Ужин показался мне затянувшимся. Наверное, потому, что я чувствовала себя порядком уставшей и все, о чем мечтала, это лечь в постель и хорошенько подумать перед сном о деле, в которое оказалась вовлечена. И менее всего меня сейчас интересовали назойливость Николая и обсуждение нового наряда княгини Сумятиной, который якобы произвел фурор на последней постановке королевского оперного театра.

– Я непременно хочу себе такое же платье, – говорила матушка за чаем, пока слуги уносили грязную посуду и остатки пиршества. – Но, конечно же, другого цвета. Алый – слишком броский и, я бы сказала, вульгарный. Не мой цвет.

Она кивнула, словно подтверждая свои же слова, как в конце письма ставят точку.

– О да, – согласилась Уварова. – Платье – чудо. Но цвет… – Она оглядела присутствующих за столом, решив, что все разделяют ее мнение. – И куда только смотрит ее супруг? Нет, вот если бы на платье были золотые вставки из парчи, тогда было бы понятно. Золото подчеркивает благородное происхождение того, кто его надевает. Но чистый алый…

Я поддержать спор не могла, поскольку не видела Сумятину в платье столь неподобающего цвета, да и не хотелось обсуждать подобное. Лениво ковыряя ложечкой тающее мороженое, я думала о нашем загадочном убийце и о магах света.

Интересно, как он их находит? Чувствует? Значит, нам надо искать эмпата.

И отчего-то стало страшно при мысли о том, как именно маг получает свой дар. Я бы не хотела умереть только ради того, чтобы получить магию света! Ни за что!

– Елизавета Павловна, а вы не желали бы посетить театр вместе со мной? – вдруг спросил Николай, молчавший до сих пор.

Я подняла взгляд и заметила, что наши родные, особенно матушки, пристально смотрят на меня в ожидании ответа. И только Мария отвела глаза.

К слову, все ее попытки разговорить Колю и увлечь беседой ни к чему не привели. Он был удивительно немногословен, отвечал вежливо и кратко, из чего я сделала вывод, что Маше будет ой как тяжело добиться расположения княжича. Но я от всего сердца желала ей удачи. Если он ей нравится – вот действительно нравится! – то пусть у них все получится. Николай вполне может полюбить Машу. Сердце его свободно, уж я-то знаю это, как никто другой.

– Я бы тоже была не прочь посмотреть этот чудесный водевиль, – проговорила сестра, и наша матушка довольно кивнула.

– Конечно. И девочкам будет развлечение, и никто не скажет, что правила приличия нарушены.

Я вздохнула:

– Не уверена, что смогу. Моя практика сейчас отнимает большую часть свободного времени.

Княгиня Уварова улыбнулась:

– Милая моя, вы так молоды. Практика никуда не денется, поверьте. А водевиль дают еще два раза, потом театр ставит новую пьесу, и, увы, не такую веселую.

– Да, Лизонька, – поддержала гостью моя матушка. – Я вообще не понимаю, почему ты так упорно держишься за эту практику. Все равно долг каждой девушки – вступить в брак и создать крепкую семью. А все это, – махнула она рукой, – так, баловство. Капризы юности. Я, знаете ли, в двенадцать мечтала, что стану известной пианисткой, но успела вовремя понять, в чем истинное предназначение женщины. И это точно не дрыганье ногами на сцене театра и не практика в отделе, куда нормальные женщины-маги и зайти боятся.

Я снова вздохнула. Препираться и спорить не было смысла. Меня здесь не понимали.

– Как-то мы далеко ушли от темы моего приглашения, – немного сухо отметил Николай, а затем вдруг нахмурился, словно задумавшись, и проговорил: – Впрочем, это может быть и не театр. Елизавета Павловна, – уже более важным тоном и неотрывно глядя мне в глаза, заговорил княжич, – у меня есть предложение, от которого вы точно не откажетесь. Особенно учитывая, что я обещал это вам еще два года назад.

Глаза молодого человека загадочно сверкнули, а я потупилась, пытаясь вспомнить, что такого он пообещал мне и не успел исполнить. И вспомнила. Ну конечно же! Тогда мы были просто друзьями, и я считала себя вправе принять приглашение, тем более что еще никогда не ездила верхом на боевом драконе. Должно быть, это ни с чем не сравнимое ощущение. Даже представив себе, что лечу, сидя на спине огромного ящера, я ощутила приятную дрожь.

– Я тоже хочу с вами! – нарушила тишину Маша.

– Покататься на драконе? – спокойно уточнил у нее Коля.

Сестра даже побелела. Менее всего она думала о драконах, видимо, представляя себе что-то похожее на посещение театра.

– Дракон?! – пискнула она.

Николай рассмеялся, а я улыбнулась, заметив, как угас интерес Маши. Зря она так. Знает ведь, что Уваров драконоборец. А у каждого драконоборца, так уж повелось, есть свой дракон. Более того, Николая могут в любой момент призвать на службу за пределами столицы. Так что Маше стоит хорошенько подумать о том, устроит ли ее подобная жизнь вдали от дома, балов и театров.

– Дракон – это намного интереснее, чем водевиль, – сказала я, решив не лукавить и не врать.

– Значит, я подберу день и пришлю записку с приглашением в загон, – сказал княжич.

– Если не буду занята на практике, то с радостью его приму, – ответила я и не покривила душой.

Наверное, тогда я отчаянно надеялась, что у нас с Николаем еще есть шанс остаться друзьями, что все между нами будет как прежде. Ведь мы прежде были так дружны и, казалось, понимали друг друга. Не хотелось думать, что все это ушло. Я решила дать шанс нашей дружбе, потому что терять друзей непросто. А еще труднее – их найти.

* * *

– Как ты долго!

Тамара спрыгнула с подоконника, подошла ко мне и потерлась о ноги через ткань платья.

– Знаю, – ответила я ей.

Кошка, запрыгнув на диван, запустила в мягкую обивку острые когти. Правда, успела вовремя одуматься и остановилась до того, как начала рвать ткань в клочья.

– Тома! – ахнула я.

В дверь постучали. Вошедшая служанка помогла снять платье и набрала ванну, после чего я отпустила ее и осталась одна.

– Ну, рассказывай! – потребовала кошка, когда я забралась в горячую воду и блаженно прикрыла глаза, сидя в облаке ароматной пены. – Как прошел сегодняшний день?

– Все сложнее, чем мне казалось раньше. Но от этого еще более интересно! – ответила я и вкратце рассказала Тамаре о том, что произошло за день.

