— Вы! Вы мне обещали, что всё будет чисто! Что никто не пострадает! Что мы просто немного расшатаем компанию, чтобы старик продал её подешевле! А что в итоге⁈ — Прусаковский тыкал бледным пальцем в Гуримича. У Аркадия лоб уполз на макушку, аж остатки волос отодвинулись. Прусаковский меж тем набирал истерические обороты: — А потом: давайте организуйте аварию! Одну! Вторую!!! Я не буду сидеть за ваши амбиции!!! Там пилот в реанимации до сих пор!!!

— Какой ещё пилот, вы о чём вообще? — фыркнул Гуримич, но на лбу у него поблёскивали капли пота.

— Не знаете⁈ — Прусаковский истерически рассмеялся. — А про сейсмоприёмники знаете? Это вы дали указание срочно их скупить, чтобы «ЭкзоТеху» не досталось, и они сорвали контракт! А фильтры! А авария на «Ковчеге-7»? Там система жизнеобеспечения отказала! Триста человек, Гуримич! Триста! Если бы они не успели восстановить подачу воздуха… — Он осёкся и вытер рот ладонью. — Я не хочу за это сидеть. Я на такое не подписывался.

Он обернулся к Добрыне и искательно, даже подобострастно заглянул ему в глаза:

— Я всё расскажу. Всё, что знаю. Видите, я сотрудничаю со следствием⁈ Вы фиксируйте, фиксируйте, сами же сказали!

Гуримич однако же подозрительно успокоился. Даже что-то вроде снисходительно улыбки изобразил.

— Очень интересное представление, комсдари. Но есть проблема: я впервые вижу этого человека.

— Впервые видишь⁈ — Прусаковский аж подался вперёд, но один из охранников удержал его за плечо. — Ты же меня нанял! Ты, лично! Мы встречались в твоём клубе, в «Бархатном сезоне», три года назад!

— Ложь, — спокойно ответил Гуримич, но я отчётливо видела, как скатилась у него по виску капелька испарины.

— Не ложь, — произнёс Саша, не повышая голоса. — У нас есть доказательства, что именно вы, Захар Ефимович, являетесь теневым владельцем «КвантумМеха».

Он развернул на общем экране цепочку документов. Замелькали подставные фирмы, офшоры, перекрёстные владения — но за всем этим маячили одни и те же инициалы… Так вот чем Саша занимался вчера весь день, сказав мне, что готовит сюрприз!

— «КвантумМех», — продолжил Саша, — не единственная компания, которую вы разорили по этой схеме. Мы подняли архивы. За последние пять лет через вашу обработку прошли ещё четыре фирмы. Вы убивали репутацию фирм, а потом скупали их по дешёвке. «ЭкзоТех» должен был стать очередным трофеем.

Гуримич молчал. Лицо его приобрело какой-то серовато-землистый оттенок. Он так и не сел, а стоял, чуть пружиня на пятках, как боксёр, и я побоялась, как бы он не дал Саше в глаз. Сложение у Гуримича было, конечно, не боксёрское — тонкие ноги, плотная серединка. Но зато злобности в ём…

Аркадий Петрович медленно встал. Очень медленно. Опершись обеими руками о стол, он подался вперёд и уставился на своего старого приятеля.

— Значит, это правда ты, Зоря. Ты решил отобрать мою компанию.

Тени так падали на лицо старика, что казалось, во ввалившихся глазницах клубилась тьма, а под морщинистой губой проступали орочьи клыки.

— Мы начинали вместе, — продолжал Аркадий. — Мы же друг друга за шкирку вытаскивали из провалов, а потом вместе кутили за успехи. Мы в одной связке ползли на эту вершину, Зоря. Я доверял тебе, как себе!

Он внезапно громыхнул кулаком по столу.

— Это просто бизнес, Адя, — развёл руками Гуримич, пытаясь изобразить легкомысленную улыбку, но пот уже затекал ему в рот.

— Аркадий Петрович, — тихо произнёс Саша, — это ещё не всё.

— Что ещё? — рыкнул акционер, не отводя взгляда от врага.

— Викентий, — Саша повернулся к нему, — вы что-то говорили про Ирину Николаевну.

Прусаковский облизал пересохшие губы. Во взгляде его мелькнуло что-то отчаянное, как у человека, которому нечего терять.

