Ночью в Ярмуте пропадали выкрики торговцев, грохот тяжёлых колёс и шум сотен людей, занятых своими делами в разных районах города. Лишь свет пробивался сквозь щели ставен. Но если кому-то казалось, что город засыпал, то это было не так. Ярмут имел своё ночное население: работники, трудившиеся в ночные смены, посетители таверн и трактиров и прочие люди, у которых были причины предпочитать тьму дневному свету.

С войной к ним прибавилось ещё три группы: солдаты, беженцы и работники ножа и топора. Они же любители удачного случая, люди, понимавшие, что война — это, помимо прочего, рынок, а рынок всегда вознаграждает тех, кто приходит рано.

Преступная сеть Барса была тому подтверждением, но он не был единственной крысой в этом городе.

Я не торопясь двигался через складской район. Два кинжала на поясе были прикрыты плащом. Здесь и сейчас, без знаков различия и родных клинков, я почти не выделялся.

Никто бы не посмотрел на меня дважды, в том и был замысел.

Наверняка местоположение Лёни я не знал. Мирон подсказал, что он ошивался где-то на складах, изредка высовывая нос на торговые ряды. Поймать его вот так, по этим клочкам информации, было бы сложно. Но мне кроме прочего сообщили, где Лёня бывал регулярно.

Поэтому я пересёк несколько переулков и замер в тени напротив маленькой баньки на краю Кожевенного квартала. Это заведение было из тех, что держалось открытым допоздна и обслуживало людей, которые возвращались с поздних смен, прежде чем направиться по своим делам.

Но я не притаился у главного входа. Нет, я отслеживал небольшую дверь, которая располагалась с боковой улочки, освещённая единственной лампой. Здесь, в кругу жёлтого света на влажном камне, посетители появлялись реже, и на вид они отличались от мастеровых и рабочих.

Я затаил дыхание и принялся ждать. Мирон был полезен не только как владелец укрытия, за которое я, кстати, приплачивал из собственного кармана, но и по своей прямой специальности. Трактирщик не только хорошо общался с посетителями, но и имел связи со своими коллегами по цеху, так что сегодня у меня был реальный шанс поймать Лёню, нужного мне информатора.

Не знаю, сколько я прождал, но посетителей, заходящих в боковую дверь, было по пальцам пересчитать. Притом одной руки. Я уж подумал, что не судьба, когда дверь распахнулась и из неё наружу кубарем вылетел Лёня. Он покатился по влажным камням, собирая локтями и носом грязь и ссадины, его шапка отлетела на несколько шагов в сторону.

— Леший всё врёт! — прокричал Лёня. — Мамой клянусь!

Из двери вслед за ним вышло два крепких бугая. Они не были особенно высокими, скорее коренастыми, с большими кулаками и широкими свиными шеями. Оружия при них не было, по крайней мере на виду, но оно, судя по их силищам, было им не особенно нужно. Чтобы разобраться с Лёней уж точно.

— Мамой, говоришь? — прохрипел один из бугаёв, лысый и чуть повыше. — Ты ж сирота.

Лёня поднялся на карачки, а затем встал на ноги и шмыгнул носом. Его глаза бегали из стороны в сторону, молодой паренёк точно понимал: сейчас его будут бить.

Он поднял шапку и надел её, сдвинув на затылок.

Бугаи тем временем разошлись и выдвинулись на щуплого паренька с двух разных сторон.

Я почему-то был уверен, что Леший как раз таки не врал, но сегодня Лёне несказанно повезло. Так же как и когда мы пересеклись с ним в прошлый раз.

Я вынырнул из тени и медленно спрятал чёрную ауру. Вряд ли кто-то из местных смог бы заметить её, даже если бы очень постарался. Бугай повыше первым подошёл к Лёне и поднял его в воздух за шиворот.

— Ну что, хана тебе…

Договорить он не успел. Носок моего сапога, усиленный аурой, влетел ему прямо под колено. Раздался ошеломительный хруст.

— Твою ж! — заорал бугай, но я ударил его рукоятью кинжала прямо под подбородок.

В воздух полетели зубы, а Лёню забрызгало кровью. Бугай начал заваливаться вперёд, накрывая паренька всей своей тушей.

Второй бугай оказался сообразительнее. Он сделал шаг в сторону и потянулся за чем-то под рубаху.

— Ты знаешь, на кого мы…

Договорить он не успел.

Я оказался рядом с ним одним рывком и ударил его коленом в пах. Бугай согнулся пополам, и я, не раздумывая, просто пнул его в морду. Мокрый хруст, и вторая туша оказывается на земле. Нос сломан, кровь стекает по подбородку. Нет, он умнее не был, раз решил болтать в бою.

