Я с трудом разлепил глаза и сглотнул вязкую слюну. Похоже, что как только я отправил письма, меня вырубило прямо на стуле в зале «Усталого кота». Половина лица онемела, в голове гудело, и вообще чувствовал я себя так, как будто кто-то дубасил меня деревянными мечами вместо тренировочного чучела на плацу.

Я посидел немного неподвижно, оценивая ущерб.

Оба предплечья ныли, вот только, они вместе с плечом оказались перевязаны. Перевязку я не помню, но думаю, Ярослава постаралась. Похоже, я был в почти бессознательном состоянии.

В целом, в теле ощущалась колоссальная усталость и слабость. Хорошо хоть, что откат Стальной жилы наступил уже здесь, в трактире, а не по пути. Ауры тоже почти не было. Так, маленькие искорки внутри, да и всё, но хотя бы не совсем пусто.

Я взглянул на окна и прищурился. Судя по звукам снаружи и свету, проникавшему сквозь ставни, проспал я дольше, чем намеревался.

Мирон уже был за стойкой и возился со стаканами и тряпкой. Он поднял взгляд, когда я зашевелился.

— Однорукий приходил, — сказал он, имея в виду Олафа. — Будить не стал, сказал, что встретитесь в Ордене.

Мирон немного помедлил, сомневаясь, говорить ли мне следующую фразу.

— Сказал, чтобы ты не забыл поесть и что это помогает после… как его там… отказа.

— Отката, — инстинктивно поправил Мирона я.

Совет разумный.

— Есть свежий хлеб и суп, — предложил мне Мирон. — Вчерашний. Но вкусный.

Я спорить с трактирщиком не стал и через какое-то время с жадностью накинулся на едва тёплый суп, заедая его мягкой краюхой хлеба. Пусть суп был не солёным, но довольно наваристым. После еды головная боль и усталость немного отступили.

Я проверил позицию Соловьёва. Он сидел у двери в кладовую, бодрый и с видом человека, вполне примирившегося со своей задачей.

— Иди поешь и отдохни, — коротко бросил ему я.

Соловьёв спорить не стал и тут же исчез за моей спиной в зале трактира. Я заглянул в кладовую. Стрешнев сидел у стены, связанные руки неподвижно лежали перед собой, колени подтянуты к груди, а глаза открыты. Судя по его виду, он особо не спал, синяки вокруг глаз потемнели.

— Удобно? — поинтересовался я.

— Относительно, — спокойно произнёс Стрешнев, его голос звучал уж больно безразлично для человека в его положении. — Только пол холодный.

— Я пришлю кого-нибудь с одеялом, — серьёзно пообещал я.

Пленник ранга князя должен находиться в разумном комфорте, так его будет легче перемещать и контролировать.

Я быстро проверил ауру Стрешнева, оказалось, что она всё ещё была тусклой, тоже почти пусто. Похоже, что все его внутренние силы уходили на залечивание ран и ушибов. Мне же лучше, не придётся тратить зелья.

— С завтраком тоже разберусь, — коротко бросил я.

Стрешнев замер и чуть прищурился, еды он явно сегодня не ожидал.

— Ого, какая щедрость, — в его голосе читалась слабо скрываемая ирония.

Я развлекать князя не стал и вернулся к Мирону. Трактирщик воспринял просьбу без всяких возражений и тут же исчез на кухне.

После распоряжения я отправился искать сменную одежду и отмываться из колодца во дворе. Холодная вода окончательно разбудила меня, а последним гвоздём оказался ответ Светозарова.

Он прибыл, пока я спал, и был доставлен через одного из его слуг, которыми он пользовался для обсуждения вещей, не предназначавшихся для широкого круга лиц. Если по-простому, то в ответе говорилось назвать место и время, а также тоже прийти одному.

Я, конечно, отряд с собой брать не собирался. По крайней мере не на саму встречу, только для прикрытия, но, похоже, что в требовании Светозарова была его попытка отвоевать обратно толику контроля.

Я использовал Мирона и одного из его доверенных людей для того, чтобы отправить послание обратно. Место я выбрал подходящее. Не «Усталого кота», нужно было что-то нейтральное и неудобное для Светозарова.

Собрался я довольно быстро и повесил на пояс два клинка. Ярослава сменила меня на страже Стрешнева, а Громов вызвался сопровождать на встречу со Светозаровым. В Ярмуте мне опасаться было нечего, Светозаров здесь не имел той власти, которой он обладал в своей вотчине. Но всё-таки захватить с собой Матвея я считал решением правильным, на всякий случай. Так мы и отправились вдвоём на переговоры.

