами и проследовал дальше. Мне было некогда задерживаться.

Я довольно быстро добрался до казармы, а затем и до конюшен, где предупредил всех из отряда об общем сборе. Так что вечером, когда солнце уже укатилось за горизонт, я подошёл к привычному месту встречи, к «Усталому коту».

В обычное время я бы скорее выбрал лабораторию Агаты, вот только, судя по тому, что ревизор взялся за склады, достаться могло и её маленькой обители. Более того, даже если она останется нетронутой, то в Цитадели появилось слишком много любопытных глаз. Так что сегодняшним вечером, а точнее уже почти ночью, «Усталый кот» снова стал нашим штабом.

Я постучал, и мне открыл Мирон. Трактирщик, завидев моё лицо и серьёзный взгляд, брошенный на опустевший от посетителей зал, лишь почесал бороду и скрылся в подсобке с таким видом, будто собирался немедленно, но очень крепко, отдохнуть. Он помнил, как я вместе с отрядом помог ему разобраться с бандитами. И Мирон очень хорошо понимал правила игры: если не можешь помочь — не мешай.

Я закрыл входную дверь и толкнул задвижку. Звук лязгнувшего железа прозвучал как падающий занавес. Отныне мы были отрезаны от внешнего мира.

Сегодня мы вроде никого больше не ждали. Все уже и так собрались. В свете небольших ламп, расставленных на столе и стойке, лежало несколько карт, листов и распакованных пачек с документами.

Ярослава сидела спиной к стене, её поза казалась расслабленной, только пальцы медленно и методично скручивали и раскручивали тонкий кожаный шнурок. Иван, как обычно, точил и без того острый как бритва клинок. Движение бруска по стали явно действовало на нервы Соловьёву.

Дворянин морщился, но голоса не подавал, только стучал пальцами по длинному луку в чехле. Учитывая его специализацию и жёлтую ауру, я знал, что ни один звук не скроется от его чутких ушей. Громов же выглядел как каменное изваяние, его мощные руки лежали на столе, а сам он сидел вполоборота и хмуро смотрел на догорающие поленья в камине.

Оказалось, что я немного ошибся. Внутри не хватало Агаты. Она появилась самой последней, с тихим щелчком отворив чёрный ход. Соловьёв отстранился и пропустил её внутрь. От нашего алхимика пахло травами и чем-то хвойным. С собой она принесла небольшой холщовый мешок с припасами. Она молча села на свободное место рядом с Иваном и опустила мешок на стол с мягким стуком.

Вот теперь все были в сборе. Артёма с его Воронами к этой задаче привлекать я не стал. Хоть мы и сражались вместе под Белоярском, но для меня он был пока за гранью внутреннего круга. Олаф же сейчас был занят безопасностью Луны, да и в свободных руках, а если точнее — руке, в этом деле мы особенно не нуждались.

Когда я подошёл к столу, все взгляды устремились ко мне. Мои соратники и так понимали, что вызов к цесаревичу и мой затянувшийся уход были не к добру. Я быстро ввёл их в курс дела, и в зале вновь повисла тишина. Такая же, как когда я пришёл.

— Стрешнев… — тихонько протянула Ярослава, первой нарушив тишину. — Слышала. Злой, амбициозный и очень боевой. Брата своего, Семёна, побаивается и ненавидит. Так что в задумку приехать на передовую вполне верю.

— А я вот, — спокойно отозвался Соловьёв, — Светозарову верить бы не стал.

Я перевёл взгляд с рыжей на лучника. И у Ярославы, и у Соловьёва, похоже, были свои мнения о князе Стрешневе. Оно и логично, все-таки они оба сами были аристократами, пусть и разного калибра.

Иван же как-то по-простому взъерошил волосы, а затем вздохнул.

— Дворянские разборки. И нас в них втянули.

Его голос немного разрядил обстановку.

— Князь цель вторичная, — спокойно произнёс я. — Если его захват напрямую угрожает выполнению основной задачи — отступаем. Незачем бросаться на рожон ради амбиций одного графа. Но и терять такую возможность не стоит.

Я обвёл взглядом соратников. Они в основном были согласны. Я остановил свой взгляд на Соловьёве. Он пожал плечами.

— Князь… — задумчиво протянул он. — Если он инкогнито, значит, свита небольшая, но отборная. И лагерь будет не в общем котле, а чуть в стороне. Чтобы и своих проверить, но и сильно не светиться, — Соловьёв почесал подбородок, а затем цокнул языком. — Всё равно сложно будет.

— Верно, — согласился я. — Но у нас есть козырь.

Я кивнул Агате, и она развязала мешок и начала выкладывать содержимое на стол. Склянки и мешочки с тихими стуками опускались на дерево.

— «Тишина», — сказала она, указывая на серые мешочки. — Как работает, видели. А вот здесь «Стальная жила», — Её ногти пару раз ударили по склянкам с зельями. — Действует полчаса, потом спад и сонливость. Так что не больше одной на человека в сутки.

Агата также выложила несколько небольших бомбочек из обожжённой глины с фитилём.

— А это на тот случай, если придётся отступать.

Арсенал впечатлял. Это, конечно, было не просто снабжение, а тактическое преимущество.

У нас теперь были карты от Ордена, которые доставили по поручению Савелия, данные от Светозарова, наша экипировка и вооружение, которые ни разу не подводили, будь то испытание или реальный бой, и, в добавок ко всему, небольшой алхимический арсенал.

Вот только, прежде чем пустить всё в дело, я решил дать отряду выбор. В конце концов, на вылазку не обязательно было отправляться всем, да и дополнительная цель сменила вектор с задания Ордена на политическую игру. Для дворянских отпрысков подобное могло грозить нотами протеста, межродовыми конфликтами или войной.

Мне для дела хватило бы и пары человек, поскольку задача тонкая и творческая. Да и двигаться надо скрытно. Так что я выпрямился, обвёл соратникам взглядом и задал главный вопрос:

— Прежде чем начнём, никто не желает выйти из дела?