Отчего-то кошку больше всего взволновали приход Явлонской и ее упорная настойчивость на пути к своей цели.

– Слушай, Лизавета Пална, – промурлыкала Тома, – кошки – существа ночные.

– И?

Я лениво приоткрыла один глаз, все еще блаженствуя в ванне.

– Где находится поместье этой графини? – спросила Тома, запрыгнув со стула на край ванны.

Она склонилась к пене и принялась ловить ее лапой. А я, не удержавшись, взяла и плеснула водой на игривую любимицу.

– Фу! Вода! – возмущенно фыркнула кошка, стремглав спрыгнув на пол.

Я рассмеялась, но тут Тамара продолжила:

– У меня появилась идея.

Я перестала улыбаться.

– Мне она заранее не нравится.

– А мне очень нравится. Я хочу пробраться в дом графини и разведать обстановку. Вдруг мне повезет и я пойму, чего она хочет от тебя?

– Да тут и понимать нечего, – ответила я тихо. – Ей нужно зеркало. Только ума не приложу, что с ним не так. На вид самое обычное. А призрак ведь указывала на него.

– Да-да, – забавно кивнула моя маленькая собеседница. – Все не так просто, Лиза. Отпусти меня к Явлонской. Я чую своим пушистым задом, что смогу что-то разведать. Я обещаю быть предельно осторожной!

Она села, обвив передние лапы хвостом, и выразительно уставилась на меня. И как тут устоять при виде такого просящего взора? К тому же я была уверена, что, даже запрети я ей эту прогулку, Тома не послушается и сбежит. Это мы уже проходили. Насильно я ее не удержу.

– Хорошо. Только при условии, что ты будешь очень, вот просто очень-очень осторожна! – сказала я.

Тома состроила забавную мордочку, как это умеют делать только кошки, и проворно бросилась вон из ванной комнаты, видимо, решив действовать прямо сейчас, что вполне в ее духе. Я же, только вздохнув, взяла в руки мыло и принялась наводить красоту, потому что вода начала остывать, да и спать хотелось так, что уже глаза закрывались.

За Тамару я почти не волновалась. Эта кошка умеет выживать и пробираться туда, куда не каждый маг заберется. Поэтому оставалось лишь дождаться ее возвращения, а потом узнать, чем закончилась эта вылазка.

* * *

Особняк Явлонской представляет собой старинное здание, вокруг которого раскинулся пышный парк с зеркалом озера и высокой оградой, окружающей парк по периметру. Тамара добиралась до места довольно долго, немного попетляв в соседнем районе, где совсем нет указателей улиц, зато достаточно фонтанов и тенистых аллей, разделяющих дома знати. Еще издали кошка заметила худые вершины кипарисов, растущих вдоль дороги, ведущей от ворот к центральному входу в особняк.

На первом этаже было темно, и Тома, проскользнув между прутьями ограды, на миг застыла и огляделась, осматривая окрестности и пытаясь ощутить, есть ли на территории парка магическая защита. Обычно подобное слышится тонким фоном, словно где-то вдалеке на одной протяжной ноте гудит труба. Но нет. Ночь была полна тишины да журчания воды в фонтане, расположенном напротив дома.

Тамара побежала вдоль густой тени, скрывшей ее от посторонних глаз, и так, таясь, выскользнула под нижнюю чашу фонтана, успев мельком заметить плещущихся в воде алых рыбок. «И не спится им!» – удивилась кошка, подавив в себе желание замереть над водой и, подняв переднюю лапу, попытаться поймать хотя бы одну рыбку. Животные инстинкты порой настолько сильны, что Томе приходится бороться с этой частью своего «я». Сегодня победил разум, и кошка, мягко спрыгнув на дорожку, поспешила прямо к дому, высматривая, нет ли приоткрытых окон или какой-нибудь щели, чтобы забраться внутрь.

Увы. Окна были плотно закрыты, а стены у дома крепкие, несмотря на приличный возраст. Ни трещинки, ни скола, будто его построили совсем недавно. Но при этом кошка чувствовала, как от дома просто веет стариной. Старые здания даже пахнут по-особому. Некоторые – приятно, некоторые – отвратительно, сыростью и плесенью.

Обежав особняк, Тома заметила красивый плющ, обвивший северную башню, придав особняку схожесть с замком. Кошка запрокинула голову и, посмотрев наверх, увидела, что на втором этаже тускло горит свет в одном из окон. Но ее заинтересовало соседнее окно, приоткрытое настолько, что она вполне могла бы проскользнуть внутрь.

Недолго думая, кошка запрыгнула на плющ и принялась взбираться, цепляясь когтями. Затем ловко двинулась по тонким ветвям в сторону окна, стараясь не думать о том, что побеги могут и не выдержать вес ее тела, вполне приличного для домашнего существа, которому не отказывают в лакомствах. «Пора начать меньше есть!» – сказала себе Тамара и, добравшись до нужного окна, в два прыжка очутилась внутри.

Комната оказалась просторной гостиной, к счастью кошки, совершенно пустой, за исключением мрачного вида лиц, взирающих на Тому с многочисленных портретов, украшающих стены. Еще один, портрет самой графини, высился над каминной полкой. На нем Явлонская была изображена по пояс, но Томе хватило всего одного взгляда на ее холодное и надменное лицо, чтобы заторопиться прочь из комнаты.

– Никакой магической защиты, – проговорила кошка и, оказавшись у двери, внимательно оглядела последнюю, определяя, в какую сторону она открывается. – Вот незадача! – буркнула Тамара, сообразив, что дверь открывается внутрь.

Но и эту проблему она решила. Кошка отошла от двери, пригнулась, примериваясь для прыжка, и с разбегу прыгнула на дверную ручку. Тома вцепилась в нее передними лапами, а задними что было силы оттолкнулась от косяка так, что дверь открылась, издав короткий и немного жалобный скрип.

– Ай да Тома! Ай да красавица! – похвалила себя кошка и, спрыгнув на пол, вышла из гостиной и оказалась в коридоре. – А у этой графини есть вкус… – сказала Тома, рассматривая искусную лепнину на стенах и ниши с красивыми старинными вазами, привезенными откуда-то с Востока.

Вазы были украшены диковинными драконами, каких Тома видела только в книгах. Они совсем не походили на джарганских ящеров и скорее напоминали змей с короткими лапами и огромными головами.

И здесь на стенах висели портреты. Все лица казались Томе похожими, из чего она сделала вывод, что это предки Явлонской.

