Следующие две недели Ярмут забрасывали снарядами. Осадные орудия и маги противника использовали дальнобойные атаки, чтобы проверить целостность защитного купола. И она медленно таяла. Не сказать чтобы критично, но любая магия, особенно площадная, требует больших затрат ресурсов. Но первый неудачный штурм убрал самое главное — страх и дал надежду.

Осадные орудия стреляли через неравные промежутки времени днём и ночью. Этого явно было недостаточно, чтобы пробить стены или барьер, но хватало, чтобы держать бойцов и магов в постоянном напряжении и, самое главное, нарушить сон.

Было непонятно, то ли мятежники пытаются дождаться всех сил, то ли занимаются чем-то другим.

И только вчера несколько снарядов смогли пробить купол. Они были заряжены таким количеством маны, что с хоть и с большим трудом, но прошли сквозь барьер. Один камень прилетел в Рыночный квартал. Он пробил крытые прилавки вдоль главной дороги и снёс крышу одного торговца. Никто не погиб, большинство людей уже давно сидело по домам, прилавки оставались пустыми, а дорога тихой.

Я прошёлся там уже вечером после попадания, возвращаясь с дежурства. Не смог понять точно, как мятежники пробили купол, только почувствовал огромное сосредоточение маны. Первая мысль, посетившая голову, о том, что у них есть маг ранга Мудрец, возможно, не один. Но в следующие дни подобных атак больше не было, хотя люди и выглядывали из дверных проёмов и всё ещё смотрели на вспышки в небе.

У меня для них ответа не было.

Зато Борислав отправил ратников-Медведей найти добровольцев почти сразу же после происшествия. Он не стал объяснять источник разведывательных данных, а я не стал спрашивать, информация есть информация.

Он сказал лишь одно: мятежники атакуют не только воздух, они копают в сторону северной стены. Обереги и заклятия, расставленные заранее, потухли как раз во время пробития барьера. Значит, оно, скорее всего, было нужно чтобы отвлечь внимание. В любом случае, если подкоп доведут до ума, то нам несдобровать.

Прозвучало несколько предложений, как справиться, но, слушая все варианты, я только медленно качал головой, удачных было немного. Часть решений требовала снять купол, а это для города было смерти подобно. Другая — борьбы с магами противника. Здесь, к сожалению, мятежники брали не только количеством, но и качеством, для обороны имперских и орденских магов было достаточно, а вот для вылазки наружу нет.

Самое важное слово было произнесено в конце этого совещания: добровольцы. Я понимал, что Борислав имеет в виду. На совещании был не только я, но и несколько знакомых мне Воронов, Артём в том числе. Я поглядывал на него, и молодой Ворон не выглядел удивлённым.

Когда Борислав договаривал, Артём открыл рот, чтобы вызваться, но не успел. Борислав ещё не закончил говорить, а я уже поднял руку. Доверия Артёму не было, да и боевая задача явно была важной. Борислав недолго смотрел на меня, явно взвешивая решение, и в итоге согласился.

Я предоставил ему всего два имени: Иван и Громов. Вот и весь мой список. Борислав добавил гарнизонных инженеров и парочку орденских Волков вместе с еще четырьмя Воронами. Я не знал их близко или по именам, но видел на северной стене. Вроде спокойные и опытные, из тех, кто мало болтает.

Он дал нам время на подготовку и на совещание с инженерами и план работ.

Ярослава нашла меня снаружи после совещания. Она была внутри вместе со мной и слышала всё, что сказал Борислав, включая часть о добровольцах. Мы шли в сторону «Усталого кота», и только тогда, когда рядом не было лишних ушей, она тяжело вздохнула.

— Нет, — сразу же отрезал я.

— Я ничего не говорила.

— Но ты собиралась.

Рыжая сжала руки за спиной.

— Я боец лучше, чем те Вороны.

— Да, — не стал спорить я.

Мы вышли из переулка и прервали разговор ненадолго, и только когда нырнули в улочку совсем недалеко от «Усталого кота», продолжили.

