Вот всё-таки секретарь на ресепе — это состояние души! Откуда Стёпа всё всегда знает? Даже то, что я туда ходила!

Хм… или она просто знает меня? Я задумалась: а могла ли я заработать этакую репутацию разрушителя? И пришла к выводу, что лучше о таком не думать.

— Ну задымилось что-то, бывает, — отписалась я.

Стёпа: Да если бы только задымилось! Тут каждый день фестиваль! Мы из окон уже просто как сериал смотрим.

— Подробности, сестра, подробности!

Стёпа: Началось всё в первый день твоего отпуска. Сначала у них сработала сигнализация. Нам, разумеется, не слышно было, но Юльчик смотался, поспрашивал. Всех во избежание выгнали на улицу и отогнали от здания куда-то к нашему забору. Наша СБ аж перепугалась, что нас штурмом брать будут. Но потом присмотрелись и решили, что народ с кофе и смузи в руках вряд ли в бой пойдёт.

Я едва не заржала.

— Николенька, я тебе клянусь, я не знала! — в этот момент заорала Широухова и кинулась Ермолаеву на грудь.

Подпрыгнули, кажется, все, кроме нас со Скрепышем. Потому что мы же искины, хы-хы.

— Ты ещё! — рявкнул Никола, хватая её за руки. — Наконец-то я тебя уволю!

— Николенька… ты что? Я же тебя… ты… — залепетала Леопардша, пытаясь прижаться к нему. Мне даже на мгновение стало её жалко, но я вспомнила все её «достижения», и попустило.

— Пошла вон! — прошипел Ермолаев, отодвигая Широухову от себя. — И если я увижу в прессе хоть намёк на какую-нибудь гадость в мой или экзотехов адрес, натравлю на тебя всех адвокатов Эрешкигали и заставлю оплатить штраф от трудовой инспекции!

— Включая долю Ошивалова, — поддакнул Аркадий Петрович.

Несколько секунд Анжела смотрела то на одного, то на другого, потом выпалила:

— Правильно Ирочка тебя предала. Ты другого и не достоин! — развернулась на каблуках и зацокала к выходу.

— Может, её всё-таки задержать? — спросил Саша. — Она может быть причастна.

Аркадий только махнул рукой.

— С такими дурами судиться — только себя на посмешище выставлять. Нам и так годы судов обеспечены.

Стёпа: На следующий день в Квантуме прорвало воду. На третьем этаже внезапно образовался фонтан то ли из трубы, то ли с потолка, тут версии расходятся. Залило и кьюберы, и сотрудников. Побежало вниз. Опять всех вывели. Почему с верхних этажей тоже, не спрашивай. Может, ради справедливости?

— Типа почему одни работают, а другие нет? Бунта ожидали?

Стёпа: Я бы точно устроила.

— У нас половина офиса не работает. Можешь бунтовать.

Стёпа: И то верно. Короче, в тот день вроде как что-то там починили, но никто уже не работал. Ну разве что с вижуликов. Но сама понимаешь, доступы-то на них не те.

— Ага, я бы тоже сказала, что не могу работать с вижулика.

Стёпа: Вот! Ты понимаешь!

Я оглядела троих оставшихся в зале мужчин. Ермолаев после короткой вспышки ярости вновь потух. Сидел на диване, глушил бренди и выглядел хуже Аркадия. Тот же, наоборот, даже приободрился. Глаза сияли гневом и решительностью, он явно просчитывал дальнейшие свои действия. Вот сейчас я понимала, как ему удалось выгрызть своё место под солнцем. Саша едва заметно улыбался, явно смакуя свою победу. Ужасно захотелось подойти и обнять его. Я послала ему многообещающий взгляд. Лицо Саши стала ещё более довольным.

Никола вдруг отставил бокал и потёр лицо.

— Нет, надо с этим что-то решать.

Стёпа: На третий день вообще была феерия. Кто-то у них там решил, что в здании бомба. То ли пошутил, то ли обознался, то ли опять какая-то сигнализация сработала. В общем, народ снова вывалил из здания. Сотрудники — наружу, сапёры — внутрь.

— Там же здоровенное здание! — охнула я.

Стёпа: Ага, прикинь, сколько времени ушло на обыск. Осторожный! Народ, правда, отправили домой работать на удалёнку, но активизировались профсоюзные и начали ругаться, настаивая на компенсации за использование личных ресурсов.

Мне захотелось застонать от сдерживаемого смеха. Чем выдают премию роботам и искинам?

Стёпа: Там ещё какой-то генерал приезжал. Ругался. Руководство-то смыться не могло. Вот и стояли, выслушивали, обтекали. У нас весь попкорн в кафешках скупили!

— Будешь продавать? — нахмурился Аркадий Петрович.

Никола посмотрел на него хоть и растерянным, но вполне ясным взглядом.

— Да теперь уже как-то обидно продавать, — покачал он головой. — Да и страшно.

Ермолаев подумал ещё немного и добавил:

— Но и руководить «ЭкзоТехом» я больше не хочу. Во-первых, потому что я делаю это, как выяснилось, откровенно хреново.

В ответ послышались согласные хмыки.

— Во-вторых, — поморщившись, продолжил он, — после всего, что Иро… Ирина сделала, чтобы заставить меня этим заниматься, я не я буду, если добровольно себя в кабалу впрягу.

Стёпа: А вчера просто угар был. Выбегали уже сами, без всяких генералов и сигнализаций.

— И что на этот раз?

Стёпа: Канализация!

— Ыыыыы!

Стёпа : Хорошо хоть, ветер не в нашу сторону был. Но аварийная служба потом ругалась, что пока они чинили, их сверху водой из системы пожаротушения поливало.

Я смогла удержать лицо, только заблокировав мимику.

— Ну вот и помыли заодно.

Стёпа: Ага, там после воды какой-то порошок сыплется. Представляешь, сколько запросили за уборку?

— Ну теперь вообще им платить — не расплатиться, — с мрачной удовлетворённостью ответила я. — За о-очень многое!

Стёпа : Я так и знала, что без тебя не обошлось! Рассказывай!.. О, Юльчик говорит, что на сегодняшнее задымление опять генерал приехал. Снова ругается. Пойду послушаю. Но с тебя объяснение! Я же от любопытства умру!

— Иди уже, генералу глазки строй.

Стёпа: О, кстати, у меня ещё одна новость, но её — только после твоего объяснения.

— Хе, мои поздравления тебе и Ростику.

Стёпа: Тьфу на тебя.

— Так что ты решил? — спросил Аркадий Петрович.

— Ничего не продаю, — твёрдо ответил Ермолаев. — Но нужен доверенный, грамотный управляющий. Толковый и заинтересованный в процветании «ЭкзоТеха». Я даже готов часть акций… скажем, пять процентов передать ему. Но чтобы меня всё это больше никогда не касалось!

Аркадий и Никола одновременно перевели взгляды на Сашу.