Кошка втянула носом запахи, пытаясь уловить единственный нужный ей аромат духов графини. Сначала в нос ударил запах чего-то съестного, затем она почуяла мышь и даже услышала, как та скребется где-то за стеной. Потом унюхала запахи кухни, уже порядком притупившиеся, а потом…

Тома едва не замурчала от радости – это было то, что нужно! Она снова потянула воздух носом и поспешила на запах, который повел ее по коридору вперед.

Перед Томой открылась лестница. Запах стал немного ярче. Кошка бегло огляделась, не притаился ли кто поблизости, но не услышала ни шорохов, ни звуков. Да и человеческим духом пахло едва-едва. Зато аромат духов графини стал сильнее и повел кошку за собой вниз. Она почти перешла на бег, перепрыгивая ступени с удивительной легкостью. Мрамор холла приятно освежил лапки, и Тамара оценивающим взглядом посмотрела на высокие окна, за которыми спал парк. Затем снова побежала на запах. Он повел ее в арочный проход и дальше, через путаницу коридоров. Кошка уже не обращала внимания на обстановку дома. Все, что ее волновало, – это духи графини, становящиеся все ярче и ближе.

Но тут она остановилась перед выросшим препятствием – высокой дверью, обитой листами стали. Тома уселась, обвив хвостом лапы, и, запрокинув голову, посмотрела на отсутствующую ручку, вместо которой увидела лишь отчетливо выделяющийся квадрат, опутанный магической паутиной. Тома потянула носом и ощутила, что запах духов тянется из-под двери. Но как попасть за нее, кошка не знала.

В раздражении вскочив на лапы, она принялась ходить взад-вперед, размышляя, как проникнуть за таинственную дверь. Что-то подсказывало ей, что там скрыто нечто важное. Возможно, у Явлонской есть подземелье с лабораторией. Темные маги грешат подобными вещами. Тома знает это точно, поскольку не понаслышке знакома с темными.

– Что же делать? – пробормотала она.

Не хотелось возвращаться к Лизе ни с чем. Но и открыть эту дверь не представлялось возможным.

– Проклятие! – выругалась кошка.

Тут не обойтись прыжками да лапками. Здесь замешана магия.

Тома сделала еще круг по коридору, затем снова уперлась в закрытую дверь и решила ждать. «Графиня там, – подумала она – слишком уж ярким был запах, тянущийся тонкими нитями из-под двери. – Что, если я дождусь, когда старая ведьма выйдет из подвала, и прошмыгну внутрь?»

Однако, хорошенько поразмыслив, она оставила эту затею, потому что не была уверена, что сможет потом выбраться из тайного убежища хозяйки особняка. Но и уходить, ничего не разведав, Тамаре не хотелось.

Она еще немного посидела перед дверью, затем полежала, затем снова принялась кружить по коридору. И вдруг услышала громкий щелчок. Тома бросилась в сторону и спряталась за узкой вазой, стоящей в темной нише стены. Затаив дыхание, кошка стала всматриваться в дверь.

Наконец она открылась, и в коридор вышел мужчина. Тамара сразу узнала и его, и женщину, которая шла следом за ним. Это были Явлонская и ее слуга Матвей. Тот, который сидел на облучке ее экипажа. Ароматы цитруса и сандала стали такими яркими, что кошка едва не чихнула, но вовремя успела закрыть лапкой нос и снова застыть, став частью тени, в которой пряталась.

Слуга, дождавшись, когда графиня выйдет, закрыл дверь и придавил ее для надежности плечом.

– Вот и все, – произнесла Софья Александровна. – Ты понял задачу?

– Да, госпожа.

– Всего одну каплю. Мне хватит, – строго повторила старая графиня, и толстяк слуга поспешил прочь, забавно переваливаясь на коротких ногах.

Явлонская проводила его взглядом, и Тамара невольно сглотнула, увидев, как сверкнули глаза хозяйки особняка. Затем графиня пошла вперед, и, лишь когда стихли ее шаги, Тома рискнула выбраться из укрытия.

«О чем это Явлонская говорила со слугой? – задумалась кошка. – Что еще за капля?» Она подошла к двери, потрогала ее лапой, затем, осознав бесполезность своих усилий, развернулась и направилась прочь от спуска в подвал.

Тома знала, что расскажет обо всем Лизе, вот только сильно сомневалась, что эта информация как-то поможет молодой княжне. И все же чутье подсказывало кошке, что она узнала нечто важное. Понять бы еще что.

* * *

Позавтракав в своей комнате и выслушав историю похождений Тамары, я поспешила прочь из дома, надеясь, что не опоздаю в отдел. Горич не показался мне таким уж строгим куратором и явно не станет бранить за опоздание, но здесь играло роль то, что я сама не желала опаздывать, да и не люблю. Хватит с меня того, что я сделала это в первый день практики. Теперь буду исправляться. Лехно не должен заподозрить меня в безалаберности и безответственном отношении к своим обязанностям.

Хвала всем богам, в отдел мы приехали вовремя, даже немного раньше. Платон остался дожидаться меня на углу улицы, а я поспешила в здание, у дверей поздоровавшись с магом, несущим сегодня службу дежурного.

Пока я ехала, из головы отчего-то не выходили слова Тамары про эту загадочную каплю. Нет, я, конечно, пыталась успокоить себя, что меня это никоим образом не касается. Возможно, графиня заказала своему человеку достать какие-то редкие капли для зелья или для какого-нибудь обряда, но на душе скребли кошки, и было немного неуютно.

Все потому, что я помнила, как мы простились с Явлонской после ее визита. Да, она была вежлива и вела себя безукоризненно. Но ее глаза… Ее взгляд… Она не отступится, вот уверена.

– Остерегайся эту дамочку, Лиза, – напутствовала меня утром кошка. – Я еще наведаюсь в ее дом и постараюсь проникнуть за таинственную дверь. Мне кажется, за ней может скрываться нечто важное.

Отговорить Тому не получилось. И я знала, что она будет пытаться снова и снова. Кошки вообще такие существа, которые не слушают людей и поступают только так, как им хочется. Даже такие необычные, как моя Тома.

– Я вам говорю! Меня убить пытались! – услышала я вдруг мужской голос и невольно замерла, так и не добравшись до лестницы.

Прогнав мысли о кошках и о графинях, я заинтересованно повернулась и увидела, как из кабинета младшего следователя Краснова выходит молодой мужчина в рабочей одежде. Он выглядел крайне недовольным и взволнованным и что-то пытался доказать магу, идущему следом.