— И я бывала в тесных пространствах раньше, — в голосе Ярославы звучал настоящий интерес, а не обида. Она правда хотела знать, почему я не брал её с собой. — В Белоярске.

— Тоже да, — я быстро посмотрел на недовольное лицо Ярославы. — Ты нужна мне на поверхности. Если мятежники и вправду попытаются залезть нам под стены, то у них есть большой шанс справиться.

Ярослава немного помолчала, а потом прямо попросила:

— Объясни.

— Снаряд, что прилетал пару дней назад, был напитан таким количеством маны, что… — я сделал небольшую паузу. — В общем, большой шанс, что на той стороне несколько магов-мудрецов.

— Твою ж… — прошептала Ярослава. — Но у них же нет Провидца?

В голосе Ярославы прозвучала лёгкая дрожь, я её понимал. Провидец, маг шестого ранга, снёс бы нам и барьер, и стены. Хотя я таких магов в своё время знал совсем ничего, их всегда можно было по пальцам пересчитать.

— Вряд ли, — ответил я и покачал головой. — Но если стена будет подорвана, то начнётся наземный штурм. Мне нужны люди на поверхности, чтобы принимать правильные решения, — я немного помедлил. — И это ты.

Ярослава только смерила меня взглядом.

— Есть Соловьёв, — возразила она, слегка ускорив шаг.

— У Соловьёва другая задача, да и до командира он пока не дорос. Так что ты нужна мне снаружи, а не в туннеле рядом.

Логика была здравой, и Ярослава знала, что я прав, поэтому она только выдохнула:

— Ладно.

Мы уже подошли к «Усталому коту», и рыжая ускорилась и пошла искать Соловьёва.

Я же прикинул, стоило ли взять с собой Олафа. Пожалуй, сказать ему готовиться точно нужно. Борислав чётко обозначил, что мы — это запасной план, не основной, значит, что если мой отряд вызовут, то дела плохи.

Сам же я прежде всего решил направиться к Громову. Мы потратили добрых полдня на подготовку. Иван стоял у стены и смотрел на нас, скрестив руки. Боевая задача подразумевала работу в темноте, в ограниченном пространстве, и первым делом мы сокращали список необходимого оружия. Клинки мне пришлось отложить, я оставил два кинжала. Громов решил использовать короткую шахтёрскую кирку, которую выменял у инженеров, это имело больше смысла, учитывая, что нам предстояло делать. Иван оставил секиру, я с сомнением взглянул на его оружие, но Ваня только пожал плечами.

— Поместится, — он сказал таким тоном, что спорить я не стал. Говорит поместится, значит поместится, если нет — его проблемы.

— Ты правда думаешь, что они копают туннель к стене? — спросил меня Громов.

Я только пожал плечами.

— Сколько бы им понадобилось времени? — ответил я вопросом на вопрос. — Если они решились.

Матвей задумался и взъерошил чёрные волосы.

— Если руками, то можно не волноваться, но с инженерной командой и крепкими магами, знающими своё дело… — он замолчал, и тишина говорила больше слов.

— Твоя зелёная аура, — обратился я к нему, — сколько ты сможешь продержать её под давлением?

Громов задумался. К ауре и горному делу он относился серьёзно, его зелёная аура даже несколько раз запульсировала, пока Матвей производил какие-то внутренние расчёты.

— Они сняли обереги несколько дней назад, значит, продвигаться быстро вряд ли смогут. Но им нужно копать достаточно глубоко, чтобы мы не обнаружили их сверху. А их и не обнаружили, да?

Этот вопрос был направлен мне, так как Громов на совещании не был. Я покачал головой.

— Сколько времени продержу ауру… — задумчиво произнёс он. — Достаточно, чтобы нас не похоронило, пока дерёмся, но недостаточно для того, чтобы поглотить вспышки магии или чего-то серьёзного.

— Для серьёзного и не надо, — я решил не усложнять. — Главное, чтобы нас не похоронило.