Ярмутский игорный дом на Купеческом ряду открывался рано. Использовался он в основном торговцами, мастеровыми, мелкими чиновниками и многими другими как место чистое и спокойное. Здесь имелся ряд небольших комнат для деловых переговоров, которые можно было снять за умеренную сумму серебром.

Большинство из тех, кто посещал игорный дом, не находился здесь ради цели, официально представляемой заведением, а чаще вел переговоры в стороне от лишних глаз. Все это понимали. Я заплатил за одну из комнат на имя купеческого дома, который не существовал. Лишних вопросов мне не задавали, так что я спокойно отправился ждать Светозарова.

Дворянин прибыл вовремя. Он вошёл через боковой вход, без своей трости с серебряным навершием, и без стражи. Впрочем, пару фигур в переулке напротив я заметил сразу, спасибо моей чёрной ауре. Он поднялся наверх и вскоре оказался внутри.

Одет он был в дорогой сюртук, который я бы не надел, чтобы не привлекать внимание, но, видимо, у дворянина были на этот счёт свои мысли. Светозаров сел на стул напротив меня и оглядел маленькую комнату с лёгким презрением. Он явно считал окружающую его обстановку ниже собственного достоинства, но шуму поднимать не стал.

— Рад, что вы живы, — уголок рта Светозарова дёрнулся, но тон был вежливым.

— Основная задача выполнена. Отрадное и полный отчёт о численности гарнизона, ситуации со снабжением, оборонительным сооружениям и прочему уже ушёл к его высочеству сегодня утром по официальным каналам.

Я блефовал. Информацию о выполненном задании я пока никому не сообщал, более того, документы лежали в тайнике. Цель у меня была простая: указать на то, что время ограничено. Если отчёт уже ушёл в Орден, то мои с дворянином переговоры должны закончиться максимально быстро, перед тем как я заступлю обратно на службу или отправлюсь на новое задание.

— Вторичная задача тоже выполнена.

Светозаров сидел как каменное изваяние, дыхание не изменилось, только глаза стали острее и ярче, как у хищной птицы во время охоты.

— Гость в настоящее время находится на постоялом дворе, — сказал я как бы невзначай. — В целости и невредимости.

— Что от меня требуется? — коротко спросил граф.

— Прежде чем я подам отчёт по нашему гостю, я бы хотел слегка изменить наше соглашение.

Граф немного помолчал.

— В какой степени? — спросил он.

Я откинулся назад, в комнате пахло старыми бумагами, а в воздухе витала пыль.

— Доставка гостя его высочеству должна проходить официально, — выставил условие я. — Что касается официальных документов, то захват Василия Стрешнева станет вторичным результатом орденской разведывательной задачи.

Я наблюдал за графом. Он слегка прищурился, просчитывая последствия подобного решения.

— В обмен, — сказал я, — вы получите достаточно времени с пленником до того, как начнётся формальный допрос. Сможете спросить у него всё, что вам потребуется.

В маленькой комнате наступила тишина.

— Уговор был другим, — отрезал Светозаров серьёзным голосом.

— Гостя я доставил, — спокойно произнёс я, — и согласно уговору могу передать его вам хоть сейчас. А заодно отправить отчёт его высочеству, а также в Орден. Тогда, боюсь, ваше время с гостем будет весьма ограничено.

Светозаров немного помолчал, а затем откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу.

— Допустим, я соглашусь. В чём моя выгода?

— Анонимность, — коротко объяснил я. — Результат без раскрытия личности. Если станет известно, что вы захватили мятежного князя, то возникнут ненужные вопросы. В первую очередь у цесаревича. В худшем случае будет выглядеть так, что у вас была предварительная информация о передвижениях Стрешнева. Вопросы, которые за этим последуют… не те, на которые обычно хочется отвечать.

Челюсть графа сжалась чуть крепче, чем прежде.

И снова наступила тишина. На этот раз ждал уже я. В общем-то, я сейчас проворачивал гамбит, цена которого могла быть слишком высока. Слово между нами со Светозаровым было обязывающим, что означало, он мог потребовать пленника в соответствии с нашей договорённостью.

