Четыре дня спустя. Недалеко от стен «тёмной цитадели».

Ночь постепенно сдавала позиции. Если выглянуть из леса, на востоке уже можно было различить светлый небосвод. Но пока под пологом деревьев царила почти полная темнота. Не самая лучшая атмосфера, учитывая то, кем были наши противники. Но это лишь при условии, что они бы обнаружили отряд. А этого за прошедшие часы так и не произошло. Добравшись к месту ещё вечером, мы проявили все необходимые меры маскировки, подсказанные Добрыниным, ничем не выдав себя. Спокойно переночевали. А сейчас лагерь уже оживал. На почти бездымных кострах готовилась каша, закипала вода. Кое-кто приводил себя в порядок после сна, кто-то проверял амуницию. Каждый занимался своим делом.

Я, Дима и Добрынин расположились у одного из костров, поглощая овсяную кашу и развлекая себя разговором. Заводилой в котором, разумеется, оказался гном. Хотя надо сказать, на сей раз у Дмитрия было не самое весёлое настроение. Кашу он поглощал с крайне хмурым видом, да и говорил о вещах важных, но ни разу не искромётных.

— Вот не пойму я, откуда такие гниды взялись? — спрашивал гном, с ожесточением вонзая ложку в кашу. — Ведь русские же! Не немцы, не янки, наши же соотечественники. Может с кем-то из них мы прежде в одном подъезде жили. Так какого хрена они вот в это выродились? Рабство, кровавые казни, вся эта гниль с вурдалаками…

Причиной подобного рода вопросов, являлись недавние разговоры с нашим проводником. С Константином, предводителем беженцем, согласившимся присоединиться к отряду возмездия. Не то чтобы его помощь была так необходима, дабы найти дорогу сюда. След, оставленный противниками, оказался вернее, точно выведя нас к их дому. Но зато Константин мог ответить на вопросы об устройстве комплекса, занимаемого врагом. А ещё щедро делился событиями из жизни, погрузив многих в ожесточённое состояние.

— Вот кем надо быть в обычной жизни, чтобы такую херню начать творить? — продолжал вопрошать наш товарищ. — Маньяком? Киллером? Чиновником?

— Ну разве что российским чиновником. Им кровь пить не привыкать, — отозвался я.

Присутствующие улыбнулись, но довольно быстро выражение лиц вернулось к хмурым. Ибо хороший гном вопрос поднял. Важный.

— Возможно, всё дело в выбранном виде? — выдвинул предположение. — Инстинкты толкнули на всю эту дрянь?

— Инстинкты? Просто отговорки всякой мразоты, — припечатал Добрынин. — Вот ты, Серый, помнишь, как намекнул, что инстинкты и на меня влияют? Так вот, правду же тогда сказал. На самом деле всё так. Я человек уравновешенный. Привыкший к хреновым событиям в жизни. Но здесь регулярно испытываю гнев, желание свернуть шею очередному доброхоту. И что же я с этими инстинктами делаю? В узде их держу. Потому что я человек, пусть и в шкуре огра. Я определяю, что буду делать, а не следую навязанной воле. И точно также с тобой Серый. Ты же испытываешь ярость перед полнолунием? Тоже хочется вцепиться в чью-нибудь глотку, верно? Но ведь сдерживаешь себя. Не поддаёшься инстинктам, не так ли?

Ещё один хороший вопрос. Причём настолько хороший, что открыл мне глаза на некоторые неочевидные вещи. Например, на то, что мне стало проще справляться с порывами ярости. Я помнил первые дни перед и после полнолуния. Тогда я был источником кипящей злобы. Едва сдерживаемой, да и то не всегда. Но уже второе полнолуние прошло проще. Третье приближалось, но я опять держал себя в руках. Мне казалось, что всё дело в изменившемся окружении. В том, что База стала моим домом, а товарищи — надёжной опорой. Но может быть дело было ещё и в том, что я привык к новым инстинктам? Справился с ними? И ведь с Добрыниным должно быть всё обстояло также. Я помнил Огра в первые дни. Резкого, злого. Слишком жёсткого во многих поступках. Вооружившись своим нынешним мировоззрением, я мог признать оправданность абсолютно всех действий Добрынина в тот момент, и всё же чуть большая гибкость, мягкость могли бы предотвратить немало плохих сценариев. И теперь Огр этими качествами обладал, в том числе благодаря гибкости, умению убеждать, а не только давить подняв свой авторитет на Базе до почти непререкаемого. Выходит, всё благодаря тому, что он взял под узду инстинкты?

— Но ведь все встреченные вампиры стали сволочами, — напомнил Дима. — Никто иной вариант не выбрал. Не случайно же так?

