- Казна пуста, моя царица, - с отчаянием в голосе повторил главный казначей, седой старик с трясущимися руками. - Мы выскребли пыль из сундуков. Нам не на что купить даже зерно для мулов, не говоря уже о жалованье наемникам.

Александра стояла у огромного стола, заваленного картами Греции, и задумчиво крутила в пальцах костяной стилос. В зале совета собрались ее лучшие командиры: старый Парменион, горячий Птолемей, мрачный дядя Александр Эпирский и Кинана, точившая кинжал о кусок пемзы.

- Значит, мы будем воевать в долг, - хладнокровно заявила принцесса, ломая стилос пополам и бросая обломки на карту. - Разошлите писцов к каждому крупному землевладельцу, к каждому купцу в Пелле, Эгах и Амфиполе. Берите у них зерно, соленую рыбу, масло и лошадей под мое честное слово. Выдавайте им расписки с царской печатью.

Казначей побледнел еще сильнее.

- Но госпожа... они потребуют грабительские проценты! Вдвое, втрое больше обычной цены! Это разорит государство на десятилетия вперед!

- Обещайте им любые проценты, - отрезала Александра. Ее разноцветные глаза сузились, в них полыхнул азарт игрока, ставящего на кон собственную жизнь. - Обещайте им хоть золотые горы.

Она обвела взглядом своих полководцев. Внутри нее звенела та же тугая, ледяная струна, что и в Ущелье Волка, когда она шла с копьем на гигантского фракийца.

- Это бросок костей. Все или ничего. Если мы возьмем Афины, мы расплатимся с нашими кредиторами серебром из Парфенона и рабами из Пирея, еще и с лихвой останется. А если мы проиграем и ляжем костьми в Аттике... что ж, тогда мне будет совершенно наплевать на долги македонской короны. В царстве Аида векселя не в ходу.

Парменион глухо, одобрительно хмыкнул. Ему нравилась эта звериная, отчаянная прямота.

- Но кто-то должен остаться здесь, - Александра оперлась обеими руками о стол. - Македония не может остаться без присмотра, пока мы будем потрошить юг. Северные границы кровоточат, а в столице нужен порядок. Мне нужен эпитроп - регент и наместник. Я не стану назначать его сама. Вы поведете людей в бой, и вы должны быть уверены в том, кто прикрывает наш тыл. Кого вы назовете?

Командиры переглянулись. Возникла короткая пауза, прерываемая лишь скрежетом кинжала Кинаны. Затем Парменион шагнул вперед и указал на сурового, кряжистого старика с лицом, изрубцованным не хуже, чем у покойного Филиппа.

- Антипатр, - пробасил Парменион. - Он суров, лишен амбиций сесть на трон, и солдаты его уважают. Ни одна крыса не пискнет в Пелле, пока он держит городские ключи.

Антипатр молча склонил голову, принимая эту тяжелую ношу.

Александра внимательно посмотрела на него и кивнула. Выбор был идеальным. Антипатр был человеком долга, чуждым дворцовых интриг. И, что самое приятное, ему не с кем было интриговать.

Когда совет закончился и полководцы разошлись готовить армию к маршу, Александра осталась одна. Она подошла к окну, вдыхая запах разогретой пыли и навоза, доносящийся из военных лагерей.

Принцесса криво, почти искренне улыбнулась. Она поймала себя на мысли, что должна быть благодарна Атталу. Старый интриган, пытаясь расчистить путь для своего безвольного зятя Карана, сделал за нее всю грязную работу. Это Аттал подослал убийц к ее двоюродному брату Аминте, у которого были законные права на трон. Это Аттал вырезал часть знати, которая могла бы возмутиться правлением женщины. Он выполол династический сад Македонии от сорняков и потенциальных соперников, оставив свои руки по локоть в крови. Александре же досталась чистая доска. Ей не пришлось казнить ни одного родственника. Боги все-таки умели иронизировать.

На рассвете следующего дня македонская военная машина, рыча и лязгая бронзой, пришла в движение.

Они шли на юг с ужасающей, немыслимой для обычных армий скоростью. Александра приказала бросить тяжелые обозы, оставив лишь самое необходимое. Армия питалась долгами и ненавистью.

Она гнала свои войска через Фессалию, даже не взглянув в сторону Ларисы, где жил ее несостоявшийся пухлый жених. Они миновали Фермопильское ущелье, словно нож, проходящий сквозь масло.

Ее стратегия была столь же дерзкой, сколь и самоубийственной: идти прямо на Афины. Никаких осад второстепенных городов. Никаких отвлекающих маневров. Фивы, не успевшие отпраздновать победу при Херонее, они просто обогнули, оставив там лишь усиленные дозоры, чтобы фиванцы не ударили в спину.

Александра знала: Демосфен хитер, но демократия неповоротлива. Пока афинское Народное собрание будет спорить, кричать с трибун, взвешивать все "за" и "против" и рассылать гонцов к спартанцам и аргосцам с просьбой о союзе, македонские сариссы уже должны постучать в их ворота. Время было ее главным оружием.

Наступление развивалось с пугающей успешностью. Боги войны благоволили юной царице. Греческие полисы, не ожидавшие такой молниеносной ярости от государства, которое еще вчера казалось обезглавленным и разоренным, в панике закрывали ворота и прятались за стенами, не решаясь выйти в открытое поле.

Спустя две недели форсированных маршей, измотанная, покрытая серой дорожной пылью, но опьяненная близостью крови армия достигла цели.

Александра сидела на своем гнедом жеребце на вершине холма. Рядом тяжело дышал конь Птолемея. Юный командир гетайров вытянул руку, указывая вперед, туда, где за оливковыми рощами и пологими холмами блестела синяя полоска Саронического залива.

- Граница Аттики, моя госпожа, - хрипло выдохнул Птолемей, и в его глазах отразился кровожадный восторг. - Наши передовые разъезды уже перебили афинские пограничные дозоры у Парнифа. Дорога открыта.

Александра жадно втянула ноздрями соленый морской ветер. Где-то там, за этими холмами, прятался Демосфен со своим слюнявым царем-марионеткой. Где-то там ждало золото, которое оплатит ее долги. И где-то там ковалась ее будущая империя.

- Отлично, - прошептала македонская волчица, обнажая спартанский меч, который она сняла с трупа наемника. - Пусть передадут Пармениону: фаланга переходит на бег. Завтра мы будем пить вино в садах Академии.