Мы покинули последнее пристанище Кощея ещё до того, как взошло солнце. Журнал остался у меня, Иван тащил с собой шкатулку, а Соловьёв спрыгнул с крыши и тоже присоединился к отряду. Мы вернулись в «Усталого кота», но останавливаться внутри я не стал, только приказал своим размещаться и отдыхать.

— Шкатулку позже передадим Агате, — обратился я к Ивану.

Он спокойно воспринял мои слова, хотя я по глазам видел, что он с замком ещё собирался повозится.

Сам же я отправился разбираться с тем, что обнаружил в журнале. Я нашёл Олафа, когда первые лучи солнца только поднялись над Ярмутом. Однорукий оказался там же, где и провёл много времени в последнюю неделю. Мясник в лавке работал с самого утра, я слышал удары тяжёлого ножа и хруст костей. Он снова даже не обратил на меня внимания, значит, Олаф был на месте.

Я поднялся по ступенькам и постучал. Сегодня в лавке особенно сильно пахло копчёным. Олаф впустил меня, а значит, не спал всю ночь. Не на лестнице же меня услышал однорукий и собрался за десять ударов сердца.

Я вошёл, закрыл дверь и без предисловий положил журнал на стол. Олаф опустился напротив. Журнал был открыт на той странице, где как раз была нужная информация. Однорукий пока не притрагивался к журналу, только внимательно смотрел на меня.

— Подарок, — коротко объяснил я, устраиваясь в пыльном кресле. — От Кощея.

Я почесал нос, чтобы не чихнуть.

— Слышал, в Речном квартале был шум, — спокойно проговорил Олаф, не отводя от меня взгляда.

Я только неопределённо махнул рукой. Олаф взял журнал и внимательно просмотрел нужную страницу.

Он пробежался глазами по описанию на бумаге. Не знаю, увидел ли он сразу портрет, я просто наблюдал за его лицом. Он как всегда был сдержан и спокоен, читал всё с таким выражением, с каким мог бы читать накладную на припасы.

— Серебряные волосы, возможно, изменены, — глухо перечислил написанное в журнале он. — Прибыла до начала военных действий. Вероятно, владеет аурой. Не найдена через стандартные методы.

Олаф перевернул страницу, но там не было ничего интересного. Он вернулся обратно и посмотрел на зарисовку, а после некоторое время помолчал.

— Описание точное, — подметил я.

— Достаточно, — коротко отозвался Олаф.

Его голос всё ещё был спокойным. Он закрыл журнал Кощея и положил его на стол.

— Откуда это взялось у Кощея?

— Агенты Ковена дали Кощею запрос на поиск. Он, видимо, несколько недель гонял своих ребят, но всё впустую, как ты понимаешь, по остальным заметкам. Он сообщил нанимателям, что не может найти её, и предложил обратиться к посреднику, — я потянулся и зевнул, всё-таки ночь у меня была долгая. — Что за посредник, не знаю.

Вокруг нас стоял Полог, я почти никогда не вёл серьёзные разговоры без него. Раз аура позволяла мне использовать этот простой приём, то почему бы и нет? Сегодня, правда, я был вымотанным, но привычке изменять не стал.

Олаф едва заметно поморщился. Он поднял глаза вверх и постучал пальцами по деревянному столу. Его серая аура, обычно почти невидимая, начала слабо пульсировать.

Он посмотрел на меня и сжал кулак, так что аж костяшки затрещали.

— Значит, Луна сейчас не в безопасности, — глухо произнёс он. — Раз Ковен ищет её, её нужно срочно переместить.

— Да, — спокойно согласился я, — и у меня как раз есть куда.

Олаф немного расслабился и внимательно посмотрел на меня.

— Личное убежище Кощея, — объяснил я. — Он сдал его мне перед смертью. Баня в Ремесленном квартале, он вроде как собирался перебраться туда на днях. Ковен явно туда не дотянется, да и мятежники вот-вот доберутся до Ярмута, — я выдержал небольшую паузу, — а сам Кощей больше не в состоянии рассказать об убежище кому-либо.

Олаф слегка покачал головой из стороны в сторону.

— Опиши здание.

