— Чёрную.

Простое слово повисло в воздухе. На моём лице не дрогнул ни один мускул. Агата немного отклонилась и, озвучив своё умозаключение, явно начала чувствовать себя комфортнее.

— Я только не пойму почему, — сказала она. — Чёрные ратники — это же миф. Их аура под личным запретом императора, а последняя подтверждённая информация о чёрных ратниках была несколько поколений назад, — Агата осторожно перевернула подвеску на ткани двумя пальцами. — Кто бы ни разрабатывал этот артефакт, зря потратил силы.

Девушка тяжело вздохнула и поправила волосы, её глаза сияли интересом, к тому же она явно была довольна, что разгадала головоломку.

Я же пока голову лишними мыслями не забивал. Агата о моей ауре не знала и не понимала, на кого смотрела и с кем разговаривала.

— Нужно понять, как мы сможем применить подвеску, — спокойно проговорил я. — Ты смогла определить радиус поиска?

Агата некоторое время обдумывала мой вопрос.

— Конкретный радиус не скажу, но в лучшем случае артефакт сработает в рамках района. Он скорее для проверки, когда уже есть круг подозреваемых. Нужно быть очень близко к источнику, чтобы получить конкретный вывод.

— Значит, Кощей эту чёрную ауру не нашёл.

— Не нашёл, — вторила мне Агата.

Я мысленно перебрал все места, где был: баня, Ремесленный квартал, стены, «Усталый кот», цитадель. Да я весь город успел облазить. Подвеска была активна неделями и ничего не нашла. Либо Кощей не успел её применить, либо его люди плохо искали.

— Заряд всё ещё держится? — спросил я.

— Нет, я несколько раз перепроверила, — Агата немного помедлила. — Честно говоря, не представляю, что нам с этим делать.

Девушка подцепила цепочку пальцами и покачала артефакт из стороны в сторону, словно пытаясь меня загипнотизировать.

— Тебе придётся подзарядить подвеску, — принял решение я.

— Тоже решил поохотиться за городской легендой? — слабо улыбнулась Агата.

— Скорее, хочу хоть как-то использовать эту безделушку, — сохраняя неизменное выражение лица, возразил я. — Посмотри, как ты сможешь откалибровать артефакт.

Агата медленно кивнула. Я уже поднялся на ноги.

— Хорошая работа, — похвалил Агату я, что было единственным адекватным решением.

Агата улыбнулась чуть шире, и её руки двинулись обратно к рунному столу. Прежде чем я закончил фразу, руны засветились, и полутёмная комната слегка оживилась. Агата приступила к работе.

Я вышел в зал, а затем на улицу. Моя логика была простой: артефакт на руках был одновременно угрозой и инструментом. С одной стороны, он мог обнаружить меня. С другой стороны, я мог с его помощью обнаружить следы рода Темниковых. Нужно было только сделать так, чтобы Агата сама не принялась искать черную ауру, но ей это было не особенно интересно. Ну и если оба варианта провалятся, то подвеску нужно модифицировать.

С этими мыслями я умылся и уже хотел отправиться перекусить, когда меня вызвали в цитадель. Путь от «Усталого кота» к цитадели пролегал по главной улице. Здесь больше не бродили местные жители, они прятались по домам, зато солдат стало больше. Привычный шум города, занятого своей жизнью, свёлся к лязгу оружия, скрипу доспехов и резким приказам. Всё это изредка нарушалось залпами осадных орудий, но не сегодня. Штурм только закончился, и мятежники пока зализывали раны.

Я нырнул в улочку слева и продолжил думать. Ковен создал подвеску, чтобы найти чёрного ратника. Не Луну, а именно меня. Они должны были знать ещё с финального испытания, что кто-то справился с Кошмарами. Я знал, что оставлял следы, не мог не оставлять, даже несмотря на то что постоянно маскировал свою ауру под тёмно-серую.

Сменить цвет на полностью серый у меня не выходило, как я ни старался, значит, это было просто невозможно. Я зашёл в ворота цитадели, остановившись лишь на мгновение, чтобы пропустить телегу с ранеными. Стражники, заметив меня, вопросов задавать не стали.