Я проверил, к чему он там тянулся, и у него под одеждой оказался кастет. Я вынул игрушку и бросил её на мокрые камни. Затем подошёл к первому бугаю и отодвинул его в сторону, помогая Лёне выбраться.

Завидев меня, его глаза округлились от ужаса, руки затряслись, казалось, он испугался меня сильнее, чем этих двух громил.

— Я… я… я… — трясущимися губами затараторил Лёня.

Я схватил его за шкирку и поволок подальше от бани. Сталкиваться с владельцем этого места мне не хотелось. Не сейчас. Сейчас мне нужен был информатор.

Когда я оттащил Лёню достаточно далеко, я нашёл небольшую скамью и усадил его туда. Лёня тяжело дышал, как будто увидел Кошмара, и открывал и закрывал рот как рыба, но не произносил ни звука. Я сел на корточки напротив него и посмотрел ему в глаза.

Сюда, в переулок, всё ещё доносились плески воды из главного зала бани и далёкие голоса, но ничего угрожающего прямо сейчас.

Я на всякий случай накинул вокруг нас Полог из чёрной ауры.

— Как дела? — спросил Лёню я.

Он снял шапку и дрожащими пальцами вытер лицо и нос. Похоже, это помогло ему немного успокоиться. Правда ему всё ещё понадобилось несколько мгновений, чтобы отдышаться.

— Занят, — тихо произнёс он и тряхнул головой. — Дел что-то в последнее время невпроворот.

— Рассказывай, — холодно произнес я, — что у тебя в последнее время за дела.

Лёня тяжело выдохнул, подвинулся вперёд, оказавшись на краю лавки, и положил локти на колени. Он понимал, что выбора у него не было.

— Не убьёшь?

Я покачал головой.

— Не в этот раз, даю слово.

Лёне мой ответ смелости почему-то не прибавил, уверенности тоже, но он всё-таки решил поделиться со мной информацией.

— А что говорить-то?

— Всё, — коротко произнёс я.

Лёне, казалось, только и нужен был сигнал. Он тут же затарахтел.

— Всё с ног на голову встало, как пришли имперцы. Больше денег, больше припасов, больше голодных ртов и свободных рук. Обычное дело по скупк… ну… как бы… поиску утерянных вещей и то идёт со скрипом. Это Стёпкины люди.

— Что за Стёпка? — прервал его я.

— Стёпа Башмак, — Лёня сдал его, даже не раздумывая. — Раньше торговал ножами, плащами, в общем, вещами, пропадавшими по одной, по две. А теперь, говорят, у него товара много, а он цены задирает, на чёрный день копит.

— А вещи «теряются» случаем не с орденских складов?

— Нет, орден нам за такое голову сорвёт. В смысле, Стёпке. К Ордену никто из местных не лезет, не дураки.

— Тогда откуда? — ещё раз спросил я.

Лёня тяжело выдохнул и облизал губы.

— С имперских обозов. Они приходят часто, даже не обязательно в город, иногда в деревни в округе. Ну, добро и исчезает между подсчётом и складом, — Лёня развёл руками. — Кто-то ошибается случайно, кто-то намеренно, за плату.

Это совпадало с тем, что я предполагал. Цепочки снабжения военного времени всегда протекали, и у каждой пробоины всегда был кто-то, подставляющий ведро.

— Кто его связной, знаешь?

Лёня медленно покачал головой.

— Имени не знаю, их никто не называет.

Я не сводил с Лёни глаз, и он замялся и тяжело сглотнул.

— Честное слово, не знаю.

— Мне тоже клясться будешь? — холодно произнёс я.

Лёня закачал головой и отодвинулся назад, упёршись спиной в холодную стену.

— Кто занял место Барса? — продолжил допрос я.

Этот вопрос застал говорливого Лёню врасплох, даже заставил замолчать, и я сразу понял, что попал в точку.

— Вываливай.

— Он мне язык отрежет… — глухо проговорил Лёня.

— Может быть, да, а может быть, нет, — прагматично отметил я. — А я могу сдать тебя Ордену с потрохами. Да что там сдать, прямо здесь повяжу, и всё.

Лёня думал недолго.

— Кощей. Он держит речные пути. Но он не такой, как Барс, другой.

— В каком смысле?

Лёня ещё раз вытер лицо шапкой и поправил рубаху.

— Боится, что ли, — предположил он. — Раньше Кощей напуган не был, он в этом городе давно, всех знает, у него со всеми свои договорённости. Перед Орденом не отсвечивает, и бояться ему особо нечего. Было.

Лёня ненадолго замолк.

— А теперь он отменяет встречи и места для ночлега меняет, даже счетоводов сменил. Ну, так говорят.