– Меня сначала бросили в реку, а затем…

– А затем вытащили и спасли? – перебил его Краснов, с подозрением и даже некоторой насмешкой глядя на молодого мужчину. – А мне кажется, вы просто перебрали, Иван… э…

– Федорович, – напомнил свое отчество рабочий. – И ничего я не перебирал! Я вообще, знаете ли, пью только по праздникам, что и пытаюсь до вас донести! Вчера я возвращался с работы, шел через мост, и на меня напала какая-то тень. Швырнула в воду и утопила – понимаете, утопила! – сорвался он на крик.

– А потом спасла и исчезла? – усмехнулся Краснов.

Я же отвела глаза и поднялась на несколько ступеней, пока рабочий и следователь на повышенных тонах беседовали за пределами кабинета Краснова.

– Именно! – заявил Иван Федорович. – Я сегодня специально отпросился с работы, чтобы прийти сюда и все рассказать! А меня просто не слышат!

Он кричал, а я вдруг застыла и, медленно обернувшись, посмотрела на рабочего. Сама не знаю, что заставило меня сделать это. Иван продолжал попытки убедить следователя в серьезности происшествия, а Краснов, как я уже поняла, не верил ему ни на грамм. Лишь усмехался. Мне даже стало жаль беднягу, и я почему-то ему поверила.

– Господин! – позвала я рабочего.

Меня услышали. Мужчина обернулся, смерил меня взглядом и тут же снова принялся убеждать Краснова, повторяя свой короткий рассказ.

– Господин! – повысив голос, снова позвала я его, поняв, что меня просто не восприняли всерьез.

Краснов покосился на меня:

– Практикантка Вяземская, что вы хотите?

– Хочу поговорить с этим человеком.

Я спустилась и подошла к ним. На этот раз Иван посмотрел на меня уже более заинтересованно, сообразив, что я, пусть и простая практикантка, но приставлена к отделу, а значит, смогу как-то помочь ему.

– Да говорите, – махнул рукой следователь. – Я даже могу предоставить вам свой кабинет ненадолго. Все равно хочу пойти позавтракать. Но… – он сделал многозначительную паузу, – не ждите ничего выдающегося от рассказа этого господина, – кивнул он на рабочего.

Я и не ждала. Но выслушать хотела. Почему-то в голове промелькнула история погибшей Симы и особенно то, каким образом она получила магию жизни, которая, как ни парадоксально это звучит, этой самой жизни ей и стоила.

Иван уже с надеждой посмотрел на меня, а я указала рукой на кабинет, из которого они с Красновым вышли буквально минуту назад. Не стоило огромного труда понять, кому именно он принадлежит.

– Вернусь через пятнадцать минут, – бросил следователь и поспешил к выходу, а я предложила рабочему вернуться в кабинет и вошла следом, не закрыв до конца дверь.

Оставаться наедине с мужчиной не хотелось, а приоткрытая дверь вселяла немного спокойствия. Не то чтобы я боялась рабочего, просто во мне слишком сильны правила приличия, которые не позволяют девице на выданье оставаться один на один с явно еще холостым молодым человеком.

– Как вас зовут? – спросила я, заняв место Краснова за столом и мельком отметив, что его кабинет напоминает мне помещение, выделенное отделом для Горича.

Только с небольшой разницей. Здесь не было такого идеального порядка, как у джарганца.

– Самойлов Иван Федорович, – ответил парень. – Вы можете обращаться ко мне по имени, – добавил он и заметно присмирел.

– Я практикантка Вяземская, числюсь в отделе под руководством старшего следователя Лехно и куратора Горича, – представилась я, как того требуют правила. – Расскажите мне, что с вами произошло. Да, я здесь всего лишь практикант, но поверьте, я смогу помочь или хотя бы попытаюсь сделать это.

Он вздохнул. От предложенного стула отказался. Прошелся от стола к двери, затем развернулся и произнес:

– Вчера меня хотели убить. Или, если быть более точным, убили и вернули к жизни.

Когда я услышала его слова, сердце пропустило удар. Неужели это правда то, о чем я подумала?

Иван говорил, а я сидела и слушала, чувствуя, что это не может быть простым совпадением. Закончил он в некотором смятении чувств. Даже побледнел, а зрачки в его глазах расширились.

– Вам стоит присесть, – сказала я.

Он покачал головой:

– Мне уже пора на работу. Я отпросился всего на два часа, один из которых провел здесь, пытаясь все объяснить вашему коллеге.

– Подождите еще немного. – Я встала из-за стола, понимая, что этот рассказ должен услышать Милош. – Я хочу, чтобы вы поговорили с моим куратором.

Иван выразительно посмотрел на меня:

– То есть вы мне поверили?

– Да, – кивнула я.

– И не считаете, как этот ваш Краснов, что я напился после работы и все придумал? – подозрительно прищурил глаза мой собеседник.

– Нет. Я полагаю, что вы рассказали все так, как было на самом деле, – сказала и осеклась, прежде чем выразила свои опасения по поводу его дальнейшей судьбы.

Нет, сначала пусть поговорит с Горичем, а уж после мы вместе с куратором сделаем свои выводы.

– Пойдемте со мной, – пригласила я мужчину и двинулась к двери.

К моему облегчению, Иван спорить не стал, пошел следом.

Но, едва мы оказались в холле, как ко мне быстрым шагом подошел странного вида мужчина, в руках у которого была корзина прекрасных алых роз. Я даже запнулась. Оглядевшись по сторонам, поняла, что цветы, скорее всего, предназначаются мне, ведь в отделе больше никого из женщин нет. Толстяк в одежде посыльного широко улыбнулся и уточнил:

– Госпожа Елизавета Вяземская?

– Да, это я, – быстро ответила я.

– Это вам! – сказал толстяк и почти сунул розы мне в руки.

Я от неожиданности не смогла произнести ни слова, но длилось это замешательство недолго. Удерживая тяжелые цветы в руках, я вдруг ахнула, ощутив, как что-то больно укололо указательный палец на правой руке.

– О! – тут же воскликнул толстяк и, быстро отняв у меня корзину, извлек из кармана белоснежный платок, который спешно прижал к моему пальцу.

Я сразу увидела, как на ткани проступила алая кровь, а мужчина принялся извиняться.

– Розы, сами понимаете, госпожа, такие колючие! Это моя ошибка! Я, видимо, не срезал все колючки! Глубочайше прошу простить меня за это!