Я назвал ему местоположение и ориентиры, как их сказал мне Кощей. Всё то, что он выдал в последнее мгновение с секирой у горла. Информации было немного, но место я планировал проверить со своими заранее. Олаф слушал, не перебивая. Когда я закончил, он вздохнул.

— У Луны осталось совсем немного запасов для поддержания маскировки, — Олаф обозначил ещё одну проблему, я уже перестал считать их количество. — Нужно будет переместить их вместе с ней.

— Сколько у неё осталось? — спросил я и невольно зевнул.

— Хватит ещё на несколько недель, — Олаф посмотрел в окно, за которым небо медленно светлело и уже выглядывало солнце, — если тратить осторожно.

— Значит, Пантелеймону нужно будет знать новое место, — протянул я задумчиво. — Ему можно довериться?

Олаф одарил меня тем взглядом, который он приберегал для вопросов, считавшихся ниже его достоинства.

— Он прятал её месяцами. И даже сейчас, под самым носом имперского аудитора. Так что да.

Справедливо. Мне-то Пантелеймон понравился. Очень сильный маг, надёжный лекарь, вот только у каждого была своя слабая точка, и на него тоже могли надавить.

— Значит, возьмёмся сегодня ночью, — подвёл итог я. — Я возьму на себя маршрут, если будут правки, то пришлю с кем-нибудь. Ты — переброску.

Олаф кивнул, и седые пряди упали ему на лицо, изрезанное морщинами и шрамами. Он, похоже, тоже последнюю неделю работал без передышек и выглядел очень уставшим. Явно без отдыха оберегал свою подопечную.

Я поднялся на ноги.

— Что будешь делать с журналом? — спросил меня Олаф, когда я потянулся, чтобы забрать его.

Я взял журнал и взвесил его в руках, кожаный переплёт удобно лёг в руку.

— А вот это, — бросил я на прощание, разворачиваясь к двери, — уже моё дело.

Я вышел наружу, закрыв за собой дверь, и направился вниз по ступенькам.

Содержимое журнала Олафу знать было ни к чему. Даже не потому, что там было имя Артёма, эту страницу я вырвал и так, чтобы не осталось следа. Просто у меня были свои планы.

Во всей этой возне, будь то испытания, Орден, вылазки, убийства бандитов или сотрудничество с одноруким серым ратником, я не забывал свою главную цель: возрождение рода Темниковых и месть.

Должники из тех, кто повлиятельнее, узнав о смерти Кощея, обязательно постараются замести следы и уничтожить улики, и журнал был важнейшей из них. Его можно было бы сдать Ордену, чтобы очистить Ярмут, вот только зачем?

Голова змеи отрублена, а на страницах не так уж и много интересных имён, а фамилий и того меньше. К тому же большинство должников заляжет на дно, особенно во время осады. Не знаю, где я окажусь после, но уверен в одном: должники Кощея обязательно ещё окажут мне пару услуг. Рано или поздно.

Я шагал по утреннему Ярмуту, поглядывая вокруг. На улочках ютились беженцы, но количество людей, прибывающих в самое надёжное укрытие, в последние дни начало уменьшаться.

Значит, почти всех уже приняли.

Я покачал головой. Если осада начнётся сейчас, то голодных ртов станет много, очень много. Я бы направил всех, кто может держать оружие, в ополчение. Полагаю, цесаревич не глупее меня.

Я зашёл в «Усталого кота», и до меня донёсся смех. Ярослава стояла над Иваном, который копошился со шкатулкой. Рядом с ним лежали инструменты, притом часть для грубой работы, но ничего не помогало. Шкатулка не поддавалась. Иван был весь мокрый и красный, а Ярослава с каждой его попыткой только заливистее смеялась.

— Тим, Тим! — задыхаясь от смеха и вытирая слёзы с глаз, позвала меня Ярослава. — Посмотри!

— Не сейчас, — отмахнулся я и поднялся по лестнице наверх.

Я не успел дойти до двери, задержался у небольшого мутного стекла. Я взглянул в своё отражение: чёрные волосы, почти чёрные глаза, синяки под глазами и уставшее лицо человека, который не спал многие ночи. Сегодняшнее столкновение с вольным ратником мне сил явно не добавило. Пририсовать мне шрамы и морщины, и от Олафа я буду отличаться не сильно. Но делать нечего, мне ещё нужно было разобраться с Артёмом.