— Сделаю.

После совещания и этого разговора дни начали течь особенно медленно. Имперские маги на северной стене начали бить магией в ответ. Не знаю, пытались ли они обнаружить подкоп или сделать что-то другое, но моему отряду оставалось только ждать.

Самое плохое, что штурма так и не было, и было у меня какое-то предчувствие, что во второй раз отбиться просто так не получится.

Защитники ждали, я вместе с ними. В одно утро я стоял на посту на восточной стене, где обычно размещался наш отряд, когда почувствовал, как тихо дрожит земля.

Но хуже было не это. Где-то со стороны лагеря мятежников, прямо напротив стены, я почувствовал скопление маны в одном месте. Я прищурился, но разглядеть ничего, даже аурным зрением, не смог, только чувствовать.

Забили колокола, люди вокруг закричали и забегали. Я же стоял неподвижно и только когда увидел медленно нарастающий свет понял, что нового штурма не миновать. Ковен использовал магический круг, чтобы несколько магов усилили своё заклинание, и оно прямо сейчас готовилось отправиться в полёт.

— Соловьёв! — крикнул я. Сегодня на стене нас из отряда было двое. — Живо в «Усталого кота» и предупреди остальных. Чтоб Громов с Иваном были на месте сбора.

Соловьёв спорить не стал и метнулся вниз со стены. Я же ждал удара. Вот только долго ждать не получилось. Пока свечение со стороны лагеря мятежников нарастало, меня дёрнул молодой ополченец.

— Ворон Тим, ворон Тим! — он подбежал ко мне и поправил съехавший шлем. — Вас ищет первый инженер.

Я ещё раз взглянул на свет, и рванул вниз со стены. Не зря позвал Ваню с Матвеем. У нас была условная точка, где мы должны были собраться. Я направил сигнал через небольшой магический амулет, который подобрала нам Агата, и мы встретились с Громовым и Иваном там, где договорились.

Олафа я решил не брать, несмотря на всю его силу. У него был главный недостаток в замкнутом пространстве и на сверх ближней дистанции — всего одна рука.

Мы бежали сквозь приходящий в движение, как муравейник, город, пока не натолкнулись на знакомого гарнизонного инженера, мужика лет сорока с закрученными усами и коротким ёжиком русых волос. Он тащил моток верёвки и небольшую лампу, заряженную магией.

— Тим, вы как раз вовремя, — быстро сориентировался он, завидев нас.

— Паша, что там? — спросил его я.

Он только поманил нас рукой, и мы направились к северной стене. В одной из небольших башенок на окраине города мы прошли через запечатанную металлическую дверь и очутились на каменной лестнице, уходящей вниз намного дальше, чем я ожидал. Мы спускались и спускались. Воздух изменился почти сразу, стал холоднее и тяжелее, в нос ударил запах старости и стоялой воды.

Иван чихнул.

Вскоре мы объединились с остальными членами отряда. Кроме Воронов, инженеров и нас, здесь было ещё два Волка. Ратники постарше с соответствующими нашивками и короткими клинками. Но самой удивительной оказалась шахта, в которой мы оказались. Н

Не уверен, что можно было так назвать этот проходом, это скорее был специальный коридор, настолько малый, что я мог упереться ладонями в обе стены одновременно. Потолок проходил над моей головой в сантиметрах пяти-десяти. Он был укреплён через интервалы тяжёлыми колоннами и брусом.

Ивану идти было посложнее, он всё-таки был крупнее большинства ратников. Хорошо, что он решил оставить секиру и сменил её на небольшую кувалду, чем-то похожую на кузнечный молот, и длинный нож. Спрашивать, когда и как он принял решение, я не стал.

Инженеры вели нас вперёд. Вместе с Павлом работала Мария, женщина чуть старше. Вороны и Волки распределились между моей группой и инженерами. Громов шёл прямо позади меня и изредка касался пальцами стены. Мы двигались до тех пор, пока Павел не дал сигнал и не присел. Он прижал ладонь плашмя к полу и прислушался.