— А хочешь другой пример? — спросил Добрынин. — Нашу суку-сукубу помнишь? Насколько тварью она стала? И тут бы сказать, что все демоны могут оказаться такими, но ведь нет! Среди моих стражей есть демоны. Они же на полях трудятся, лес рубят. Или вот думаешь, суккуб нет? Так хрен там! Нашлась парочка, одна — прачка, вторая на кухне работает. Обе себе мужиков отыскали и живут мирно, компостируя мозги не больше обычных баб. Даже в новых шкурах они людьми остались. А эти твари просто не захотели. Чем бороться с внутренними демонами, дали им волю. Пошли по простому, приятному пути. Это оставаться человеком сложно, падать очень легко.

— Но ведь все вампиры на этой Базе стали такими, ни одного исключения, — указал я.

— Ну так сволочью ещё легче стать, когда можно кивать на поступки других, — с горькой иронией отозвался Добрынин. — Все воруют амуницию, так почему мне нельзя? Все лгут в докладах, так отчего я не могу? Как же часто я это видел! Но всегда, всегда, мать его, находил примеры настоящих людей. Которые в самых сложных обстоятельствах сохраняли честь! И вот эти вампиры могли бы быть такими людьми, но решили стать монстрами. Вот и вся история!

Наступила тишина. Причём не только за нашим костром. Я отметил, что молчание кружилось и среди всех остальных. Каждый слышал речь Добрынина. И проникся ей. Оборотни, эльфы, люди, и другие очень разные существа внешне, но похожие внутри. По счастью, мы ещё помнили, что были одинаковыми, не судили по облику. И, надеюсь, не станем это делать впредь.

— Ладно, хорош лясы точить, — произнёс Огр, залпом опустошая кружку с чаем. — Почти рассвело. Как доберёмся до стен, солнце уже взойдёт. Не будем давать этим тварям лишнего часа жизни.

— Похоже на тост, — отозвался я, салютуя этим словам и в свою очередь выпивая остатки отвара.

Народ засуетился. Костры были присыпаны золой, оружие и броня проверялись, лишние вещи оставлялись прямо здесь. Мы не собирались брать с собой то, что могло помешать в бою. Нельзя было даже в мелочах увеличивать вероятность потерь. Для этого похода, этой битвы мы подготовили все возможные средства, чтобы преуспеть. И, говоря об этом, сейчас собирались применить ещё один козырь.

Некоторое время спустя, добравшись почти до опушки, за которой начиналась База противника, мы остановились около расчищенной от лесного мусора и дёрна поляны. На которой виднелись два начерченных круга. Как обычно — один аналитический, а второй запускавший сам ритуал. В данном конкретном случае даровавший силу. К действу уже было всё подготовлено. Охотники смогли убить оленя, которому теперь целиком полагалось послужить делу войны. Увы всем, кто хотел бы отведать оленины, меньшими объёмами ограничиться являлось невозможным, больно крупным был кандидат на рост силы. Такому мелких пичуг бы не хватило.

Добрынин ждать не стал. Сразу зайдя в первый круг, быстро снял собственные показания. А уже вскоре, когда нужные символы были начертаны, утвердился и в центре второго. Громадный, массивный, воплощающий физическую мощь. Я уже пробовал становиться сильнее и выносливее сам, проводил ритуал для повышения ловкости Макса. И это всё давало хороший эффект. Но вот вопрос, что случится, если сделать сильнее того, кто и так невероятно силён? Кто в битве опирается на свою чудовищную мощь? Мне не терпелось узнать, увидеть ответ.

— Начинай! — отдал приказ Добрынин.

Кивнув, подал ману в ритуальный круг. Благо, для него не важен был источник энергии, главным являлось то, чтобы она вообще была. Мои силы вполне подходили, хотя на сей раз маны потребовалось неожиданно много. Настолько, что едва хватило резерва. Но, главное, что хватило. Ритуал активировался. Как и прежде, плоть жертвы оказалась разложена на кровавую кашу, заполнила символы, а затем направилась к фигуре, замершей в центре. Без остатка, масса окутала Добрынина, обернувшись красной плотью.

— Удивительное чувство, — произнёс Огр, для пробы подбирая камень. Материя рассыпалась в его руках в крошку.

— Нужно спешить, — напомнил нашему большому, теперь особенно большому командиру.

— Верно. Но сначала мне потребуется помощь, — несколько неуверенно произнёс Добрынин.