— Когда это началось? — спросил я.

— Месяц назад. Не знаю, — Лёня задумчиво почесал затылок. — Или недели четыре. Примерно тогда, когда в Ярмут прибыла последняя лодка.

Лёня спохватился и замолк, но было уже поздно.

— Кто прибыл? — я придвинулся чуть ближе и Лёня вздрогнул.

Он побледнел, глаза снова расширились от страха.

— Говори, — я схватил его за воротник и потряс.

— Я… я… я знаю только слухи.

— Го-во-ри, — по слогам произнёс я.

Лёня тихонько, так, чтобы никто не услышал, хотя никого рядом и не было, прошептал:

— К Кощею гости пожаловали. Вроде как не местные, а с гор.

Я отпустил воротник. Ответ Лёни мне не понравился. Не в том смысле, что он врал, мы с ним уже были знакомы, и он знал, на что я способен, просто его слова означали, что в Ярмут пожаловали чужаки.

— Вёл с ними дела?

Лёня в панике закачал головой, так что волосы растрепались во все стороны.

— Гостей этих видел?

— Нет, мне Сенька рассказывал. Говорят, молодые, неприметные и вроде как приехали что-то забрать или доставить. Посыльные наверно, — он помолчал. — Я связываться не стал.

Лёня упёрся глазами в свою шапку на коленях.

— Где их видел твой друг?

— У Купеческого квартала. — прошептал Лёня

Я задал Лёне ещё несколько вопросов, заставил точнее описать, где были замечены незваные гости, а затем дал указание наблюдать и сообщать мне, если что-то изменится. Я закончил разговор и поднялся на ноги.

— Меня же правда прибьют, — тихо пожаловался Лёня.

— Продержишься пару недель, — спокойно возразил я, — и станет не до тебя.

Лёня поднял глаза и осторожно спросил:

— Почему пару недель?

Я оставил его вопрос без ответа, развернулся и растворился в ночи.

Купеческий район оказался тише складского квартала и окраины торговых рядов. Эта тишина скорее обозначала деньги, нежели пустоту. Дома здесь принадлежали людям, которые могли позволить себе держать их запертыми и под охраной. Купцы — народ богатый. И уж особенно те, кто вовремя понял, что война надвигается на Ярмут.

Лёня описал мне дом: трёхэтажное здание на углу, построенное привезёнными из столицы мастеровыми. Добротная каменная кладка из тех, что простоит не одно поколение, если кто-нибудь его, конечно, не снесёт нарочно. Вывеска была скромной, но старой и очень пыльной. Казалось, что она висела здесь вечно.

Я прошмыгнул мимо дома так, чтобы заметить детали. В окнах первого этажа не было света. Лишь одно из окон ближе к углу здания на втором этаже тускло светилось. Похоже, что кто-то работал допоздна, ну или бодрствовал слишком рано. Это не обязательно было одно и то же.

Я обогнул квартал и вернулся по переулку позади здания. Чёрный вход представлял собой служебную дверь с тяжёлым замком. Он выглядел намного новее, чем сама дверь, явно поставлен недавно, тем-то кого заботила безопасность.

Лезть ближе я сегодня не стал, эта ночь для разведки. Я устроился в тени арочного проёма напротив, через переулок, и позволил ночи окутать меня. Охота на крыс была одной из тех вещей, которые нельзя торопить, важно было её не испортить.

По моему опыту, терпение было одним из самых важных навыков. Пожалуй, настолько же важным, как владение мечом. И именно оно обычно отделяло любителей от профессионалов. И у меня терпения было много.

Я принялся ждать.

Время шло, ночные звуки Ярмута не затихали вокруг и продолжали своё обычное безобразие. Где-то в отдалении собака решила, что нужно разбудить соседей, и громко залаяла. А, возможно, кто-то просто прошёл мимо и разбудил её. Несколько раз до меня доносились громкие голоса и смех. Возможно, местные жители возвращались из таверн и пивных навеселе. Впрочем, в Купеческий квартал почти никто из них не заходил, здесь была своя атмосфера.

Свет в окне второго этажа чуть сместился и замер. Похоже, что кто-то двигался по комнате, а потом угомонился. Через несколько часов свет и вовсе погас. Этой ночью мне так и не удалось ни увидеть незваных гостей, ни узнать чего-то полезного. Либо Лёня и вовсе соврал мне, он мог. Шанс того, что я найду его ещё раз, был уже ниже, вряд ли он сунется в баню.

Так я и прождал до утра на посту. В итоге, когда первые лучи выглянули из-за домов, я покинул свой пост и направился через задворки ближе к «Усталому коту». В сам трактир возвращаться не стал. Чужого присутствия я не заметил, но возвращаться туда и привести хвост или кого ещё не хотелось, как и заявляться вот так и объяснять, чем занимался, пусть пока отряд отдыхает.