Мы оказались дальше тоннеля, там, где были видны следы совсем свежей работы. Громов присоединился к Павлу, обе его руки оказались на полу, а зелёная аура засветилась. Она плыла по камню и земле вокруг, так же, как я видел в Белоярске. Он явно ощупывал пространство вокруг, читая вибрации. Громов остался неподвижным около минуты.

Затем Громов принялся тихо совещаться с инженерами.

— Туннеля два, — неожиданно произнёс он. — Идут параллельно, один основной раскоп, другой для поддержки, или чёрт его разберёт, — он продолжал держать руки на полу.

Павел сверился с остальными инженерами и произнёс:

— Да, похоже на то. Основной впереди и ниже нас, расходится дальше. Доберутся… — он ненадолго задумался, — через несколько часов.

— Ублюдки и правда копают в сторону стены, — неожиданно выругалась Мария.

Время у нас было, и его нужно было использовать правильно.

— Два туннеля, — спросил я Громова, — как близко друг к другу?

Он снова начал работать аурой.

— Точно сказать не могу, — покачал он головой.

Громов и так тяжело дышал, и с его носа капал пот.

— Но там явно есть люди.

Я быстро прикинул. В замкнутом пространстве скорее всего были рабочие, они не будут ожидать нас. Наше преимущество продлится ровно столько, сколько потребуется первому человеку, чтобы нас увидеть, значит, всего в первый момент контакта. Но чтобы всё получилось, этот контакт ещё нужно было устроить.

— Попробуем продраться над ними, — предложил я инженерам.

Они принялись обсуждать этот вариант. Нам в первую очередь нужно было погасить шум, и это было самой большой проблемой. Из хороших новостей, небольшое ответвление, сделанное как раз таки для нас, шло недалеко от двух туннелей мятежников.

Земля задрожала.

— Чёрт, — выругался один из Волков.

— В принципе, это возможно, — принял итоговое решение Павел.

— Что будем делать со звуком? — спросил я.

Он только усмехнулся.

— А ничего. Там с той стороны будет такой же шум, заглушит всё, что угодно. Вряд ли они бросят работу сейчас, когда осталось совсем немного.

Я кивнул, никто из Волков тоже не спорил. Отряд принялся за работу. Работа заключалась в том, что инженеры пробивались сквозь землю и породу. Казалось, что мятежники были недалеко, но процесс занял довольно много времени.

Я профессионалам доверял, и Громов постоянно проверял всё вокруг своей аурой. В какой-то момент я понял, что звук поднимается прямо сквозь камень и землю. Стук кирок о породу, работа с зачарованными инструментами и совсем небольшие вспышки магии, которые можно было списать на охранные обереги. Мы использовали всё для того, чтобы оказаться над мятежниками. Тяжёлая, кропотливая работа.

К нам несколько раз присылали посыльных с той стороны, но в какой-то момент перестали. Не знаю, что там происходило сверху, но наша задача оставалась прежней: сделать так, чтобы мятежники не смогли добраться до стены по туннелям. Через какое-то время пришлось прекратить использовать магию, это случилось, когда мы оказались близко к мятежникам.

Инженеры взмокли, тяжело дышали, но продолжали работать. В какой-то момент они остановились. Мы дождались, пока мятежники закончат последний нужный нам этап сами.

Главное, что сделали инженеры, это подготовились к взрыву и спуску зарядов с алхимической смесью. После этого мы получили возможность на небольшой перерыв. Мы сидели и ждали. Я даже без зелёной ауры чувствовал, как вибрирует камень, и ощущал присутствие под нами, совсем недалеко. Инженеры, закончив работу, принялись уходить, и только Павел задержался до самого последнего момента.

Я принялся медленно пробираться ближе к месту прорыва. Старший из Волков взглянул на меня, когда я пробирался мимо. Шрамы на его руках выдавали умелого мечника.

— Я пойду первым, — спокойно произнёс я.