Он еще раз промокнул платком мой палец, затем с поклоном убрал его в карман и, пятясь, направился к выходу.

– Как вас впустили сюда? – спросила я, подняв взгляд от корзины. – И от кого цветы?

– О! Отправитель счел нужным остаться инкогнито, дорогая моя госпожа! И тысяча извинений за то, что вы поранились!

Он снова поклонился и вышел из здания, а я покачала головой и посмотрела на палец, на котором выступила еще одна капля крови.

– Какой грубиян, – высказался Иван, до сих пор хранивший молчание, затем подошел ко мне и протянул руку. – Вы позволите?

– Что?

Я непонимающе сдвинула брови, но рабочий уже поймал мою руку в плен и, прежде чем я успела что-то возразить, провел над ранкой ладонью, выпуская слабую магию, похожую на луч солнечного света. Секунда, – и боль вместе с ранкой исчезла. На подушечке пальца осталась лишь капля крови. «Магия жизни!» – вдруг поняла я.

Но вместе с этим пришло осознание чего-то более серьезного. «Всего одну каплю», – вспомнила я слова Тамары.

– Проклятие! – выругалась я и бросилась к двери.

Но когда оказалась за стенами отдела, доставщика цветов и след простыл. Сколько я ни осматривалась вокруг, ожидая увидеть его полную фигуру, никого, даже отдаленно похожего на этого типа, рядом не оказалось. И что самое поразительное, я совсем не помнила его лица!

– Проклятие! – повторила я в сердцах.

И тут увидела темный экипаж, подъехавший к зданию. Карету Горича я узнала сразу и, едва дождавшись, когда джарганец выберется наружу, сразу направилась к нему. Милош немного удивился, заметив меня. Горцу хватило одного взгляда, брошенного на мое лицо, чтобы вместо приветствия спросить:

– Что произошло?

Я вспомнила о приличиях и, сделав книксен, подняла взгляд.

– Господин Горич, там в холле вас ожидает один человек. Выслушайте его.

– Что за человек? Это как-то связано с нашим делом?

– Боюсь, что да, – ответила я тихо и огляделась.

– Хорошо. Идемте в отдел. – Он подхватил меня под локоть и повел за собой, на ходу спросив: – Почему вы на улице? Надеюсь, не меня встречали?

В его голосе прозвучала толика иронии.

– Не вас, – ответила я быстро и одним движением высвободила руку.

Удерживать меня джарганец не стал. Лишь кивнул магу, стоящему у дверей, и позволил мне войти в здание первой. Но я задержалась. Остановилась возле дежурного и спросила:

– Зачем вы впустили человека с цветами?

Маг удивленно моргнул.

– Что? Какого человека?

Я прищурила глаза и внимательнее посмотрела на мага. Неужели на него оказали влияние? Скорее всего, так и есть. Но тогда получается, что защита у отдела слишком слаба. Или тот, кто нам противостоит, слишком силен? Надо обязательно рассказать все Милошу, а потом и Лехно!

– Вяземская! – позвал меня Горич, нахмурив брови.

– Пойдемте, – ответила я быстро, и вместе мы вошли в здание.

Иван ждал нас там, где я оставила его, когда побежала за толстяком. У его ног стояла и корзина с розами, на которые мой куратор поглядел несколько удивленно. Я же подняла корзину и поставила ее в угол.

Как я сейчас бранила себя за необдуманность! Вот и какой из меня будущий следователь, если я попалась на такой глупости? Позволила обвести себя вокруг пальца! Но стоило держать себя в руках – во-первых, потому, что я не так уж была уверена, что цветы и моя кровь должны вызывать опасения. А во-вторых, сначала работа, а уже потом личные дела.

Взяв себя в руки, я представила Милошу Ивана, добавив:

– Вам обязательно надо поговорить с этим человеком, господин Горич.

Горич не стал задавать лишних вопросов, и мне было приятно его доверие.

– Хорошо, – только сказал он и добавил: – Пойдемте ко мне в кабинет.

– Что? – возмутился Иван. – Мне придется снова рассказывать обо всем, что произошло?

Он явно был немного на взводе.

– Придется, господин Самойлов. Так сказать, все из первых уст.

Я улыбнулась и пошла за мужчинами, уверенная в том, что, когда джарганец услышит рассказ рабочего, он сделает такие же выводы, какие сделала я.

Все то время, пока Иван в очередной раз пересказывал все, что с ним приключилось, я сидела в сторонке и думала уже о себе. А точнее, о той капле крови, которую у меня столь нагло и хитро выкрали. Кто бы мог подумать, что злоумышленник рискнет провернуть все в отделе по расследованию темных дел! Это же сколько надо иметь наглости и самомнения, чтобы под носом у магов совершить такое! И я тоже хороша. Уши развесила, позволила обвести себя вокруг пальца, как ребенок, у которого отняли на улице игрушку, пока нянечка отвлеклась на яркую витрину.

Я подняла взгляд и посмотрела на Горича. Он словно почувствовал меня и посмотрел в ответ. Не знаю, о чем подумал куратор, а вот я вдруг поняла, что хочу посоветоваться с ним и, возможно, даже доверить свою тайну и тайну наследства. Что, если джарганец мне поможет? Он опытный маг и человек бывалый, не то что я, домашняя девочка, которая и за пределы столицы не выезжала толком.

И если графиня получила мою кровь, то нетрудно догадаться, для чего именно она ей понадобилась. Не отравить меня, конечно же нет. И не использовать в каком-то заклятии. Кровь нужна ей, чтобы попасть в тайный кабинет дяди, и кто знает, вдруг, пока я сижу здесь, выслушивая рассказ рабочего, в этот самый миг Явлонская открывает тайную дверь и заходит в комнату с артефактами, туда, где хранится столь нужное ей зеркало? «Совсем простое», как пыталась заверить меня хитрая ведьма. Да ни один, даже самый сумасшедший коллекционер не отдаст за простое зеркало целое состояние! В этом была ошибка Явлонской. Она лишь распалила мой интерес, предложив подобную сумму.

Тем временем Самойлов закончил рассказ, и Милош, облокотившись на стол, задумчиво посмотрел на мужчину. Несколько секунд он просто молчал. Иван, явно уже раздраженный, поднялся на ноги и проговорил:

– Я рассказал все, что знаю. Теперь мне пора на работу. Если я опоздаю, то меня попросту уволят.