Страничку с информацией о нём из журнала Кощея я оставил у себя, в то время как сам журнал спрятал в зачарованный тайник. Даже если «Усталого кота» разнесут в щепки, вряд ли найдут мой тайник.

Затем я принялся за работу. У меня была идея, как дать Ордену и, соответственно, себе ещё одно преимущество в предстоящем столкновении с мятежниками и Ковеном. А то, что они работали вместе, не понимать мог только дурак.

От Артёма избавляться было рано, его Вороны нужны на стенах.

Я прогнал в голове стиль предыдущих передач информации от Артёма. Сжатые предложения, где он быстро описывал самые важные данные, немного сокращений и аккуратный почерк, но без лишних завитушек. Я взял пожелтевший лист бумаги, немного смял его, так, чтобы он выглядел чуть более старым, и составил текст письма.

Задумался и перво-наперво написал краткую оценку приблизительного количества прибывших имперских магов. Сильно занижать цифры не стал, но заметил, что из-за разбойников и угрозы мятежников магам сложнее восполнять припасы и обслуживать магический барьер вокруг Ярмута.

Здесь я написал полуправду. У Ярмута действительно была своя защита, которая могла уберечь город и цитадель Ордена от магических атак, вот только я написал так, что между строк вполне можно было прочитать, что барьер скорее всего будет работать не в полную силу.

Я немного подумал и добавил краткую заметку о патрулях в одном из районов Ярмута, смесь лжи и правды всегда работает лучше, чем чистая ложь.

Расписание на ближайшие дни я знал от других Воронов.

В итоге я решил не ждать и сходу направился к тайнику у колодца, вместо того чтобы дожидаться ночи, когда я буду занят обыском бани и обустройством Луны.

Народу у колодца было относительно немного, так что я, поднимая ведро, отодвинул один из камней и сунул послание внутрь. Одного явно будет мало, но передачу сообщений я, скорее всего, оставлю на Соловьёва. Мне нужно будет только написать ещё несколько.

Остальную часть дня я благополучно проспал. Мне было не до шкатулки, не до разговоров и смеха внизу, не до запаха еды с кухни трактира. Благодаря этому к вечеру я подошёл свежим и отдохнувшим. Аура не восстановилась полностью, но на сегодня её явно будет достаточно. Вот только перед перемещением Луны мне предстояло проверить убежища Кощея и уделить особое внимание бане.

Мы взялись за дело после закрытия последних таверн, но до предрассветной смены караулов. В тот час, когда даже ночное население Ярмута редело практически до нуля. И если первые два места и вправду оказались фальшивыми, то третье уже было настоящим.

Здание бани находилось ровно там, где описал Кощей. Я нашёл его не только по заброшенному дому рядом, но и по запаху. Несмотря на то что баня явно была заброшена, здесь всё ещё пахло влагой.

Улицы рядом были довольно узкими, но остальные дома находились на небольшом расстоянии. Баня удобно располагалась в конце улицы, и за ней плескалась вода. Дверь была заперта. Надёжный механизм, от которого шло несколько простеньких магических ловушек, их было бы достаточно для того, чтобы отпугнуть случайных посетителей. А вот стены были защищены лучше, на них были нанесены специальные руны. Мне пришлось повозиться, чтобы снять защиту со входа и стен, но в итоге дверь открылась без скрипа.

Я взял с собой всех. Не для безопасности, а чтобы было достаточно свободных рук. Найти в бане мы могли всё что угодно. Громов и Соловьёв остались снаружи. Соловьёв занял место на крыше и присматривал за округой, Матвею достался вход. Предосторожность могла быть излишней, ведь Кощей мёртв, а его люди рассеяны, но я решил перестраховаться.

Я вошёл внутрь.

Внутренности оказались… настоящей баней.

В нос ударил запах прелой золы и застарелого дыма. Хотя баню давно не топили, но чёрные стены явно остались пропитаны жаром прошлых лет.