Помощь эта заключалась в том, чтобы заковать гору плоти в металл. Нацепить на него броню, превращая в ходячий танк. Сделать это на самом деле оказалось не просто, но, когда мы закончили, результат внушил трепет даже мне. Три метр роста и больше двух в ширине плеч. Тяжёлые доспехи, закрывшие всю эту гору. И как венец всему — массивный таран, по логике вещей предназначенный для человек шести, но влекомый Огром в одиночку. Ещё за его плечом закрепилась сумка с множеством метательных копий. Но они на общем фоне уже терялись.

Так и хотелось сказать: «выпускайте кракена!» Но, боюсь, Добрынин бы не оценил шутку, а его вид был таким, что даже у Димы проснулось чувство самосохранения. Да и не время было для шуток. Время было драться.

— Вперёд. Закончим дело, — произнёс Добрынин, первым шагнув на опушку, а с неё и под открытое небо. Мы двинулись за ним следом. Мы — это полтора десятка человек. Не так и много, но зато здесь собрались самые лучшие. И пусть никто из нас не был обучен строю, зато сражаться умели все. И это сейчас собирались показать.

Мы двигались неторопливо, чувствуя первые лучи солнца. Впереди высилась громада вражеской Базы. Та отличалась от нашей, хоть и была похожа в общем замысле. В том смысле, что ровно также её окружала стена, проход закрывали массивные ворота и, как мы знали от Константина, сам комплекс также был крепок. Бывший пусть не крепостным фортом, но хорошо защищённым зданием. Высотой в три этажа, с зарешёченными окнами, наличием нескольких башен с поставленными на них аркбаллистами. И к слову о последних. Рядом с одной как раз сейчас суетилась парочка человек. В то время как над самой Базой зазвучало пение горна. Противник нас заметил.

— Макс, устрани их, — отдал приказ Добрынин.

Наш эльф кивнул. Одним ловким движением снарядил лук. Наложил стрелу на тетиву. Тихо начал шептать заклинание. Не долгое. Несколько секунд и стрела сорвалась в полёт, окончив его точно в цели — один из заряжавших баллисту человек рухнул с пробитой головой. Второй и последний явно запаниковал, с силой дёрнул рычаги, посылая громадное копьё в полёт.

Подстёгнутое ускорением разума сознание зафиксировала цель, прочувствовало движение, а затем мои руки точно по чужой воле толкнули шедшую сбоку Кристину. Миг и через место, где недавно стояла девушка, пронёсся снаряд. Он так и не нашёл цель. А вот Макс её отыскал, второй стрелой упокоив ещё одного противника. После чего тут же потянулся к кристаллу-накопителю, восполняя резервы.

— Идём дальше, — сухо бросил Добрынин, возобновляя шаг.

И мы вновь отправились следом, но теперь уже куда внимательней вглядываясь в здание впереди. Взор стал подмечать силуэты в окнах. Впрочем, угрозы они пока не несли, сами явно испытывая страх. Но недостаточный, иначе бы они не стали торчать у окон после того, как Макс закончил восполнять силы. Что же, эльф дал им ещё один урок. Новая стрела, на этот раз уже без магии, зато с лучшим нашим ядом, устремилась в цель, вызвав чей-то крик. И вот после такой демонстрации, неприятели осознали опасность. Наблюдатели почти исчезли. Очень любезно с их стороны. Ведь было бы не комфортно ломать ворота под взглядами хозяев. Шутка.

— Держите окна! — приказал Добрынин, становясь перед створками.

После этих слов большинство из нас вскинули луки. Мало кто мог сравниться с Максом в меткости, но количество способно принести не меньший результат, нежели качество. А то и больший. Что немедленно было доказано, когда в проёме мелькнула чья-то тень. В цель тут же полетел целый десяток стрел и пусть даже противник отпрянул, желание высовываться мы у него хорошо отбили. А ведь это были ещё не все наши возможности. В области крыши летал дух воздуха, выгадывая лучший момент для атаки. Средь рядов напряжённо застыла Юмико, проинструктированная как должна действовать. Отряд был готов ответить на любой шаг противника. А чтобы тот его сделал, мы решили постучать.

Удар тараном потряс ворота, заставив те жалобно заскрипеть. Новый заставил что-то треснуть, третий проломил одну из досок. Привлечённые шумом в окнах вновь показались враги и тут же в них ударили стрелы, а дух отправился в полёт. Послышался крик, а затем и истошный вой. Последний — явная заслуга духа. В то же время Добрынин действовал точно метроном, с равной, неотвратимой частотой нанося удары. Ворота были хорошими, крепкими, но на противостояние подобной мощи рассчитаны не были. Так что в конечном итоге треснули, открыв щель. Дико взревев, Добрынин бросился в образовавшуюся брешь, мигом расширив её до собственных габаритов, и тут же взрезал по следующим дверям ногой, заставив, кажется, зашататься всё здание. Такое ощущение, что я создал монстра. Хотя, чего тут сомневаться, так оно и было. До моего слуха даже донеслись панические вопли изнутри строения. Неприятели явно оценили мощь нашего лидера. Тот же принялся ломать следующую преграду с не меньшей скоростью, чем прошлую. Усталость? О ней Добрынин, кажется, не слышал.