Я миновал привычные здания, и уже внутри мне сообщили, зачем я был нужен так скоро. Я остановился перед небольшой башней в стороне от здания архива. Здесь на входе стояла усиленная стража, внутри я тоже чувствовал ауры ратников. Стражники проверили мои документы и немного посовещались, только потом впустили меня внутрь. Я поднялся по ступеням наверх и искал нужную мне комнату. У её входа тоже дежурила стража.

Несмотря ни на что, я толкнул дверь и вошёл внутрь. Внутри оказалась просторная комната. У окна напротив стоял Василий Стрешнев. Он сложил руки на груди и смотрел на что-то на горизонте.

— Я слышал, — безэмоционально и сухо произнёс он. — Штурм закончился.

— Закончился.

— Уличные бои были? — уже с чуть большим интересом спросил Василий.

Я сделал два шага вперёд и остановился в центре комнаты.

— Может быть.

На мой ответ Василий Стрешнев только усмехнулся и дёрнул плечом.

Он закончил смотреть в окно и повернулся ко мне.

Синяки от повреждённого носа и глаза выцвели и остались жёлтой тенью. Молодой князь выглядел отдохнувшим. Здесь ему явно спалось лучше, чем в каморке «Усталого кота».

— Значит, город устоял, — подвёл итог Василий.

— Устоял, — подтвердил я.

Стрешнев указал на единственный стул в комнате. Я взял его, и уселся всё там же, по центру. Сам Стрешнев сел на каменный подоконник.

Сама комната была довольно просторной, как для пленного: простой шкаф, кровать с тонким матрасом и тёплым одеялом, стол, стул, в общем, всё необходимое для князя. На столе лежала целая стопка книг.

— Хотя какая тебе разница? — спокойно спросил я, глядя в отдающие фиолетовым глаза. — Тебя со дня на день обменяют.

Несмотря на цвет глаз, ауры в Василии Стрешневе не было совсем. Полагаю, он дал клятву, либо в башне или в самой комнате были специальные заклинания.

Василий, услышав мои слова, глухо рассмеялся.

— Ты, кажется, слишком уверен в обмене, — вытирая слезинку с глаз, произнёс он. — Жаль только не знаешь моего брата.

Я отвечать не стал, сохраняя молчание.

Впрочем, похоже, собеседник князю был нужен больше в качестве слушателя.

— А я вот своего брата знаю очень хорошо, — усмехнулся Стрешнев, и в его голосе прозвучала интонация, как будто он разыгрывал веселье. — Захваченный я — это провал и позор, а уж выкупленный я — тем более. Семён скорее оставит меня здесь на год, а то и два, — Василий помедлил, — если только ему не будет выгодно обратное.

Я выслушал Василия и пожал плечами.

— Значит, останешься здесь на какое-то время.

— Точно, — ответил Василий и посмотрел в окно. — Что, кстати говоря, не худший из доступных мне исходов. Условия разумные, еда приемлема, а компания, когда появляется, очень интересная.

Он снова посмотрел на меня.

— Я хочу реванш, — совершенно серьёзно произнёс Василий, чем меня даже слегка озадачил.

Я не ответил сразу, дал себе время подумать. Он меня не выдал, хотя точно знал, что я владею чёрной аурой. Иначе за мной бы уже пришли.

— Если сделаешь хорошую ставку, — я сделал выбор в пользу прагматичности. — Пока что с тебя взять нечего.

— А как же информация? — картинно вздохнул Василий.

Я покачал головой.

— Ладно, — неожиданно спокойно произнёс Василий, как будто ты соглашаешься со мной.

— Ты позвал меня только для этого? — спросил его я, на что получил кивок.

— Главная проблема моего положения сейчас — это не плен, а скука, — вздохнул Василий. — Ко мне заглядывал ваш старший лекарь, высокий и седой, но как только я пошёл на поправку, он заходить перестал.

Я поднялся на ноги.

— Если на этом всё, то я пойду.

Василий только закинул ногу на ногу.

— Я пока подумаю над ставкой, — совершенно серьёзно произнёс он.