Я поднял глаза вверх, потолок оказался выше, чем я думал. Небольшие оконца, массивная печь, сложенная на века, и куча пепла перед ней. Я прошёлся по скрипучим доскам. Здесь не осталось никакой банной утвари — ни веников, ни ковшей, ничего. Всё, скорее всего, разнесли ещё до того, как Кощей облюбовал это место.

— Прямо как дома, — тихо проговорил Иван позади меня.

Ярослава усмехнулась, но ничего не сказала. Казалось, что крепко сложенная просторная баня — это всё, что было здесь, но меня не оставляло предчувствие, что Кощей явно оставил здесь не один секрет.

— Обыщите всё, — коротко сказал я, и мы принялись за дело.

Вскоре Иван обнаружил туннель, который скрывался за печью. Он вёл вниз. Я проследовал туда и обнаружил, что туннель вёл в старый дренажный канал. Было темно, но я чувствовал слабый воздух, несущий запах реки.

Я поднялся обратно.

— Там туннель, — сказал я своим. — Выход к воде. Тесно, но проходимо.

— Запасной выход, — прокомментировал Иван.

Ярослава обернулась.

— Полезно знать, что он работает, — она посмотрела на Ваню. — Такого у тебя дома точно не было.

Вот только кроме скрытого запасного выхода я обнаружил ещё одну комнату. Она была спрятана за заклинанием-иллюзией. И притом так, что если бы проверял обычный человек, то скорее всего успокоился бы, найдя потайной выход.

В итоге в бане оказался ещё один лестничный пролёт. Он привёл нас в низкое помещение с потолком, который проходил прямо над моей головой. Ярослава зажгла лампы на каменных стенах, и комната прояснилась перед нами.

— Ого, — невольно вырвалось у Ярославы.

Баня оказалась всего лишь прикрытием. То, что мы видели перед собой, и было настоящим убежищем Кощея, притом устроенным с максимальным комфортом. Да, потолок был низким, стены каменными, и роскоши не было, но Кощей явно строил здесь всё под себя.

У левой стены располагались полки. Я подошёл ближе и проверил свёртки на верхних полках, завёрнутые в ткань. Там лежали солёная рыба, какой-то твёрдый сыр, вяленое мясо и даже сухофрукты. Запасы были организованы методично и подписаны.

— Здесь еды на три месяца, — оценила масштаб запасов Ярослава, внимательно изучая подписи.

— Больше, — отозвался Иван, он внимательно смотрел на полку, и его живот заурчал.

Под продуктовыми полками стояла небольшая цистерна с водой, она была запечатана и подсоединена к трубе в стене. Я проверил клапан, он захрипел, но вскоре пошла чистая вода. Где-то по пути явно стояли руны, причём недешёвые.

Я услышал восторженный вздох Ярославы и обернулся. Она держала в руках бутылку из тёмного стекла с пробкой, залитой воском.

— Командир, можно заберу?

Я подошёл ближе и пересчитал количество бутылок. Их оказалось четырнадцать. Я вытянул одну и посмотрел на этикетку. Южный винтаж, приличное вино, не из дешёвых. Кощей явно не стал бы заполнять свой аварийный погреб кислятиной.

— Если пропадёт хоть бутылка… — предупредил медленно хмурившуюся Ярославу я и поставил бутылку обратно, — накажу.

Рыжая отошла от вина и тяжело вздохнула.

Спальное место было здесь же, в дальнем конце комнаты, настоящая кровать и несколько одеял из добротной шерсти. В небольшом комоде я нашёл несколько книг. Взял одну из любопытства, это оказалось торговое право.

Я положил её обратно.

— Тим, — раздался голос Ивана.

Он подошёл и принёс мне найденный меч. Я достал его из простых ножен из добротной кожи. Прямой меч без украшений или гравировки, клинок чистый, ухоженный и заточенный. Значит, лежал он здесь недолго.

— Хороший клинок, — подвёл итог я. — Оставим здесь.

— Для будущих гостей? — поинтересовалась Ярослава.

— Для тех, кому понадобится, — ответил я.