– Постойте, – резко произнес мой куратор. – Я бы не советовал вам покидать здание отдела.

– Что? Это что, шутка такая?

Рабочий смерил Горича взглядом и, развернувшись, не прощаясь, направился к выходу из кабинета. Я недоуменно посмотрела на Ивана, а Милош сделал лишь короткий взмах рукой, и дверь, за ручку которой уже взялся Самойлов, заперлась. Иван дернул за ручку раз, другой. Затем, сообразив, в чем дело, резко развернулся и вскрикнул:

– Что за шутки? Немедленно откройте!

– Я не могу. Вы останетесь здесь, – спокойно ответил мой куратор и встал из-за стола.

– Вы не имеете права удерживать меня здесь силой! Я пришел заявить о нападении, и вы должны искать сумасшедшего, который промышляет на улицах по ночам, а не удерживать честных граждан!

– И мы непременно найдем мага, который пытался вас убить, – так же спокойно отозвался Милош. – Но дело в том, что если я не ошибаюсь – а скорее всего, так и есть, – то вам грозит опасность.

– Что?

Прыти в Иване на миг поубавилось. Горец приблизился к рабочему и взял его за руку.

– Ваша магия. Она ведь изменилась, не так ли?

– Он залечил мне порез! – поддакнула я, уже понимая, к чему клонит куратор.

О да! Мы с ним думали совершенно одинаково. Тот, кто убил бедную гувернантку и отнял ее силу и душу, уже не ищет слишком редких магов света, а пытается создавать их, и, кажется, вполне успешно. А значит, жизнь Ивана – под угрозой.

– При чем здесь моя магия? – вспыхнул в негодовании парень. – Я вообще на работу опаздываю! – добавил он и снова что было силы дернул дверную ручку.

– Вам дорога ваша жизнь? – тут же спросил Горич, и Самойлов замер. – Ваша магия изменилась, и вы сами это чувствуете. Тот, кто на вас напал, специально утопил вас, а потом вернул к жизни. Но не злой шутки ради, а потому, что намеревается убить и отнять вашу душу, – коротко и веско изложил суть горец.

Самойлов нахмурил брови. На миг мне показалось, что он поверит, но нет. Во взгляде рабочего промелькнуло нечто такое, что я поняла – нам его не удержать. А это плохо. Очень плохо.

– Немедленно выпустите меня, – важно потребовал он.

Такой тон подошел бы высокородному аристократу, а не рабочему с завода.

– Не могу, – пожал плечами Горич и с легкой улыбкой наклонился к Самойлову.

Он коснулся его лба пальцами правой руки, и миг спустя Иван закрыл глаза и начал оседать, лишившись сознания. Милош с легкостью подхватил его на руки, оттащил к столу и усадил на стул, покосившись на меня.

– Мы нарушаем его права, – прошептала я тихо.

– Мы спасаем ему жизнь, – ответил джарганец, и я не стала возражать, понимая правильность действий куратора.

Но раз с Самойловым было все решено, мне следовало без промедления отправиться в свой дом. Сегодня там работали слуги – приводили в порядок жилые комнаты, мыли, убирали, стирали шторы и чистили мебель. Я отчаянно надеялась, что Явлонская не осмелится явиться за зеркалом именно сегодня и сейчас, но сомнения были.

– Господин Горич, – произнесла я, – мы можем оставить Самойлова здесь под охраной?

Он смерил меня взглядом.

– Что-то произошло? – только и спросил горец.

– Да. И боюсь, мне нужна ваша помощь, – призналась я не столько ему, сколько себе самой.

Горич оглянулся на спящего рабочего и кивнул:

– Да. Я сейчас улажу вопрос с охраной нашего друга и буду полностью в вашем распоряжении.

– Благодарю, – ответила я.

И ничуть не пожалела о своем решении открыться куратору.

* * *

Добираться было решено в экипаже Горича. Я назвала адрес кучеру, после чего забралась в салон черной кареты вместе с куратором и, едва мы тронулись с места, посмотрела на Милоша.

– Итак, что у вас приключилось? – просто спросил он.

Я попыталась объяснить. Начала рассказ с того момента, когда получила в наследство дом дяди вместе с его коллекцией, поведала о том, как графиня Явлонская не раз пыталась выманить у меня один из наследных артефактов. Не умолчала и о том, что случилось этим утром и как у меня похитили самым подлым образом кровь, выразив свои подозрения по поводу причастности Софьи Александровны.

– Как вы узнали про кровь? – выслушав мой рассказ, спросил джарганец.

Все время, пока я говорила, он оставался спокоен и внимателен, смотрел очень пристально и не перебивал. И это был первый вопрос, прозвучавший из его уст. Решив быть честной до конца, я рассказала ему о Тамаре и о ее вылазках.

Кошка горца заинтриговала. Он откинулся на спинку сиденья.

– Кто она такая, эта ваша Тома? Ведь не просто кошка. Обычные кошки не разговаривают.

– Да, вы правы… Я нашла ее почти год назад. Мы с родителями тогда отправились в провинцию проведать родню. У меня были каникулы, и путешествие казалось отличным способом отвлечься от учебы и развеяться на природе.

Я вздохнула и бросила взгляд в окно, понимая, что уже скоро мы прибудем на место. Стараясь не волноваться и успокаивая себя тем, что графиня (если это, конечно, она) не в курсе того, что я знаю о ее планах, а потому вряд ли станет действовать немедля, продолжила говорить.

Кошку я нашла в лесу совершенно случайно – ехала верхом через лес и услышала жалобное мяуканье. Вид у Тамары был тот еще. Вся в крови, с перебитой лапой и вырванными клочками темной шерсти, она казалась тощим скелетиком, которому осталось недолго жить на этом свете. Конечно же, я не смогла проехать мимо. Завернув кошку в подол верхней юбки, я отвезла ее в поместье тетушки и, вопреки матушкиным мольбам выбросить животное и дать ему спокойно умереть, выходила и забрала с собой в столицу.

– Она не сразу заговорила, – призналась я. – Некоторое время Тамара молчала, и я ее называла не по имени, а просто «кошка». Затем она, видимо, поняла, что мне можно доверять, и заговорила.

Вспомнив этот момент, я невольно улыбнулась. Тома умеет удивлять. Помню, я тогда едва не подпрыгнула на месте и с трудом удержалась от использования силы. А затем поняла, что моя живая находка – просто анимаг, который по какой-то случайности или в силу обстоятельств не может вернуть себе человеческий облик.