Я оставил Стрешнева внутри с его излюбленным окном и скукой. Я спустился по лестнице вниз. Василий был младшим из двух братьев, но иметь в должниках князя, пусть и мятежного, это дело неплохое. Жаль, что надавить на брата через него не получится. Но думаю, Георгий и без меня здесь со всем справится.

А насчёт информации или разведывательных данных, я и так знал, чего ждать и к чему готовиться. Как бы ни старались наши инженеры и маги, в стене Ярмута красовалась пробоина, а это значило, что мятежники вернутся. Притом скоро.

Следующие дни превратились в сплошное ожидание. Осадные орудия мятежников поменяли тактику: вместо нерегулярных обстрелов, которыми они занимались на протяжении прошлых недель, они перешли к систематическому нацеливанию на брешь в стене. Барьер после массовой атаки магов из Ковена работал слабо, и в некоторых местах мерцал. Его имперцы в основном использовали для того, чтобы прикрыть брешь и не дать усилиям инженеров и защитников обратиться в прах.

Это привело к тому, что мятежники начали наносить удары по другим секциям стены. Гарнизонные инженеры, конечно, старались укрепить всё изнутри с той же скоростью, с какой ущерб накапливался снаружи, но в этом состязании они явно проигрывали.

Разбираться с Луной и её вмешательством у меня времени не было. Олаф постоянно перемещался с позиций у северной стены в укрытие беловолосой девушки. Он тоже понимал, что грядёт, читал те же сигналы, что и я, и потому тоже готовился. Костры в лагере мятежников усиливались, магический фон поднимался, всё двигалось теснее друг к другу.

А в одну из ночей осадные орудия переместились. Весь город затаил дыхание, и то, чего все ждали, случилось. Прямо перед самым рассветом пришёл новый штурм мятежников. Он начался иначе, чем первый или второй.

Первый штурм прошёл с уверенностью армии, ожидавшей победить быстро. Удар был классический, организованный и скоординированный. Сейчас же мятежники рассредоточили силы и в первую очередь нацелились на северную стену. Они даже растянули фланг и обошли Ярмут так, чтобы можно было зацепить фрагмент западной стены.

С той стороны находились дальнейшие земли Империи. Можно сказать, наш тыл. Пехота вместе с лестницами и большим количеством вольных ратников начала давить. Полетели зачарованные снаряды, заклинания, покатились тараны, а пехота пошла в наступление.

Я занимал пост на восточной стене, когда маги появились на горизонте. Не совсем там, где я ожидал. Они стояли небольшими группами в форме треугольника, точнее, на его углах. Притом появились они именно с нашей стороны.

В магов полетели заклинания от имперцев, но я услышал грозный голос:

— Не тратить ману, поставьте щиты!

Пока северную и западную стены штурмовали, защитникам приходилось растягивать ресурсы, в том числе и магический барьер. Кто-то из магов-командиров явно понял, что нашей задачей было просто удержать позицию и не дать мятежникам пробить стену там, где только-только заделали брешь.

Маги мятежников ударили одновременно с трёх разных углов. Небо охватило пламенем, и вниз полетели горящие куски камней. Одновременно с этим в барьер и магов ударился поток воды, похожий на неудержимую реку.

А последним оказались ветряные вихри. Они подхватывали воду, усиливали её и направляли поверх барьеров.

— Держать! — скомандовал маг.

Часть ратников, тех, что обладали защитными аурами, присоединились к магам, но атака была слишком сильной. На этот раз мятежники не использовали круг усиления, скорее всего, это была чистая сила сразу нескольких Мудрецов.

— Держа-а-ать! — снова раздался голос, но это не помогло.

Барьер поставить мы не могли, а стены, даже подлатанные, были ослаблены постоянными ударами на протяжении прошлых дней.

— Твою мать… — раздалась грязная ругань.

Я понял, почему магическая защита замерцала и ослабла. Атаки шли с двух углов, сверху и спереди, и щиты перед стеной погасли. Волна воды, усиленная воздухом, ударилась прямо туда, где еще недавно велись ремонтные работы. Дерево разлетелось в щепки, камень посыпался, и пробоина открылась вновь.