Я вспомнил тайник Кощея в его кабинете и прогнал по просторной комнате свою ауру, и обнаружил небольшой люк. На этот раз врезанный в пол, а не в стену. Я вскрыл его, обнаружил внутри пыльный, заваленный землёй ящик и кожаный свёрток, перевязанный шнуром. Я выволок всё наружу.

В свёртке оказались документы, перебрать которые времени у нас не было. Но печать Ковена на них я узнал сразу. А вот в ящике, когда я его вынимал, что-то отчётливо звякнуло, так что все глаза устремились к нему.

Внутри оказались монеты разного размера. В основном имперское серебро, кое-какие более старые монеты и немного золота. Я закрыл крышку и передал ящик Ивану.

— Это нам на будущие расходы.

Иван кивнул и принял ящик.

Мы провели в убежище Кощея ещё немного времени для того, чтобы убедиться, что мы ничего не пропустили. Нашли комплект одежды, тёплый зимний плащ, несколько походных ножей и прочую мелочёвку.

Когда мы закончили, я погасил лампы, поднялся наверх и вышел через главную дверь. Ярослава и Иван уже были снаружи. Я вернул замок на место. Остальная безопасность будет на Олафе.

Я взглянул на тёмное небо и услышал, как вдалеке звонит колокол. До переброски Луны оставалось совсем ничего, поэтому я отпустил Ярославу, Ивана и остальных с трофеями. Сам же взялся за работу.

Я взял на себя маршрут через Ремесленный квартал. Уже при осмотре бани я двигался в простой одежде, без орденских знаков, чтобы не привлекать внимания. Сейчас это тоже играло мне на руку.

Олаф взялся за переброску, как мы и договаривались. Он должен был перевезти Луну с текущего укрытия до бани и заодно взять на себя транспортировку всех остальных её вещей. Честная сделка, особенно учитывая, что Олаф и так укрывал её месяцами и понимал всё, что было для этого нужно.

Я прошёл маршрут дважды до начала переброски. Отметил позиции ночной стражи, местоположение потенциально опасных мест, например, где переулок был слишком узким или улица слишком открытой. Я отметил всё необходимое, слегка подправил маршрут и отослал записку Олафу через посыльного от Мирона.

Вовремя, чтобы моими заметками успели воспользоваться.

Затем я ждал в конце маршрута, на углу, выходившем от заброшенного дома. Здесь оказался неплохой наблюдательный пост. Я успел проверить сам дом. Внутри не оказалось никого, только пыль и крупные крысы. Теперь я стоял в тени и ждал, просто слушая ночной город.

Вдалеке скрипнула телега, и ей в ответ залаяла собака. С другой стороны скрипнули доспехи и раздались звуки шагов, но они вскоре удалились. Ярмут за последние дни становился другим. Все понимали, что осада приближается и мятежники постепенно сжимали тиски на городе. Люди проводили больше времени за закрытыми дверями и меньше на улице.

Олаф прошёл переулок в ожидаемое время. Он двигался рядом с Луной, скрытой мешковатым плащом и накидкой. Они оба шли осторожно. Я не приближался, просто смотрел, отслеживая маршрут, и когда они достигли нужной точки, я ещё раз обошёл периметр.

Всё прошло чисто и без происшествий, лучший исход из возможных.

Я вернулся в «Усталого кота» уже позже. Трактир работал в последнее время короткие часы. Не только из-за активности моего отряда, но и из-за подготовки к осаде. Мирон частенько пропадал, бородатый трактирщик помогал готовиться к осаде не только соседям и жителям квартала, но и беженцам. Для них он открывал походную кухню и каждый день бесплатно кормил всех нуждающихся.

Я, как всегда, заходил с заднего двора. В окнах горел приглушённый свет. Я поднялся по ступенькам и удивился тишине в зале.

Я напрягся и положил пальцы на рукоять клинка. Я постучал, тишина. Постучал ещё раз и сделал шаг в сторону. Только тогда с той стороны раздались шаги, лязгнул металл, и дверь открылась.

Внутри оказался Матвей. Он выглядел оживлённее и беспокойнее обычного.

— Командир, — обратился он ко мне и поманил рукой внутрь. — Агата открыла шкатулку, тебе нужно это видеть.