Вот только слово оставляло пространство для толкования, и я был уверен, что Светозаров нашёл бы каждый кусочек этого пространства и надавил бы на него так, что я в итоге остался бы ни с чем. В конце концов, разве сможет обычный Ворон противостоять графу? Теперь же ситуация обстояла иначе.

— Несколько дней, — нарушил наконец тишину граф, — мне понадобится несколько дней с гостем до того, как начнётся формальный допрос.

— Два дня, — поправил я последнюю попытку графа вплести неопределённость в сделку. — У вас будет два дня.

— И отчёт будет без упоминания стороннего участия, — добавил Светозаров.

— Верно, — отозвался я. — После этого наш гость станет пленником его высочества. То, что вы сделаете с тем, что узнали — дело ваше.

Светозаров посмотрел на меня долгим взглядом. Я знал это выражение лица, он явно перерасчитывал свои планы. Он вошёл сюда, ожидая иметь дело с орденским Вороном, который откусил больше, чем следует. Уходить он явно будет с другим ощущением.

— Принято, — наконец сказал он. — Слово и бумага.

Я кивнул, меня подобное скрепление договора устраивало. В итоге аура Светозарова вспыхнула. Кратко и контролируемо. Моя чёрная аура ответила, а после мы скрепили договор бумагой.

— На этом всё, — Светозаров цокнул языком. — Я пришлю весть, когда наш гость будет доступен.

Мы поднялись на ноги. Граф смотрел на меня из-под нахмуренных бровей.

— Откуда ты только взялся… — выдохнул он.

Затем Светозаров, не дождавшись ответа, вышел из двери, и его сапоги застучали по лестнице. Я в любом случае не собирался отвечать на этот вопрос. Сделка была заключена, оставалась самая малость: доложить в Орден, а затем передать Стрешнева людям Светозарова.

Люди Светозарова забрали Василия Стрешнева тем же утром. Я же, согласно сделке, дал графу два дня. В это время мы восстанавливались, зализывали раны и не высовывались из «Усталого кота». Лишь после обговоренного срока я направился в Орден.

Цитадель встретила меня привычной прохладой и суетой: звон клинков, крики, удары молотов. В общем, всё то, что стало уже привычным. Меня практически сразу приняли в оборот, и я направился докладывать о результатах разведки лично Бориславу, на этот раз в его кабинете.

Здесь всё было просто и практично. Шкаф с подшитыми отчётами, неудобный стул для посетителей, широкий стол из дуба. Борислав прочитал предоставленные мной бумаги и зарисовки. Он никуда не торопился, его глаза неспешно двигались от строчки к строчке, от страницы к странице. Когда он дошёл до части о Стрешневе, то помедлил, закончил читать страницу, вернулся глазами вверх и прочитал её снова.

— Василий Стрешнев, — пробасил Борислав, не отрываясь от бумаги.

— Да.

— Мятежный князь.

— Да.

Борислав оторвал глаза от бумаги и посмотрел на меня.

— Где он в настоящее время?

Я ненадолго замялся, но виду не подал. Светозаров должен был передать Стрешнева сразу же, как закончит, через знакомых имперцев. У меня тоже была легенда, но всё основывалось на том, что Стрешнев уже должен был быть в распоряжении Ордена или имперцев. В любом случае, Борислав точно знал бы об этом.

— Так… — осторожно произнёс я, — его же уже передали… не уверен, что Ордену, имперцы докопались на въезде и пришлось повозиться.

Борислав недолго сверлил меня глазами, но явно пришёл к какому-то решению.

— Пойдём со мной, — сказал он, поднимаясь из-за стола.

Неужели Светозаров не доставил Стрешнева? Вот ублюдок. Нет, должен был. Слово связывало его не только на бумаге, но и магией. Мог ли он как-то обойти или ослабить клятву? Возможно. Но не за два дня, уж слишком малый срок. Понадобилось бы очень много времени и ресурсов.

Мы тем временем вышли в коридор, и я последовал за широкой спиной Борислава. Направились мы в ту же самую комнату, где я получал задание, вот только внутри было меньше людей. За столом с картами стоял цесаревич Георгий, с ним что-то негромко обсуждали два имперских офицера, вот только они оба были без знаков различий.

— … потому как тракт к северному перевалу сейчас загружен…

— … можно попробовать через лесные тропы… обозы не доезжают…

Георгий внимательно слушал своих офицеров и отвлёкся только когда Борислав без лишних приветствий шепнул ему что-то на ухо. Георгий отпустил обоих офицеров взмахом руки, не допускавшем возражений.