Магам пришлось перенаправить защиту, но из-за этого они пропустили несколько крупных горящих камней, упавших прямо в брешь. В воздух поднялось облако пара и заволокло наш участок стены. Пар был горячим, и у меня по спине побежали капли пота.

Магия остановилась. Инженеры с нашей стороны засуетились и забегали, но было уже поздно. Мятежники на той стороне начали медленно приближаться, притом целились они не только в брешь, но и тащили лестницы и таран для наших ворот. В первый штурм они устояли, сейчас я на это почти не рассчитывал.

Я использовал аурное зрение и заметил фигуру верхом позади мятежных построений. Я видел качественную броню, закрывающую всё тело, и синюю, хорошо контролируемую ауру. Это явно был один из командиров мятежников.

Я не видел его раньше, а вот он точно наблюдал за Ярмутом.

Передовые отряды мятежников оказались в зоне поражения крепости. Маги начали бить площадными заклинаниями, вот только на этот раз мятежников прикрывала защитная магия. Похоже, что маги противника решили больше не тратить силы на атаку, а собирались сохранить как можно больше людей для штурма стен.

Стрелы вновь взвились в воздух. Они, в отличие от магии, частично нашли своих целей, и раздались выкрики боли с той стороны.

Только аурное зрение позволяло мне различать фигурки ратников. Я смотрел на медленно приближающиеся ряды, когда заметил совсем слабый след, очень близко к стене, спрятанный за медленно оседающим облаком пара.

— Живо вниз! — скомандовал я своим, и мы почти сразу рванули к пробоине.

Там, внизу, стояло ополчение, имперские солдаты и ратники. Не так много, как в прошлый раз, и без личной стражи Георгия, он был занят на северной стене. Когда мы выскочили вниз, передовой отряд вольных ратников ворвался в брешь и схлестнулся с защитниками.

Вольные ратники мятежников влетели в строй солдат, началась мясорубка. Пыль и пар ещё не успели осесть, а защитникам уже пришлось держать строй под натиском из целого веера техник. Здесь, в пробоине, у защитников была возможность удерживать даже превосходящие силы противника.

Мне показалось, что где-то я это уже видел.

Я первым врезался в край схватки, Иван был в полушаге позади меня. Ближайшим мятежником оказался ратник с красной аурой. Он использовал Раскалённый клинок и рассёк грудину молодого ополченца. Он крутанулся на месте и ударил ещё раз, но ополченец блокировал атаку щитом на инстинктах, его рука затряслась.

Я зашёл из слепой зоны вольного ратника, рубанул клинком, усиленным аурой, и перерезал сухожилие у красного ратника. Он взвыл и успел развернуться и отправить перед собой аурный клинок, рассекший воздух, но я уже был в стороне. Я всадил меч в брешь между его доспехом и наплечником, а затем ополченец ткнул копьём и добил красного ратника.

Вольный завалился на бок, горячее огненное лезвие зашипело, ударившись в землю, а красная аура затрещала. Я перешагнул через него.

Иван вбил другого вольного так, что у того погнулся щит. Белобрысый орудовал секирой, довернул корпус и ударил тыльной стороной так, что кости под шлемом затрещали, а вольный ратник захлебнулся кровью, даже несмотря на выставленную защиту.

Волк и несколько Воронов в центре строя защитников заметили подкрепление, и их лица изменились. Линия держалась, тела падали на землю. В основном противников. Казалось, вот-вот и мы отобьёмся, но вторая волна мятежников ударила в брешь.

В ней ратников и бойцов было не десять и не двадцать. Они двигались быстрее, так как лучники на нашей стене оказались заняты. Лестницы мятежников взметнулись в небо и со скрежетом ударились в стену. Мятежники за спинами принялись растаскивать щебень, прикрываясь аурными щитами. Они старались сделать точку входа в Ярмут удобнее.

Ауры слились в настоящий водоворот из разных цветов. Я отбил несколько дальнобойных атак, а затем вторая волна влетела в нас. Волк в центре упал в натиске. Не замертво, я видел, как он отполз назад и кто-то из имперцев силой выдернул его из боя.