– Очень интересно, – сказал Горич. – Вы мне покажете свою подругу?

– А вы можете помочь ей вернуть человеческий облик? – спросила я с надеждой.

– Для этого мне надо посмотреть на нее, поговорить и понять, что предшествовало тому, что она застряла в теле кошки.

– Боюсь, что она не помнит подробностей, – вздохнула я, вдруг осознав, насколько спокойно вот так общаться со своим куратором.

Определенно, теперь я верила в то, что мы сработаемся. Вот точно сработаемся!

– Понятно, – ответил джарганец.

Экипаж, завернув за угол, выехал на дорогу, вдоль которой тянулась высокая стена, окружающая дом, доставшийся мне по наследству.

– Кажется, мы приехали? – спросил Горич.

Экипаж остановился у ворот, и куратор первым выбрался из салона. Он предложил мне руку, которую я с радостью приняла и ощутила, как сильные пальцы мага придерживают мои. Отчего-то, не удержавшись, я подняла взгляд и посмотрела в лицо Милошу. Он же, отпустив мою руку, отвернулся и взглянул на дом, взирающий на нас глазницами окон.

– Интересное здание, – произнес он.

– Пойдемте, – предложила я.

Велев своему кучеру ждать, Милош направился вперед, чтобы открыть передо мной ворота. Мы пошли по ухоженной тропинке к дому.

Только теперь я заметила, что два окна первого этажа распахнуты настежь. Голоса, доносящиеся из дома, подействовали на меня как лучшее успокоительное. Я сразу поняла, что это слуги, присланные отцом, наводят порядок. Но внутри, где-то очень глубоко, меня все же не отпускала тонкая ниточка тревоги.

Я знала, что Явлонская – сильный маг. Что, если она вошла в дом, сумев отвести глаза слугам? Что, если уже забралась в тайный кабинет дядюшки и в этот самый момент крадет зеркало?

Отчего-то мысль о том, что Софья Александровна ворует чужое, вызвала невольную улыбку. Я даже представила себе, как она, сунув зеркало под мышку, крадется через тайный ход с намерением вынести зеркало из моего дома. Мысль, конечно, глупая, но оттого не менее яркая.

– Вы улыбаетесь, – заметил Милош. – Вспомнили что-то хорошее?

– Не совсем, – ответила я и тут же заметила, как из глубины парка к нам направляется смотритель.

Вид у него был недовольный, но едва мужчина увидел меня, как тут же перестал хмуриться и низко поклонился.

– Это вы, госпожа княжна, – проговорил он, снимая с головы широкополую соломенную шляпу. – А я-то невольно подумал, что зашел кто-то чужой.

– Нет, Харитон, это я.

– А что, часто здесь ходят непрошеные гости? – вдруг спросил у смотрителя куратор.

Харитон покосился на Горича и кивнул.

– Да бывает. Особенно после смерти князя Вяземского. Бродили все кому не лень. Я-то, знамо дело, гонял…

Харитон посмотрел на меня, снова поклонился и ушел.

Мы с Милошем поднялись по ступеням и вошли в дом. Холл поразил чистотой и свежим воздухом, а еще солнцем, которое заливало пол. Повсюду копошились слуги, которые, едва завидев меня, тут же оставляли все дела и спешили кланяться, приветствуя хозяйку дома.

Мне же было немного не до них. Все, что я сейчас хотела, – это проверить тайник и убедиться в том, что зеркало на месте. И если это так, то показать его Горичу. Возможно, куратор сможет дать ответ, что за зеркало мне досталось и почему оно так необходимо Явлонской.

Поприветствовав слуг, я поспешила в дядин кабинет, стараясь не обращать внимания на то, что нас с Милошем провожают заинтересованными взглядами. Внутри с помощью рычага я открыла тайный проход, а после показала, как открывается доступ в настоящий кабинет дядюшки Петра.

Стоило нам войти в комнату, как мимо пролетел призрак уже знакомой мне девушки. Горич даже бровью не повел, заметив призрачную хранительницу тайн, но поглядел на нее не без интереса. Затем обвел взглядом бесконечные артефакты рода Вяземских, собранные в одном помещении, и шагнул вперед.

– Здесь целое состояние, – проговорил он.

Но в голосе горца я не услышала и намека на зависть. Он просто констатировал факт.

– Я была здесь всего один раз, – сказала я и покосилась на девушку-призрака, которая отлетела от нас и зависла перед зеркалом, тем самым, которое было так необходимо Явлонской. – Еще не успела все хорошенько осмотреть здесь, но непременно сделаю это и составлю список артефактов, – продолжила я, глядя, как Милош безошибочно направляется прямиком к зеркалу.

Вот только он не дошел до него несколько шагов – призрак, раскинув в стороны руки, преградила куратору путь.

– Вяземская! – позвал меня Горич. – Я не стану уничтожать эту сущность, поэтому прошу, подойдите. Мне кажется, без вас я не смогу осмотреть зеркало.

– Ой, да… – пробормотала я, ругая себя за то, что отвлеклась и смотрела по сторонам, пытаясь понять, был ли кто-то в кабинете.

Впрочем, проще спросить у призрака.

Стоило мне приблизиться, как призрачная девушка сразу успокоилась и посмотрела на меня пустым, ничего не выражающим взглядом.

– Как ее зовут? – тихо спросил у меня Милош.

– Понятия не имею. Она ничего не помнит о себе, кроме того, что должна была мне передать.

Джарганец кивнул:

– Отвлеките ее. Я хочу осмотреть зеркало.

– Хорошо, – согласилась я и взмахом руки поманила девушку к себе.

Призрак с неохотой подлетела, при этом держа моего спутника в поле зрения. И пока Милош рассматривал зеркало, не прикасаясь к нему руками, я спрашивала у девушки, не наблюдалось ли в кабинете кого-то постороннего, хотя уже и сама поняла, что никто сюда не приходил. И девушка подтвердила мои догадки.

– Это друг, – добавила я, указав на Горича.

– Он мне не нравится. Он смотрит на зеркало, – прошипела призрак, и волосы ее качнулись, похожие на паутину.

Я только теперь заметила, что девушка сменила прическу. Теперь ее волосы, белые, цвета прозрачной седины, были распущены, и их движение напоминало колыхание водорослей под толщей воды.

– Он друг, – повторила я, внимательно глядя на девушку, и уточнила на всякий случай: – А ты не вспомнила свое имя?

