Военная машина, еще не успевшая остыть после покорения Азии и усмирения Эллады, снова пришла в движение. Армия, пополняясь на ходу свежими македонскими рекрутами и греческими наемниками, устремилась к западным портам Эпира.

Туда же, разрезая свинцовые волны Ионического моря, шли новейшие эскадры Неарха и Деметрия. Юный инженер-Антигонид и матерый адмирал превзошли сами себя: в составе флота шли не только боевые полиремы, но и колоссальные, широкие транспорты с усиленными палубами и специальными пандусами — они были спроектированы специально для безопасной перевозки индийских слонов.

Пока в портах кипела погрузка, к армии Александры примкнул новый, крайне необычный отряд. Их было около сотни.

Они называли себя Амазонками.

Нет, это не были те самые мифические девы-воительницы, с которыми сражались Геракл и Тесей. Это были амазонки новой эры.

Невероятный взлет Александры, жестокие подвиги иллирийки Кинаны и леденящая кровь трансформация островитянки Каллисто не могли пройти бесследно. Слухи о женщинах, ставящих царей на колени, будоражили умы по всей Ойкумене. Сотни, если не тысячи молодых женщин и девушек в Македонии, Фракии и Греции решили последовать их примеру. Они сбегали из-под родительского крова, обрезали волосы, крали отцовские мечи и пытались примкнуть к армиям наемников или сбивались в самостоятельные отряды.

Суровая реальность античного мира, однако, быстро перемалывала девичьи фантазии. Для большинства этот бунт заканчивался трагически. Вместо блестящих доспехов и славы на поле боя беглянки находили свое место в грязных лагерных обозах, становясь прачками или походными женами, а то и вовсе оказывались на невольничьих рынках. Кому-то везло больше — они сдавались, ломались после первого же перехода и со слезами возвращались домой, чтобы получить заслуженные розги от разъяренных отцов и быть спешно выданными замуж.

Но среди них были и те, кто превозмог. Те, чья воля оказалась крепче бронзы. Они выжили в стычках с разбойниками, научились спать на голой земле, не падать в обморок от вида вываливающихся кишок и убивать первыми. Их было ничтожно мало, но они выковались в настоящую сталь.

Именно такой отряд из сотни закаленных, покрытых пылью и шрамами девушек и предстал перед македонским лагерем.

Александра, по горло заваленная логистикой, расчетами провианта и картами течений, лишь мельком оглянула строй новоявленных «амазонок». Времени на долгие знакомства и проверки не было — осенние штормы на Адриатике не прощают промедления.

— Каллисто! — позвала царица, не отрываясь от свитков. — Это по твоей части. Бери их под свое командование. Посмотрим, из чего они сделаны, когда дело дойдет до настоящей крови.

Каллисто, смерив суровым взглядом профессиональной убийцы пестрый, но дисциплинированный строй девушек, коротко кивнула. В их обветренных лицах она видела саму себя — ту наивную девчонку с Лесбоса, которая когда-то впервые взяла в руки нож.

Переправа через Адриатическое море прошла напряженно, но успешно. Флот успел проскочить до начала разрушительных осенних бурь и бросил якоря в гаванях Тарента, на самом «каблуке» Апеннинского полуострова.

Италия встретила македонцев влажным ветром и тревожным ожиданием. Местные греки-колонисты со слезами на глазах встречали армию, а вот италийские племена, следившие за высадкой с окрестных холмов, угрюмо сжимали копья.

Наступил момент истины.

С тяжелых транспортных кораблей с грохотом опустились исполинские деревянные пандусы. Первыми на берег ступили не фалангиты и не гетайры.

Помост содрогнулся под многотонным весом. Из темного нутра корабля, покачивая огромной головой и тяжело ступая по доскам, вышел Тифон. Его бивни были закованы в сталь, а на спине возвышалась боевая башенка, украшенная пурпурными тканями.

В башенке, в ослепительно сияющем панцире, стояла Александра.

Местные греки, никогда не видевшие ничего крупнее лошади, замерли в священном ужасе. С холмов послышались крики паники — италийские аборигены, пришедшие посмотреть на высадку наемников, в шоке бросали оружие и падали на колени, искренне полагая, что из-за моря к ним приплыли живые боги верхом на горах, покрытых серой кожей.

Александра ударила древком копья о край башенки, и Тифон издал оглушительный, торжествующий трубный глас, разнесшийся над берегами Италии.

Западная кампания Владычицы Пепла началась.