Ярослава работала чуть в стороне от Ивана, её клинок блестел красным и сжигал не только воздух, но и доспехи и плоть врагов до тех пор, пока её красная аура не столкнулась с ровно такой же с другой стороны. В воздух взлетел сноп искр.

— Отойти на два шага назад! — крикнул я ополченцам, и они, к моему удивлению, услышали и отошли.

Это выглядело как отступление, но не было им. Ополченцы чуть растянулись, но зато закрыли весь проход, который пока являлся горлышком для мятежников. Мятежники поняли наш манёвр по-своему и пошли в натиск с новыми силами.

Вот только они упёрлись сразу в несколько ратников с зелёными аурами, и одним из них был Громов. Его зелёная аура ещё полностью не восстановилась, но он использовал всё, что имел. Его сапоги крепко стояли на земле, щит, сплетённый из ауры, прикрывал не только себя, но и бьющихся рядом соратников. Он неожиданно перехватил двуручный меч и вогнал его в землю. Земля задрожала, по ней покатились зеленоватые трещины, и вольные, наступающие на них, обжигались и кричали, замедляя темп атаки. Кто-то и вовсе проваливался, подворачивая конечности и ломая кости.

Копья ополченцев очень хорошо работали в связке с этой техникой и добивали подставившихся вольных.

Я без устали орудовал двумя клинками. Они были измазаны в крови, как и я. Со лба и по спине валил пот. Я старался поддерживать имперцев и ополченцев, крутился между ними. За мятежниками было численное превосходство, нам нельзя было терять бойцов просто так.

Я пробил атакой щит, и мой клинок завяз. Я довернул корпус и отрубил руку бойцу мятежников вторым клинком, а затем ткнул ему свое оружие в горло. Я едва успел вытащить застрявший клинок, как раздался оглушительный грохот.

Он разнёсся над полем боя и был слышен и на стене, где защитники и мятежники рубились на сверхближней дистанции, и внизу, где сталь звенела о сталь и ауры наэлектризовали воздух.

Раздался второй удар, ещё громче предыдущего. А следом и третий. Это означало одно: таран достиг восточных ворот. И пока ворота держались. Вот только у меня не было времени отвлекаться.

Я крутился как юла, мои клинки несли смерть направо и налево. Между брешью и воротами я мог выбрать только одно направление, только одну битву, и мы сражались изо всех сил.

За второй волной мятежников последовала и третья. Они толпились с той стороны, лезли по лестницам на стены и старались пробиться во двор Ярмута, чего бы это ни стоило.

Подкрепление оказалось более организованным и скоординированным. Ауры работали, поддерживая друг друга, а не по одиночке. Агрессивные ратники создавали пространство техниками вроде Рывка или Тарана. Синие ауры находили жертв точечно, пока звучали боевые кличи, заставляя ополченцев и имперцев сдавать позиции. Оранжевые ратники не только сбивали с толку уставших и колеблющихся людей, но и заставляли своих сражаться яростнее.

— Держать строй! — раздался голос раненого Волка, но это не помогло.

Сразу полдесятка красных ратников пробрались в удобную позицию, рванули вперёд, их ауры засветились, и они пробили зелёные щиты. Горлышко бутылки открылось. Один из вольных влетел в Громова, и его щит разлетелся на кусочки. Он сбил Матвея с ног и пронёсся дальше, где его встретила Ярослава. Она приняла удар на себя, заставив ратника остановиться, а я подскочил сбоку и срубил башку с его плеч.

Я рывком поднял Громова на ноги, и он шагнул вперёд. Я же использовал аурное зрение и увидел, что за хаотичным сборищем цветов аур находилась одна. Синяя. Это значило, что командир мятежников командовал ими из-за спин на передовой.

Мы продолжили драться, несмотря на усталость и численное превосходство противника. Таран вновь ударил по воротам, но на этот раз звук раздался другой. Это был треск. Он был настолько громким, что заставил и защитников, и атакующих замереть.

Он разнёсся по двору и завибрировал в камне. На одно мгновение две противоборствующие силы замерли. Ровно до того момента, как таран не ударил вновь и не раздался звук рухнувших вовнутрь ворот.

А затем мятежники хлынули внутрь.