Македонская армия, подобно гигантской, ощетинившейся сталью многоножке, неумолимо ползла на юг, в сторону Афин. Марш не был легкой прогулкой. Афинские стратеги не сидели сложа руки: время от времени колонны Александры беспокоили летучие отряды наемников и легкой конницы союзников. Они налетали из-за холмов, осыпали дротиками арьергард и тут же растворялись в пыли, не вступая в ближний бой. Это был еще один элемент их изматывающей стратегии.

Александра, едущая во главе гетайров, раздраженно смахивала пыль с лица. Она всё чаще подумывала, не сделать ли крюк и не заглянуть ли сперва в Пеллу, чтобы пополнить запасы и повидать мать с Антипатром.

И тут судьба сама приняла за нее решение.

Навстречу авангарду, загоняя лошадь до полусмерти, вылетел гонец с севера. На его тунике запеклась кровь, а в глазах стоял неприкрытый ужас.

— Владычица! — выдохнул он, едва не скатившись с седла прямо под копыта царского коня. — Беда на севере! Пелла в осаде! В Македонию вторглась огромная армия из Эпира!

Александра нахмурилась. Эпир? Родина ее матери?

— Кто их ведет? — резко спросила она.

— Царь Арриба, госпожа!

Царица недоверчиво прищурилась. Арриба. Тот самый юный негодяй, за которого дядя когда-то пытался выдать ее замуж, и которого она публично унизила при всем эпирском дворе.

— Постойте, — Александра обернулась к Птолемею. — А где же мой дядя, царь Александр Молосский? Я же оставила Эпир ему!

Гонец сглотнул горькую слюну.

— Арриба убил его, госпожа. Узурпатор вернулся из изгнания, подкупил эпирскую знать и нанял армию. И все мы знаем, чьим золотом он за это расплатился. Афинским и карфагенским! Они ударили нам в спину!

Пазл сложился мгновенно. Враги пустили в ход еще одну фигуру на доске, самую подлую. Они разожгли пожар в самом сердце ее дома.

— Разворачиваем знамена, — ледяным тоном скомандовала Александра, и ее разноцветные глаза потемнели от гнева. — Афины подождут. Мы идем в Пеллу.

В огромном войске царицы был особый контингент — несколько сотен суровых эпирских ветеранов, которые присягнули ей еще после первой битвы за Афины и прошли с ней бок о бок через всю Азию и индийские джунгли. Александра вызвала их командиров к себе. Она приказала им отправиться вперед, в лагерь Аррибы. Они должны были поговорить со своими земляками, объяснить им, что они подняли мечи против Владычицы Пепла, и попытаться остановить это безумное вторжение, пока македонская фаланга не стерла их в порошок.

Ветераны уехали. А спустя несколько дней пути македонский авангард наткнулся на страшную находку.

Посреди дороги стояли деревянные колья. На них были насажены отрубленные головы ее посланников. К одному из кольев была прибита табличка с насмешливым посланием от Аррибы, обещавшим македонской девчонке ту же участь.

Александра долго, молча смотрела на обезображенные лица воинов, которые выжили под топотами слонов Бесса, но погибли от рук собственных соплеменников-предателей. Царица не умела такое прощать. Если раньше это была просто война, то теперь это стала кровная месть.

Она отдала приказ искать место для решительной, генеральной битвы. Она хотела раздавить эпирскую армию одним ударом.

Но Арриба, при всей своей подлости, не был глупцом. Отвергнутый жених прекрасно понимал, что в прямом столкновении его войско просуществует ровно до первого удара македонских сарисс. Он начал уклоняться от боя. Узурпатор оттянул свои силы в предгорья и принялся изматывать Александру партизанской войной: ночные набеги на обозы, отравленные колодцы, засады в узких ущельях, куда он надеялся заманить тяжелую кавалерию гетайров.

Александра скрипела зубами, теряя время и людей в этих бессмысленных стычках. А затем она сменила тактику.

Если Арриба хочет играть в кошки-мышки на македонской земле, она перенесет игру на его поле.

Бросив медленные обозы, царица совершила стремительный фланговый маневр. Она обошла основные силы Аррибы по тайным горным тропам, ворвалась прямо через границу и вторглась в сам Эпир.

Она не стала жечь деревни простых крестьян. Вместо этого македонская конница целенаправленно и безжалостно обрушилась на богатые поместья, виллы и земли тех знатных родов, которые поддержали узурпатора. Зарево пожаров осветило ночное небо Эпира. Виноградники вырубались, амбары с зерном пылали, стада угонялись. Александра била Аррибу в самое больное место — по его кошельку и по верности его сообщников.

Расчет оказался идеальным.

Уже через неделю разведчики Клита доложили: эпирская знать взбунтовалась. Лишаясь своих богатств, они заставили Аррибу прекратить прятки. Узурпатор запаниковал, развернул свою армию и теперь форсированным маршем, забыв об осторожности, мчался в Эпир, чтобы догнать македонку и спасти свои земли.

Александра, выслушав донесение, хищно улыбнулась.

— Он идет к нам, — сказала она своим генералам. — Прекрасно. Мы подождем.

Она развернула армию и начала неспешно выбирать позицию для встречи. Местность казалась ей до боли знакомой. Высокие, крутые скалы, сжимающие дорогу в узкое горло, густой лес по флангам и ровная площадка в центре, где фаланга могла встать непреодолимой стеной.

Птолемей подъехал к ней, оглядываясь по сторонам.

— Я помню это место, госпожа.

— Да, Птолемей, — тихо ответила Александра, спешиваясь и проводя рукой по нагретому солнцем камню. — Ущелье Волка.

Именно здесь, несколько лет назад, еще до великих походов в Азию, она доказала свое право на власть, убив гигантского фракийского богатыря на глазах у двух сцепившихся армий. Земля здесь уже помнила вкус крови ее врагов.

— Строй фалангу, — приказала царица, обнажая меч. — Пусть молодой глупец Арриба зайдет в эту пасть. Отсюда он уже не выйдет.