Оглядев оконные проёмы отметил, что враги уже совсем перестали высовываться. Слишком боялись. Только вот зря они думали, что это их убережёт. Пусть прошлого духа неприятелям удалось развеять, Андрей уже успел призвать нового и теперь тот нырнул в оконный проём, никем не замеченный. А в это время входные ворота доживали свои последние мгновения. Удары сминали дерево, слышался треск, уже виднелись щели. В одну такую даже влетела стрела, но безвредно отскочила от доспеха Огра.

— А на хрен мы вообще нужны? — задался вопросом Дима. — Я вот смотрю на нашего главу и поджилки трясутся. Да он всех в одного рыло разнесёт!

— У тебя так точно трясутся, — ехидно отметила Алиса. — Ещё наступит на такого коротышку Добрынин, не заметив…

— Боевая готовность! — рявкнул, обрывая шуточки.

Народ собрался. Стрелы легли на тетивы, я вышел в первый ряд, взяв в правую руку дротик, а левой заслоняясь щитом. Плечом к плечу со мной стали товарищи, образуя неровный, но всё же строй. Похоронным маршем для врагов зазвучали удары в ворота Добрынина. Дерево трещало всё отчаянней. И, наконец, преграда пала.

С оглушительным треском створки слетели с петель, рухнув внутрь. Открывая нам вид на противника — множество замерших напротив лучников, тут же спустивших тетивы. Стрелы ударили по Огру, вынудив его отпрянуть прочь, несколько вонзились в щиты.

— Юмико! — рявкнул я.

Девушка услышала и тут же нанесла удар. Воздух над нами дрогнул, сформировался в острые полупрозрачные копья и выстрелил во врагов. Успешно. Раздались крики, предсмертные вопли. Я тут же кинул дротик, вновь сработали наши лучники, а затем… враг дрогнул. Пара фигур бросилась прочь, другие принялись пятиться. И Добрынин не упустил этот момент.

— Ура!!! — проревел он, устремившись в атаку.

— Ура!!! — отозвались мы, бросаясь следом.

Пробежав половину дистанции, Добрынин резко остановился и всем телом, точно освобождённая пружина совершил бросок, направляя в полёт таран. И это массивное оружие влетело прямо в замершую в ужасе толпу. Прозвучали вопли, крики агонии. А Огр уже вновь пришёл в движение, выхватив из заплечного мешка копьё, в его лапах похожее на дротик.

Такого рода натиск не оставил у противника и капли боевого духа. Кто-то бросился бежать, кто-то растянулся на полу, закрываясь руками в отчаянной попытке спастись. Помочь это не могло. Добрынин был стихией, которую ничем не остановить.

— Сдаюсь! Я сдаюсь! — прокричал один из упавших. А в следующий миг на него с силой опустилась нога. Приказ Огра был однозначен — не брать в плен тех, кто вышел против нас с оружием в руках. И сам Добрынин первым готов был исполнить это распоряжение. Впрочем, я не хотел оставлять всю работу начальству, заразившись общим боевым угаром. «Шаг» перенёс меня в большой зал быстрее остальных. Уже привычное течение маны, усиление руки, плечевого пояса, ноги и вот уже дротик отправился в спину одному из бегущих. Бросок оказался точен. Острие пробило ключицу, сбивая врага с ног. Но тот на адреналине ещё пытался убраться прочь на карачках, оставляя за собой полосу крови…

Рядом со мной пропела тетива, и ещё один бегущий упал со стрелой в затылке. Напрасно он не надел шлем. Прожил бы на несколько минут дольше. Всё больше и больше бойцов врывалось в зал, всюду виднелись взмахи оружия, обрывающие жизни, слышались отчаянные крики, мольбы. Будто не эти же твари когда-то бездушно устраивали казни несогласных. Впрочем, наша милость велика. Они мучились не долго. Уже скоро последний крик затих. В зале из живых остались только мы, в окружении множества трупов.

— Не расслабляемся! — бросил Добрынин. — Это ещё не конец. Действуем по плану. Осторожно, чётко, проверяя каждый угол. Нельзя упускать ни одной твари. Уничтожим этих сволочей до последнего!