План был столь же нагл, сколь и прост. Александра, имея за спиной колоссальную объединенную армию, даже не взглянула в сторону осажденной Пеллы. Вместо того чтобы ударить в спину афинянам, она демонстративно прошла мимо, оставляя родную столицу позади, и ускоренным маршем двинулась прямо на юг. На беззащитные Афины.

Ставка сыграла безупречно. Как только дозорные донесли Демосфену и афинским стратегам, что Владычица Пепла не собирается спасать Антипатра, а несет огонь и смерть их собственным домам, в осадном лагере началась паника. Бросив тяжелые осадные машины под стенами македонской столицы, афинская армия снялась с места и отчаянно бросилась вдогонку, надеясь перехватить царицу до того, как она доберется до Аттики.

Спустя несколько дней бешеной гонки командиры арьергарда доложили Александре: враг купился. Афиняне растянулись на марше, вымотались и дышат им в затылок.

— Прекрасно, — хищно улыбнулась царица, натягивая поводья. — Остановить колонны. Разворачиваемся. Пусть фаланга займет высоты. Мы встретим их здесь.

Она обнажила меч, собираясь лично возглавить гетайров… и в этот момент мир перед ее глазами пошатнулся.

Стремительное покорение Эпира, бессонные ночи, нервное напряжение и дикий темп марша собрали свою кровавую дань. Рана от эпирской стрелы, которую Александра не успела как следует залечить, с треском разошлась под тяжестью бронзового панциря. Кровь пропитала тунику, лоб покрылся липкой испариной. Царица выронила ксифос, покачнулась в седле и рухнула бы на землю, если бы не успевший подхватить ее Птолемей.

В этой битве Александра снова не участвовала.

Ее унесли в царскую палатку, пока снаружи ревели трубы, возвещая начало грандиозного сражения. Началась жесточайшая лихорадка. Сознание царицы померкло, уступив место тяжелому, воспаленному бреду.

Она металась по смятым подушкам, проваливаясь в царство Аида. Серые воды Стикса плескались у ее ног. Из тумана к ней выходили тени. Она видела Дария Кодоманна, с грустью смотрящего на свои пустые руки, и Бесса, который почтительно, но жутко кланялся ей, держа собственную отрубленную голову под мышкой. Мимо молчаливым строем проходили мертвые спартанцы и окровавленные юноши из Фиванского Священного отряда, скалясь сквозь разрубленные шлемы.

А потом тени расступились, и к ней подошел он.

Широкоплечий, хромой, с черной повязкой на пустом глазу. Филипп Второй Македонский.

Отец остановился у ее ложа, оперся на копье и громко, раскатисто расхохотался.

— А ты превзошла меня, волчонок! — его голос рокотал, как гром. — Я лишь мечтал поставить Элладу на колени, а ты проглотила Азию, выпила Египет и вытерла ноги о край света! Горжусь тобой, дочь! Жги их всех, не оставляй камня на камне!

Филипп тянул к ней окровавленную руку, Александра пыталась ответить, спорила с ним, кричала, что это ее победы, а не его наследие…

— Эй. Эй, хватит стонать. Воды попей.

Голос был резким и до боли знакомым. Александра с трудом разлепила тяжелые, сухие веки.

В палатке пахло благовониями и свежей кровью. У ее постели, закинув ноги в тяжелых сапогах на край стола, сидела Кинана. Иллирийка лениво строгала кинжалом какую-то деревяшку.

Увидев, что сестра открыла глаза, Кинана криво и ехидно усмехнулась.

— Ну наконец-то очнулась. Я уж думала, ты решила переплюнуть того красавчика Эндимиона и проспать целую вечность, пока Селена будет любоваться тобой с небес. А то мне до смерти надоело быть сиделкой. Лекари только и делали, что меняли тебе повязки, пока ты тут ругалась с призраками.