Это не было вопросом.

— Давай, — пожал плечами Волк и опустил ладонь на рукоять меча.

Павел сидел на корточках недалеко от места нашего будущего прорыва и смотрел на меня.

— Заряды готовы, — провёл последний инструктаж он. — Два комплекта, их нужно заложить в несущих точках, — он указал на грубый набросок, который сделал прямо здесь. Там красовались две отметки. — Матвей знает, где точно. Камень должен рухнуть под правильным углом, иначе туннель устоит.

Матвей только уверенно заявил:

— Я всё сделаю.

Павел некоторое время смотрел на нас обоих, а затем взглянул и на остальных ратников.

— Когда вернётесь обратно, — сказал он, — выпивка за мой счёт. Так что наслаждайтесь «свежим воздухом».

В ответ инженер получил несколько несмелых улыбок, а один из Волков, которого я и обошёл, постарше, с седыми волосами, завязанными в хвост, хлопнул его по плечу. Павел ещё подождал немного и затем тоже отправился обратно, ближе к поверхности.

Вот и всё. Инженеры сделали работу чисто, передо мной был небольшой рунный прямоугольник. Довольно простой чертёж рун, крепление по краям, что-то вкопано в землю и камень, в общем, всё готово для того, чтобы обрушиться вниз.

Я уже мог чувствовать чужое присутствие с той стороны и теперь ждал, когда всё сложится. долго ждать не пришлось.

— Сейчас, — коротко скомандовал я, и передо мной почти мгновенно вспыхнул зелёный аурный щит Громова.

Я же, выждав три удара сердца, активировал руны. А вместе с ними по моему телу побежала аура.

Раздался взрыв. Уши заложило, в воздух поднялась пыль, но я просто сиганул вниз. Я преодолел расстояние в два человеческих роста и тяжело ударился об пол ногами, тут же сгруппировался, перекатился вперёд и вышел из переката с кинжалами в руках.

Чёрная аура усилила мышцы ещё до приземления. Первый работник мятежников оказался в двух шагах от меня, с киркой на плече. Он обернулся на звук моего приземления. Я рванул вперёд и перерезал ему горло. Он упал на камни почти без звука, но я уже двигался дальше.

Второй работник оказался у вагонетки, он загружал в неё камень. Он начал поворачиваться, но так и не успел, его рука дёрнулась к чему-то на поясе. Я ударил его под мышку кинжалом и толкнул плечом, вбивая его тело в вагонетку. Она медленно покатилась назад, увозя тело с собой.

За спиной раздались тихие шаги и дыхание, остальные члены отряда были уже внизу. Последний ворон спустил вниз веревку, чтобы было удобнее возвращаться.

Взрыв привлёк совсем немного внимания, учитывая, что местные работники сами копали породу. Когда я нырнул за поворот, то столкнулся лицом к лицу с третьим противником. Он был молодым и отреагировал быстро. Бросил инструмент и потянулся за коротким клинком на бедре, даже успел его вытащить.

Вот только я оказался так близко, что ударить клинком у него не получилось. Я вбил локоть прямо поперёк его челюсти, кости затрещали, а сам молодой мятежник начал заваливаться назад. Я ударил его клинком в горло по пути вниз. Готов.

Другим членам отряда не нужны были никакие указания, они уже работали вовсю. Истребление рабочей команды мятежников прошло быстро и почти бесшумно. Мы вели себя тихо, но звуки борьбы, грохот снаряжения и один оборванный крик явно выдавали нас.

Иван закончил последним, он пробил кувалдой грудину подставившемуся работнику мятежников, и треск ломающихся рёбер был слышен даже мне. Вот только звуки из тоннеля впереди нас изменились.

Рабочую зону мы обезопасили. Перед нами открывалось два прохода: главная раскопка, уходящая дальше, и другая ветвь. Из главного туннеля всё ещё доносились звуки, ближе, чем я ожидал, гораздо ближе. Громов подошёл к выходу и положил руки на камни, его аура запульсировала.