В комнате остались мы втроём.

Борислав передал мой отчёт Георгию, и цесаревич внимательно прочитал его. В отличие от Борислава, он даже не изменился в лице и не помедлил, читая последнюю страницу. Лишь отложил бумаги и посмотрел на меня.

— Насколько свежее донесение? — спросил он.

— Это полные данные по состоянию на две ночи назад, ваше высочеств, — отозвался я. — Схемы патрулей могли измениться после нашей диверсии.

— Диверсии… — с лёгкой сухостью повторил цесаревич. — Диверсия вышла хорошая. Вот только где тогда их маги?

Георгий ненадолго замолчал, обдумывая информацию, а затем неожиданно ударил кулаком по столу.

— Вот же сукины дети!

Георгий покачал головой и уже спокойнее опустил бумаги на стол.

— Что там с Васей?

Его тон неожиданно сменился с раздраженного на более весёлый.

— Цел, — отозвался я. — Ну, почти. Сломан нос, мелкие ожоги и порезы, но он полностью в сознании и даже сговорчив.

— Да, — усмехнулся цесаревич после моих слов, — Семён бы с него за то, что попался, три шкуры спустил. А здесь его никто не тронет.

Я с этим высказыванием согласен не был, знал я интересные способы вытянуть информацию из людей. Хотя дворяне друг друга пытать не станут, только в крайнем случае.

— Семён — это его брат, — сообразил цесаревич и решил объяснить ситуацию мне. — Старший.

Георгий недолго помолчал, а затем прищурился и посмотрел на отчёт на столе.

— Значит, вы взяли Васю на склоне холма, за пределами основного лагеря?

— Да, ваше высочество.

— Брось эту ерунду. Будешь высочествовать, и мы до вечера провозимся.

— Да, — исправился я.

— Против личной стражи, значит, справились?

Я кивнул.

— Борислав, тащи Стрешнева в орденские палаты, — цесаревич усмехнулся краешком губ. — Если будут противиться, пригрози мной. Поставь крепкий караул из своих ратников, чтобы не слабее Волков.

Борислав слушал молча и ждал, пока цесаревич закончит говорить.

— И пришли Васе лекаря поспособнее, негоже молодому князю раненым быть.

— Сделаю, — чётко ответил Борислав.

— Свободны.

Георгий отвернулся и уставился на зачарованную карту на стене, там красные точки и линии всё ближе и ближе подбирались к Ярмуту. Мы последовали приказу цесаревича и вышли из зала.

Снаружи Борислав шёл на два шага впереди меня в полном молчании. И шёл он так достаточно долго, чтобы я подумал, что он мне ничего и не скажет. Вот только он остановился, резко развернулся и ударил меня по плечу. Ну, он, наверное, хотел хлопнуть, но получился крепкий такой удар.

— Хорошая работа, Тим. Пока отдыхайте.

Борислав развернулся и зашагал по лестнице вверх. Я же погладил раненое плечо. Я понимаю, что от Борислава это была овация, вот только мне бы поменьше подобных… потрясений.

Я спустился во двор цитадели. Здесь вовсю шли тренировочные занятия. Смешанная группа орденских Воронов и, кажется, имперской пехоты отрабатывала строевую защиту. Судя по выражению лица Волка, ведущего тренировку, всё шло довольно гладко. Я стоял несколько минут, глядя на крепкие щиты и отблески дневного солнца от острых клинков.

Значит, Светозаров всё-таки передал Стрешнева вовремя. Это снимало часть проблем, вот только Стрешневых, оказывается, двое. И я уж очень сомневаюсь, что старший, как там его, Семён, будет просто смотреть на пленного брата. И он уж точно узнает, кто пленил его.

Да уж, выгородил Светозарова, называется. Ладно, с этим буду разбираться позже. За графским родом остаётся должок. Главное, чтоб Стрешнев не разболтал о моей чёрной ауре.

Не то чтобы это будет прям плохо. Пока я в Ордене, я под какой-никакой защитой, но события начнут разворачиваться неприятные. Зато перед цесаревичем мой отряд и я лично показали себя неплохо.

Я взъерошил себе волосы. Работы с каждым днем становилось все больше.

Ладно, начнём с малого. Для начала стоит найти Олафа и проверить, в порядке ли Луна. Потому как увиденное в Ярмуте до отъезда на задание я не забыл. Где-то здесь все это время рыщет имперская ищейка, и нам точно нужно лучше замести следы.