— Да. Я знал, что она в деле. Они встречались — Ирина и Захар Ефимович. У нас в офисе. Обсуждали, как всё обставить.

— Ложь! — взвизгнула Ирочка. — Не было такого!

— Ясмина, моя помощница, — продолжал Прусаковский, глядя теперь на Ирочку, — решила, что у вас с Гуримичем интрижка. И записала некоторые из ваших разговоров — думала, сможет шантажировать.

Ирочка побледнела.

— Я подредактировал её запись, — продолжал Прусаковский. — Сгенерил искином другую озвучку — флирт там, намёки. Чтобы она думала, что всё так и есть, и не лезла дальше. А настоящую оставил себе.

С улыбкой тираннозавра он извлёк из внутреннего кармана пиджака крошечный накопитель и протянул Добрыне. Тот положил его на ридер, и через мгновение на экране появился вид из угла под потолком на кабинетик, где за чаем сидели две узнаваемые личности. Голос Ирочки звучал резко, требовательно, совершенно не похоже на то, как она разговаривала с нами:

— Вы должны ускориться. Если так и дальше пойдёт, мы сами развалим компанию настолько, что она уже не будет подлежать восстановлению!

Голос Гуримича, густой и вкрадчивый, ответил:

— Всё идёт по плану, дорогая. Ещё полгода — и акции упадут настолько, что старик сам будет умолять нас купить его долю.

Ирочка на записи шумно выдохнула.

— Ладно, полгода как-нибудь переживём. Главное, техподдержку на производство не пускать, Климент поставил туда такого упыря, что самой страшно… Вообще страшно это видеть — только вчера работало, а теперь моими собственными руками разобрано, как конструктор.

— Но это же во благо, — увещевал Гуримич, подливая Ирочке чай.

— Конечно, — Ирочка выпрямилась. — Никола должен наконец понять, кого потерял!

Саша остановил видео. В переговорной воцарилась тишина.

Никола Ермолаев сидел, глядя перед собой невидящим взглядом. Когда он заговорил, голос его прозвучал глухо и надтреснуто:

— Так вот ради чего всё это. Ради того, чтобы я понял, кого потерял?

Он повернулся к жене — медленно, как в кошмарном сне.

— Ира… Я же думал всё это время, что между нами ещё что-то есть. Я думал, мы сможем…

— Ты⁈ — Ирочка вскочила, опрокинув кресло. Глаза её сверкали, губы тряслись. — Ты думал⁈ Да что ты вообще думал⁈ Ты думал только о себе и своих грёбаных клубах! О своих официантках! О своих дружках! Ты хоть раз подумал обо мне⁈

— Ира…

— Не смей! — она почти визжала. — Я пахала на твою компанию. Я тащила на себе производство. Я верила в тебя! А ты… ты даже не замечал меня!

Никола встал — медленно, тяжело. Он был бледен, как полотно.

— Ты права, — сказал он. — Я не замечал, как ты уничтожала компанию, которую строил мой отец. Он ведь тебя любил, как дочь.

— Зато ты никогда не любил!!! — заорала Ирочка голосом легиона демонов.

Губы Ермолаева дрогнули, словно он хотел что-то сказать, передумал, но потом всё-таки нашёл слова:

— Лучше бы и правда не любил.

Ирочка подавилась воздухом.

— Уведите их, — тихо сказал Аркадий Петрович. — Всех троих.

Сотрудники СБ двинулись с мест. Гуримич поднялся сам, очень прямо, стараясь сохранить остатки достоинства. Прусаковский сдулся и покорно поплёлся среди охраны. Ирочка вышла на деревянных ногах. Застыла в проёме. но не оглянулась, а так и пошла дальше.

— Ну а теперь, — сказал Саша, когда дверь за ними закрылась, — подготовим материалы для суда. Мы с Асей уже немного начали, но с тех пор вскрылось и новенькое.

Аркадий Петрович всё ещё стоял у стола, глядя на закрытую дверь. Потом медленно опустился в кресло и потёр лицо ладонями. Никола сидел рядом, белый как мел, и смотрел в одну точку.

Мне вдруг упало уведомление. Я проверила — сеть заработала.

Стёпа: Ась, тут такое творится… «КвантумМех» дымится, всех сотрудников выгнали, пожарные приехали… Ты там ничего не сотворила?