Несколько недель безмятежной жизни в Афинах пролетели как один короткий выдох. Александра успела поверить, что худшее позади, но боги, как известно, обожают жестокие шутки.

Всё случилось посреди ночи. Двери ее покоев с треском распахнулись, в спальню ворвались вооруженные люди. Кто-то грубо набросился на нее в темноте, стягивая с кровати. Царица, мгновенно проснувшись, дралась с яростью загнанной львицы: она успела разбить кому-то нос и едва не выдавила глаз, но нападавших было слишком много. Ее скрутили, заломили руки за спину и потащили наружу, в прохладную афинскую ночь.

«Кто эти мерзавцы? — лихорадочно билась мысль. — Неужели Никанор ошибся, и проклятые афиняне всё-таки подняли восстание?!»

Но, когда ее вытащили во двор, освещенный факелами, Александра с изумлением поняла, что ее окружают вовсе не греческие мятежники. Это были македонцы. Их выдавали доспехи, выправка и грубая ругань на родном диалекте. Впрочем, она не узнавала ни одного лица. Это были совсем молодые парни, крепкие и безжалостные. Подросло новое поколение солдат, пока она годами пропадала на краю света, и для них Владычица Пепла была лишь далеким мифом.

— Ты арестована за государственную измену, — чеканя слова, произнес молодой офицер, не смея, однако, смотреть ей прямо в глаза. — Тебя доставят в Пеллу для суда перед собранием войска и неминуемой казни.

Александра дернулась в крепкой хватке конвоиров, задыхаясь от бешенства.

— Вы с ума сошли?! Какая еще измена?! Кто посмел меня арестовать?! Кто отдал приказ?!

— Простат и Регент Империи, — сухо ответил офицер.

— Антипатр, что ли?! — выплюнула Александра. — Этот старый трус совсем умом тронулся на старости лет?! Решил поиграть в царя, пока меня нет?!

— Старый Антипатр несколько недель тому назад ушел к богам, — покачал головой офицер.

Александра замерла. Смерть старого наместника Македонии меняла всё.

— И кто же теперь у нас Регент?

— Кассандр. Сын Антипатра.

Александра презрительно скривила губы, хотя внутри всё похолодело. Кассандр? Она его почти не помнила. Этот бледный, желчный юноша вечно прятался в густой тени своего могущественного отца, при дворе почти не появлялся, в великих походах не участвовал. Тихая, незаметная змея, свернувшаяся в гнезде из интриг.

Ей не дали времени на раздумья. На руки и ноги царицы надели тяжелые железные цепи, грубо швырнули в крытую повозку и задернули полог. Колеса застучали по камням.

Пока повозка под усиленной стражей покидала спящие Афины, Александра сидела во тьме, звеня цепями, и задавалась одним вопросом: где верный Никанор? Неужели старый служака продался Кассандру и предал ее? Или его тоже нейтрализовали — напоили ядом, зарезали во сне или бросили в темницу?

Отряд двигался на север быстро, избегая крупных трактов и городов. Совсем не так Александра представляла себе свое триумфальное возвращение домой.

Через несколько дней изматывающего пути повозка резко остановилась. Полог откинули, и стражники выволокли Александру наружу. Она зажмурилась от яркого дневного света.

Они находились в каком-то глухом, мрачном горном ущелье, зажатом между отвесными серыми скалами. Дул пронзительный ледяной ветер. Ни единой живой души, ни пастушьей хижины, ни птицы в небе — только македонские стражники. Ей это место совершенно не понравилось. Идеальный капкан. Сюда не привозят для суда. Сюда привозят, чтобы прятать концы в воду.

Внезапно со стороны перевала показался еще один отряд конницы. Впереди, на вороном коне, ехал молодой полководец в богатом панцире. Когда он спешился и подошел ближе, Александра сразу всё поняла. Фамильное сходство с Антипатром было налицо: те же глубоко посаженные глаза, тонкие губы и жесткая линия подбородка. Это был Кассандр.

Он остановился в нескольких шагах от нее. В его глазах не было ни триумфа, ни страха — только абсолютный, ледяной прагматизм.

— Нет смысла тянуть время и устраивать спектакли с судом в Пелле, — негромко, но властно приказал он своим людям. — Закон суров к предателям. Забейте изменницу камнями. Здесь.

Александра дернула цепями так, что звенья впились в запястья до крови. Она была в неописуемом бешенстве.

— Какая еще измена, ублюдок?! — заорала она, глядя ему прямо в лицо. — Если ты вздумал убить меня в этой дыре и захватить власть, то хоть бы повод нормальный придумал! Сказал бы своим псам, что борешься «за свободу против тирании»! Или что я прогневала богов! Что угодно!

Кассандр холодно, едва заметно усмехнулся.

— Мне ничего не нужно придумывать, Александра. Твоя измена абсолютно реальна, материальна и доказана. Ты заключила предательский тайный договор с Карфагеном. Ты продала им Сицилию и предала интересы Империи в обмен на свою жизнь и жалкие подачки.

Он сделал шаг вперед, с презрением глядя на ее цепи.

— Во главе Македонской Империи никогда не будет стоять карфагенская марионетка и подстилка Гамилькара. А что касается власти… Я ничего захватывать не собираюсь. Законный царь — твой маленький племянник, сын Карана. Я же стою на страже закона и крови Аргеадов. Я буду Регентом, пока мальчик не достигнет совершеннолетия и не займет трон по праву.

Кассандр отвернулся, набрасывая на плечи теплый плащ, и бросил своим солдатам через плечо:

— Всё, довольно пустых разговоров. Кончайте с ней.