Один из Воронов притащил два алхимических состава в вытянутых укрепленных зачарованным металлом сосудах.

— Устанавливай, — приказал я Матвею, — я прикрою.

Громов кивнул. К звукам из туннеля добавились голоса, притом более резкие, но Громов приступил к работе.

Пока Громов пробивал аурой породу, устанавливал химические заряды, звуки кирок стихли. Туннель почти замолк, и только потом раздались звуки шагов. Из туннеля выбежали трое вольных ратников, у обоих ауры на взводе. Они были вооружены короткими мечами и двигались прямо на нас.

Я рванул левее, уходя от замаха вольного с красной аурой, а затем метнул кинжал вперёд. На вольных тяжёлой брони не было, они явно находились в туннелях давно и носить её не могли. Кинжал с чавкающим звуком вошёл в глазницу. Второго вольного взял на себя седой Волк, ему досталась синяя аура, очень неудобная.

Вольный использовал водяное поле, и атаки Волка не достигали цели. Помочь ему я особо не мог, места слишком мало, поэтому вынул кинжал из глазницы и принялся ждать удобного момента. Третий ратник с той стороны пробраться мимо соратника тоже не мог.

Впрочем, Волк оказался владельцем жёлтой ауры. Он двигался очень быстро, парировал атаки, уворачивался, использовал стены, чтобы оттолкнуться, крутился там, где, казалось, просто не было места. В какой-то момент он резко ускорился и практически слился со вспышкой жёлтой ауры, а затем голова вольного ратника покатилась по камню. Вот тебе и ускорение.

— Матвей, время! — бросил я.

Я сменился с седым волком и оказался лицом к лицу с третьим ратником.

— Я стараюсь, — огрызнулся он.

Я сошёлся один на один с вольным ратником. Его тело засветилось оранжевым.

Он закричал, и его боевой клич отбросил меня назад, но с ног я не упал и встретил удар его клинка на кинжалы. Удар заставил мышцы напрячься, а плечо удариться об стену туннеля. В замкнутом пространстве двигаться было сложно.

Вольный с оранжевой аурой давил вперёд, его вес в сочетании с аурой оставляли за ним преимущество. Я сдерживал атаки одну за другой, вот только кинжалов-то у меня было два, поэтому после очередной атаки, когда вольный сделал подшаг вперёд, я заставил лезвие его топора скользнуть по кинжалу. Рука онемела, вот только второй рукой я вогнал кинжал прямо под подбородок вольного.

Он замер, и я позволил телу упасть.

Во втором туннеле тоже уже вовсю шла рубка. Иван схватился с крупным детиной в тяжёлых наручах и шлеме. Волк тем временем держал этот туннель вместе со мной, и у нас пока было затишье. Я кивнул напарнику и метнулся вперёд, прижался к стене, скрываясь в тенях, и выглянул за угол.

Там, в свете фонаря, стояло трое вольных ратников с оружием, явно услышали звук и отреагировали. Двое других были сзади, но самое главное — среди них был маг. Что он там держал в своих руках? Он пропускал солдат вперёд, а сам подготавливал что-то. Я вернулся назад и коротко спросил Громова:

— Сколько тебе?

Он понимал, о чём я спрашивал.

— Здесь закончил, остался второй туннель.

— Давай, — ответил я, а затем обратился к седому Волку. — У нас будет в гостях маг.

Он только ухмыльнулся и крутанул короткий меч.

Из туннеля выскочила троица мятежников. Волк шагнул навстречу, так как поворот был узкой точкой, и здесь один ратник стоил троих. Его короткий меч смертоносно засвистел в узком пространстве. Один солдат с силой ударился об стену, второй получил порез через всю морду, но всё равно ещё раз двинулся вперёд, и Волк принял обмен ударами, удержавшись на ногах. Третий постарался протиснуться мимо, но не получилось. Рядом с седым Волком возникла ещё одна фигура, уж больно похожая на его собственную, и третий вольный отшатнулся.