У меня впереди была ещё одна ночь, так что я просто-напросто остановился на ночлег в одном из маленьких трактиров не так уж и далеко от Купеческого квартала. Двухэтажное здание, маленькие комнатушки и очень приятная дородная женщина в возрасте. Она выдала мне ключ и не задавала лишних вопросов. Похоже, у неё частенько останавливались путники.

К интересному дому я вернулся следующей ночью и на этот раз занял позицию чуть выше, на крыше одного из домов. Отсюда было лучше видно и окно, где горел свет, и дверь. Заодно никто из случайных прохожих не смог бы наткнуться на меня. Впрочем, большую часть ночи я провёл в бесполезном ожидании, ни в одном из окон этой ночью свет не горел.

Я уж собирался сворачиваться, потому как до рассвета оставалось всего ничего, вот только в этот момент задняя дверь отворилась, и наружу вышел незнакомец. Среднего роста, в тёмной одежде, которую сложно было распознать или запомнить по отдельности. Двигался он быстро и неприметно. Самое главное, нёс что-то, похожее на полупустую кожаную сумку. Возможно, один из посыльных, и Лёня всё-таки не соврал.

Посыльный двинулся на север через переулок, не оглядываясь по сторонам. Я отсчитал про себя до десяти, слегка усилил чёрную ауру, чтобы ещё лучше скрыть своё присутствие, и последовал за ним.

Искусство преследовать кого-то незамеченным в городской среде ночью несколько изменилось за то время, пока я был в небытие, вот только основы оставались прежними. Я держал расстояние и периодически менял его. Если раздавался ночной шум, двигался чуть смелее, а в тишине замирал. И самое главное, никогда не ускорялся, если посыльный пропадал из виду, на этом искушении обычно и попадались.

Я двигался по жилым улицам, параллельным маршруту посыльного, если, конечно, они шли параллельно. Иногда отставал чуть сильнее, если нужно было свернуть. Посыльный не торопился, но и не медлил, он двигался как профессионал или человек привычки.

Мы шли на север, через Купеческий район, потом посыльный повернул на восток. Ничего подозрительного о кварталах восточнее Купеческого Лёня мне не рассказывал. Здесь лежала старая часть города, улицы сложились ещё до орденской застройки. Более узкие, запутанные. Здания здесь теснились близко друг к другу, а жители в старом квартале обитали в одном месте по три-четыре поколения.

Я подстроил свой шаг так, чтобы не столкнуться с редкими фигурами на улице: женщина с узлом, двое мужчин, тихо спорящих у двери, пьяный здоровяк, привалившийся к стене. Его храп отлично скрывал мои шаги. Посыльный повернул снова, теперь на юг, к стене. Я не до конца понимал цели его маршрута, но отставать отказывался.

Что он забыл по пути к стене цитадели? Здесь пролегала черта между Ярмутом и Орденом, и простому человеку пересечь её было если не невозможно, то очень сложно. Я преследовал тёмную фигуру до тех пор, пока впереди не показались ворота.

Небольшие, меньше главных, ими в основном пользовались орденские служащие. Вот только даже ночью здесь заступала караульная смена, хотя дежурство обычно считалось более спокойным. Посыльный не стал приближаться к воротам, он остановился за углом дома, на маленькой площади, в шагах в тридцати-сорока от них.

Посередине площади стоял колодец, а по две стороны от него располагались деревянные скамьи.

Посыльный спокойно подошёл и поднял ведро из колодца. Это заняло считанные мгновения. Он что-то забрал из ведра, явно не зачерпнул воду, а потом поставил сумку под одну из скамей и двинулся дальше, вдоль домов.

Передо мной стоял выбор: проследовать за ним или остаться здесь.

Я замер, стараясь не выпустить тёмную фигуру из виду, но посыльный всё удалялся и удалялся, до тех пор пока почти полностью не растворился в темноте.

В этот момент на площади появилась ещё одна фигура. Человек, закутанный в тёмно-серую накидку.

Он вразвалочку подошёл к скамье, сел и вытянул ноги. Казалось, он наслаждался короткой передышкой во время ночной прогулки.

Вот только в следующий момент он поднялся, взял сумку из-под скамьи и быстро раскрыл её, проверяя, что было внутри. Он немного неловко завозился, и накидка съехала, а я увидел кусок брони. Незнакомец выругался и поправил накидку, закрыл сумку и зашагал в ту же сторону, откуда пришёл.

Я же крепко сжал рукоять кинжалов, потому что узнал его. Броню, что он носил, я мог узнать из тысячи.