Александра попыталась сесть, поморщилась от тупой боли в плече и жадно припала к кубку с водой, который ей сунула сестра. Осушив его до дна, она вытерла губы тыльной стороной ладони. Глаза царицы мгновенно сфокусировались.

— Что с битвой? — хрипло, но требовательно спросила она.

Кинана пожала плечами, продолжая строгать деревяшку.

— Выиграли, разумеется. Смяли их в лепешку. Афиняне бежали, бросая щиты, наша конница гнала их до самых сумерек.

Александра откинулась на подушки и издала слабый, раздраженный стон.

— Проклятье… Это становится дурной традицией, Кинана. Уже вторая битва без меня. Если так пойдет и дальше, мои солдаты, чего доброго, решат, что я им вообще не нужна, чтобы одерживать победы. Вся моя слава непобедимого стратега пойдет прахом!

Кинана перестала строгать и удивленно вскинула брови.

— То есть как это «без тебя»? Как это «не нужна»? Ты вообще о чем? Ты была там. В самом центре рубилась, на правом фланге.

Александра непонимающе уставилась на сестру. Лихорадка вернулась? Опять бред?

— Что ты несешь? Я валялась здесь…

В этот момент полог шатра откинулся, и внутрь вошла… она сама.

Александра потрясенно моргнула. На пороге стоял ее точный двойник. Тот же помятый кожаный панцирь с золотым солнцем, тот же тяжелый пурпурный плащ македонских царей, тот же знаменитый шлем с белым плюмажем. Двойник стянул шлем, и по плечам рассыпались темные волосы. Правый глаз был искусно подведен сурьмой и каким-то светлым пигментом, имитируя ее гетерохромию.

Каллисто счастливо рассмеялась, бросая шлем на походный сундук.

— О, боги, как же в этой штуке жарко! — звонко воскликнула она, утирая пот со лба. Островная аристократка, превратившаяся в безжалостную убийцу, сияла от адреналина.

Александра переводила ошарашенный взгляд с Кинаны на Каллисто и обратно, постепенно понимая, что произошло.

— Ты… вы… Выпустили на поле боя моего двойника?! — она попыталась повысить голос, но вышло только гневное шипение. — Каллисто, ты с ума сошла?! Ты не должна была так рисковать! Враги думали, что это я! Все стрелы, все копья, все пращники наверняка целились прямо в тебя!

Каллисто легкомысленно, со смешком отмахнулась, наливая себе вина.

— Ой, да брось, моя царица. Я ничего особенного и не делала. Птолемей и Клит командовали фалангой, а я просто скакала туда-сюда в твоем плаще, красиво размахивала мечом и вдохновляла солдат. Зато видела бы ты лица афинян, когда «восставшая из мертвых Владычица Пепла» лично повела гетайров в атаку! Они обделались прямо в строю!

— Это была моя идея, — хмыкнула Кинана. — Армии нужен был символ, пока ты тут валялась в бреду. Девочка справилась на отлично. Пару царапин получила, но ни одной стрелы не поймала.

Сводная сестра поднялась, стряхнула стружки с колен и подошла к ложу Александры.

— Короче. Афиняне разбиты в пух и прах. Их остатки заперлись в Афинах. Мы стягиваем войска к городу, но осада Пирея и Длинных стен в любом случае затянется на долгие месяцы. Так что пока лежи и отдыхай. И это приказ, солдатик.

Александра тяжело вздохнула. Злость быстро уступила место холодному, прагматичному расчету. Бред окончательно отступил, уступив место разуму полководца и стратега. Она прищурилась, вглядываясь в лицо сестры.

— Погоди, Кинана, — деловито, уже совершенно иным тоном произнесла царица. — Если мы только что в пух и прах разбили афинскую армию здесь, на севере… Если их основные силы рассеяны и уничтожены… То кто прямо сейчас стоит на Длинных стенах Афин и готовится к осаде?

Кинана криво ухмыльнулась, предвкушая реакцию сестры.

— Спартанцы.