Иллюзия. Этого хватило, чтобы клинок проткнул горло второго, а затем Волк метнул кинжал вперёд, в третьего ратника. Кинжал цели не достиг, но это было достаточным отвлечением, и в итоге седой остался с противником один на один.

Стены туннеля были заляпаны кровью, пыль поднималась от движений сапог. Из второго туннеля я услышал вскрик одного из Воронов.

— Громов! — прорычал я.

— Почти! — раздался глухой ответ.

Я чувствовал, как всё больше и больше аур появляется в поле моего восприятия. Здесь, в темноте, я отлично чувствовал коридоры. И знал, что нас от неудачи разделяли какие-то мгновения. Волк разобрался с последним ратником и был готов вернуться назад. Вот только раздался треск, и последнее, что я успел крикнуть, было:

— Ложись!

Я бросился на землю. Туннель передо мной заполнило фиолетовое пламя, оно вынырнуло из-за поворота и сожрало жёлтую ауру.

Я рухнул на камни.

Когда пламя добралось до меня, моя чёрная аура среагировала и принялась поглощать особо дерзкие языки, норовившие поджечь мою тушку.

— Готово! — раздался крик Громова из соседнего туннеля. — Отходим!

Я вскочил на ноги, чувствуя, как кожа почти плавится от жара, даже несмотря на ауру. В туннеле передо мной стояло облако пара. Седого Волка с жёлтой аурой я больше не видел, но знал, что взрыв он не пережил. От него остался только пепел.

Я рванул назад. Слева, из второго туннеля, вырвались остальные бойцы. Один, два, три, четыре… я не досчитался одного Ворона. Мы успели отойти совсем на небольшую дистанцию, когда Громов замер, вскинул руки перед собой, и зелёная аура ударила вперёд. Камень задрожал и треснул, а затем раздался новый взрыв.

Два прохода сложились внутрь, арки обрушились вниз, а в нас полетела мелкая крошка. Вслед за ней на той стороне раздался треск и глухие удары. Сверху нас камень затрещал, я понял, что ещё мгновение — и всё здесь просто засыпет землёй.

— Ходу! — скомандовал я. — Живо, живо, живо!

Я заставил Воронов и остальных рвануть назад, подгонял их всё время, пока мы бежали. Мы донеслись до пролома и буквально взлетели наверх, помогая друг другу. Я был последним, и когда я оказался наверху, всё в проломе завалилось землёй.

Мы все тяжело дышали. Я поднялся на ноги, чувствуя, как пот волнами катится по спине и лицу. Я вытер лицо рукавом и увидел Павла. Он вернулся по коридору, как только услышал взрыв, в руке держал лампу. Он посмотрел на группу и пересчитал нас. Я и так знал ответ: одного Ворона не хватало, и седого Волка тоже.

Павел не сказал ничего. Вслед за ним зашла Мария и помогла оказать первую помощь раненым. Левую руку Ивану перевязали тканью. Вороны получили множество порезов, один вообще умудрился подвернуть ногу, когда прыгал вниз. Как он дрался в туннеле, я не знал.

Когда мы убедились, что все могут идти, то двинулись на выход. Громов шёл за мной и выглядел бледным и уставшим, с большими синяками под глазами. Сегодня он использовал так много ауры, что восстанавливаться придётся долго. Вот только чем дальше мы удалялись от взрыва, тем больше я понимал, что что-то не так.

Снаружи я слышал те звуки, которые ожидал услышать внизу, но не наверху. Звуки боя. Я почти выбрался наверх, когда Ворон передо мной замер. Я слегка оттолкнул его в сторону и вышел во двор.

Взгляд сам собой упал на восток, туда, куда должна была прийтись отвлекающая атака мятежников. Вслед за мной вылез Громов и грязно выругался. Наши инженеры стояли рядом с открытыми ртами, а затем молодой Ворон рядом прошептал тихо и без надежды в голосе:

— Этого просто не может быть.