Она опустила голову и снова принялась размышлять. Затем подняла взгляд и проговорила:

– Не знаю. Я здесь, чтобы приглядывать за зеркалом и рассказать вам, как открыть дверь.

Вздохнув, я отвернулась. Ничего нового от девушки узнать не удалось.

– Вяземская, подойдите-ка сюда, – не оглядываясь, позвал меня вдруг джарганец.

– Вы что-то нашли? – поинтересовалась я и подошла.

– Вы позволите мне использовать магию?

Я недоуменно посмотрела на куратора.

– Зеркало не простое, и это факт. Не стала бы графиня предлагать такие деньги за обычную старинную безделушку.

– Я того же мнения, господин Горич, – согласилась я, радуясь тому, что поделилась своей тайной с ним.

Мне казалось, он может мне помочь. Вряд ли я справлюсь сама.

– Только сперва я установлю защиту, – предупредил меня маг. – Встаньте ближе, Вяземская.

Я подошла, сократив расстояние между нами до ничтожного, но тут Милош взял меня за руку и так притянул к себе, что мы оказались просто в неприличной близости друг к другу. Получалось, что я почти обняла джарганца. Но, несмотря на то что при этом испытывала некоторое возмущение и негодование, в глубине души я вдруг поняла, что мне приятно ощущать тепло его тела и силу руки, удерживающей мою.

Горич поднял правую руку и простер ее над нами. С его губ сорвалось какое-то заклинание, произнесенное на джарганском, и пространство вокруг нас покачнулось прозрачной рябью. Сама не знаю почему, но я вдруг вцепилась в мужчину, обхватив его за талию, отчего мы стали еще ближе. Это освободило магу руки. Он вытянул их вперед, и с его пальцев сорвалась магия – темная, клубящаяся, будто дым. Она потянулась к зеркалу и миг спустя ударилась о его поверхность. Секунда, другая… Сердце пропустило удар. Где-то за спиной зашипела призрак, возмущаясь столь варварским отношением к дорогому артефакту, а затем рама зеркала потемнела до черноты, а сама отражающая поверхность вдруг вспыхнула ярким светом, заставив нас с Милошем зажмуриться.

Сколько длилось это свечение, не знаю. Но, услышав голос куратора, я открыла глаза и увидела то, что он пытался мне показать.

– Смотрите, Елизавета, – проговорил он, назвав меня по имени.

Я сделала вид, что не заметила столь фамильярного обращения к своей особе, и во все глаза уставилась на раму, на поверхности которой горели странные знаки, больше похожие на древние северные руны.

– Что это, господин Горич? – только и ахнула я.

Щелчком пальцев сняв непригодившуюся защиту, Милош подошел ближе к зеркалу. Он смотрел не на руны, а на то, что отражалось в самом зеркале.

– Смотрите, Лиза, – то ли попросил, то ли приказал он, и я увидела.

Это был уже знакомый нам черный силуэт, не имеющий пола. Нечто жуткое, отчего все волоски на коже встали дыбом, находилось будто бы по другую сторону зеркала. Я не сразу поняла, что зеркало показывает нам убийцу. Но почему? Как такое возможно?

– Что это? – спросила я шепотом.

Тень в отражении вдруг застыла и миг спустя резко обернулась. Пространство вокруг вспыхнуло ярким светом. Мне показалось, что все повторилось в точности как тогда, в первый раз, в переулке на месте убийства бедной гувернантки.

– А-а-а! – закричала я.

Горич выругался. В воздухе прозвучали его слова, резкие, немного гортанные – какое-то заклинание на джарганском. А затем раздался вопль такой силы, что ему позавидовала бы банши. Я покачнулась и, наверное, упала бы, не подхвати меня куратор на руки.

Крик в тот же миг оборвался. Свет, заливавший кабинет, исчез. Я открыла глаза и поняла, что лежу на руках у Милоша, а над нами, заломив руки, летает призрак, похожая на безумицу из дома умалишенных.

– Вы в порядке? – спокойно спросил куратор, но его взгляд выдавал волнение.

Темные глаза были полны тревоги, которую я, признаться, разделяла.

– Кажется, да.

– Сможете встать?

Я сделала попытку, и получилось. Джарганец поддержал меня и отпустил, лишь когда я благодарно кивнула, заверив его, что со мной уже все в полном порядке.

Я оглядела кабинет, удивившись, как сосуды и стекла не лопнули от дикого вопля. Впрочем, сейчас это было неважно. Все было цело, и слава богам.

Призрак опустилась ниже и села на раму зеркала, которое снова стало самым обыкновенным. Но смотрела она на Горича так, будто он вломился в кабинет без моего ведома.

– Вы что-нибудь поняли? – спросила я у куратора. – Что это за зеркало?

– Кое-что понял, – ответил он. – Но давайте покинем кабинет. Вам нужен свежий воздух. Хотя, прежде чем мы уйдем, я хотел бы предложить вам сменить защиту на двери.

– Как? – спросила я, но тут же добавила: – Если это возможно, буду вам премного благодарна.

– Мы сделаем так, что дверь можно будет открывать каплей крови и отпечатком вашей ауры. Это, поверьте, невозможно украсть или подделать. Если графиня Явлонская заявится в тайник с целью похитить то, что ей не принадлежит, ее будет ждать горькое разочарование.

– А вы это умеете?

– Умею, – заверил меня Горич и предложил руку, за которую я с благодарностью ухватилась, как утопающий – за соломинку.

Мы покинули кабинет в молчании. Призрак, сидя на зеркале, проводила нас потускневшим и равнодушным взглядом. Закрыв дверь, Милош попросил меня прижать ладонь к поверхности.

– Больно не будет, – заверил меня маг. – Просто небольшой дискомфорт.

– Хорошо, – согласилась я, доверившись этому мужчине.

Он положил поверх моей руки свою и принялся что-то говорить. Язык был джарганский, но какой-то отличный от современного. Я предположила, что говорил мой куратор на древнем языке своего народа.

Горич не обманул. Некоторое время ладонь жгло, сквозь нее проступал приглушенный свет, а затем все закончилось, и мою руку отпустили.

– Теперь, помимо капли крови, понадобится слепок вашей ауры, – произнес Милош. – Иначе дверь не открыть.

– Получается, что открыть ее могу только я одна? – уточнила я.

– Да. Позже, когда все успокоится, я смогу снять эту защиту, если вы, Вяземская, захотите.

– Спасибо, – только и ответила я, и вместе с Милошем мы направились к выходу из тоннеля.