Лагерь македонцев раскинулся у самых стен Афин, подобно гниющей ране на теле Аттики. Воздух дрожал от зноя, запаха тысяч немытых тел, конского навоза и дыма костров. Знаменитые Длинные стены, соединяющие город с портом Пирей, возвышались впереди — циклопическое нагромождение камня, казавшееся насмешкой над человеческими усилиями.

К шатру Александры афинский посол прибыл пешком, под защитой белого жезла глашатая. В этот раз Демосфен выглядел иначе. Идеальные складки его гиматия покрылись серой пылью, а на лице не было и следа той слащавой, угодливой маски, которую он носил в Пелле. Теперь это был загнанный, но все еще смертоносно опасный зверь.

Александра встретила его, сидя на походном складном стуле. На ее коленях лежал обнаженный спартанский меч, лезвие которого она небрежно полировала куском промасленной кожи.

— Ты зачастил к нам, оратор, — усмехнулась она, не поднимая глаз от клинка. — Неужели великий город Афины так испугался девчонки, что готов сдаться еще до того, как мы подкатили тараны?

Демосфен тяжело вздохнул. Иллюзии рухнули, и теперь он решил играть в открытую.

— Буду предельно откровенен, царица, — сухо произнес он, сложив руки на груди. — Никто в Афинах не боится тебя. Никто не воспринимает тебя всерьез. Народное собрание считает, что ты — такая же марионетка, как и твой слюнявый брат Каран. Разница лишь в том, что Карана дергает за ниточки Аттал, а тебя посадили на трон македонские генералы, чтобы оправдать свой мятеж.

Александра перестала полировать меч, но лицо ее осталось непроницаемым.

— Они смеются над твоим возрастом и твоим полом, — продолжал Демосфен, и его голос обрел привычную, завораживающую ритмичность, хотя теперь в нем звучала холодная прагматика. — Но вот армию, которую сковал Филипп… этих старых, покрытых шрамами волков, стоящих за твоей спиной… их мы действительно опасаемся. Поэтому я здесь. Я предлагаю договор. Вы отводите войска за Фермопилы, а мы признаем ваш протекторат над…

— Хватит, — Александра подняла свой льдисто-голубой и непроглядно-черный взгляд на афинянина.

Она встала, медленно подошла к Демосфену и обошла его кругом, словно оценивая лошадь на торжище. В словах оратора была логика, но ее звериное чутье, отточенное паранойей Олимпиады, уловило фальшь. Демосфен говорил слишком гладко. Он не предлагал ничего конкретного, лишь торговался за метры и условия.

— А знаешь, что я думаю? — прошептала она ему на ухо. — Я раскусила твой блеф. Ты плетешь эти словеса не для того, чтобы договориться.

Демосфен попытался сохранить ледяное спокойствие, но мускул на его скуле едва заметно дрогнул. Для Александры этого было достаточно. Догадка попала в цель.

— Ты просто тянешь время, афинянин, — она рассмеялась, отступая на шаг. — Чего ты ждешь? Подкрепления из-за моря? Спартанских гоплитов, которые вечно опаздывают? Или, может, персидских кораблей? Не надейся. Никто не придет. Твой город спасет только полная и безоговорочная капитуляция. А до тех пор — пусть твои граждане учатся жрать крыс.

Демосфен посмотрел на нее долгим, нечитаемым взглядом. Варварская девчонка оказалась пугающе проницательной. Не сказав больше ни слова, он лишь коротко пожал плечами, развернулся и покинул шатер.

В последующие несколько дней македонская армия методично, как огромный удав, стягивала кольцо вокруг Афин. Начался первый, самый изматывающий этап осады. Инженеры возводили частоколы, рыли рвы и собирали из привезенного леса осадные башни.

Александра не сидела в шатре. В сопровождении Пармениона, Птолемея и Кинаны она ежедневно объезжала гигантский периметр стен, выискивая хотя бы малейшую слабину в каменной броне города.

— Проклятые камни, — сплюнула Кинана, вытирая пот со лба. — Эти стены толще, чем задница моей иллирийской бабки. Здесь даже тарану негде развернуться.

— Кто-нибудь вообще брал эти Афины в последние годы? — раздраженно спросила Александра, прищурившись от слепящего солнца. — Я не о тех временах, когда полководцы Ксеркса спалили Акрополь, а о чем-то более свежем.

Парменион, чей конь шагал рядом, задумчиво пожевал губы.

— Спартанцы. Лисандр взял их около семидесяти лет назад, в конце великой войны. Но он не штурмовал эти проклятые стены, госпожа.

— А что он сделал?

— Он отрезал их от моря. У Лисандра был флот. Он запер Пирей, и афиняне просто начали жрать собственные сандалии и трупы своих рабов от голода. Но у нас нет флота, царица. Если они получают зерно морем… мы просидим здесь до старости. Нам нужно найти изъян в кладке или купить предателя внутри.

Они остановились на небольшом возвышении, откуда открывался вид на Дипилонские ворота — самый мощный и защищенный вход в город.

Александра собиралась что-то ответить старому генералу, как вдруг воздух разорвал протяжный, хриплый вой бронзовых труб. Звук доносился со стороны македонского авангарда, стоявшего ближе всего к воротам.

Птолемей резко привстал в стременах, прикладывая ладонь козырьком к глазам. Из-под массивных сводов Дипилонских ворот начало подниматься густое облако рыжей пыли.

В следующее мгновение к холму на взмыленной лошади подлетел дозорный.

— Владычица! — прокричал он, с трудом удерживая брыкающегося коня. — Ворота открываются! Они не собираются сидеть за стенами! Афиняне готовятся к вылазке!

Александра почувствовала, как по позвоночнику пробежал горячий, электрический разряд. Губы ее изогнулись в хищной, предвкушающей улыбке. Демосфен не просто тянул время. Он позволил им расслабиться в рутине осады, чтобы нанести удар первыми.

Марионетка, значит? Что ж, пришло время показать им, кто на самом деле держит окровавленные нити в этом театре.