На улице, где произошло убийство, сегодня было удивительно людно. Поэтому, когда экипаж остановился напротив тупика, мы остались в салоне и принялись ждать, когда поток горожан поредеет. Конечно, можно было бы применить магию и заставить людей отвлечься, но это сработало бы на одного-трех человек, а не на толпу, в два потока текущую по обе стороны улицы. На экипаж не обращали внимания. По крайней мере, это Милош смог нам обеспечить.

Сегодня мы приехали на его карете, той самой, с которой долго не могли разминуться, когда возвращались с родителями от Ростоцкого, и оттого мне было несколько неуютно. Но я пыталась отвлечься, то рассматривая предполагаемый портрет жертвы и надеясь, что мы на верном пути, то глядя в окно на прохожих – людей в основном из рабочего класса. Чуть дальше, за кварталом, располагается завод. Видимо, мы попали на пересменку. Люди были в рабочей одежде совсем простого покроя, разительно отличающейся от моего дорогого платья.

– А ведь среди этих рабочих есть те, в ком чувствуется сила, – проговорил Горич, видимо, чтобы разбить затянувшееся молчание.

Господин Седых, наш целитель, довольно молодой мужчина с острой бородкой и очками на носу, согласно кивнул, отметив:

– Сила есть, но ее – крохи. Порой люди даже сами не замечают в себе магию. А ведь ее так просто различить. Кто-то может предугадать какое-то событие, но списывает все на совпадение. Кто-то видит насквозь других людей, их характер, желания. Кто-то просто талантлив в своей профессии, но думает, что его способности – результат долгого и кропотливого труда над собой, обучения и практики.

– И они правы, – проговорила я, поднимая глаза от портрета. – Что такое талант, если не сама магия?

Милош посмотрел на меня и, странно улыбнувшись, вдруг бросил взгляд в окно экипажа и произнес:

– Кажется, мы можем выходить.

И он оказался прав – улица почти опустела. Несколько человек, торопливо спешащих к месту работы, были для нас не помехой. Седых первым выбрался из экипажа, за ним последовал джарганец. Он подал мне руку и помог покинуть салон.

Сжимая пальцами портрет, я посмотрела в глубь тупика, ощутив некоторое волнение. Слишком свежи были воспоминания о загадочном убийце и о ярком свете, который излучала душа несчастной. Увижу ли я их снова? Наверное, да. Но теперь я готова и не обернусь на свет.

Место происшествия все еще было скрыто магией, и мы проскользнули под полог, не замеченные никем, кроме кучера. Но он, видимо, привыкший работать с Милошем, только зевнул и поудобнее устроился на облучке, скрестив руки на груди. Лошади стояли смирно. Опустив головы, они шевелили губами и тоже ждали.

– Плохое место, – проговорил целитель.

– Да. Там, где происходят убийства, хорошего мало, – кивнула я.

Седых оглядел силуэт из пепла и вздохнул.

– Тот, кто проделал это, умен. Здесь нет работы ни для кого, даже для некроманта. Не помню, чтобы можно было поднять тело из пепла, – проговорил он.

Горич протянул мне цепочку, принадлежавшую Серафиме, и я на миг сжала ее в ладони, согревая своим теплом.

– Из пепла можно, если сильно постараться и потратить много сил. Но душа… Если нет души, то и поднимать некого, – сказал Милош.

Я же, решив не откладывать в долгий ящик то, что нужно сделать, присела, подобрав юбки, осторожно положила на силуэт портрет, туда же добавила и цепочку, затем простерла ладони над пеплом и выпустила магию. И все повторилось. По телу пробежала легкая дрожь, вызванная скорее волнением, чем силой. Затем стало тепло, и вокруг заструился свет. Я пристально смотрела на происходящее. Снова увидела девушку, которая забежала в тупик. Увидела и почти прочувствовала ее отчаяние, ее страх. Поднявшись на ноги, я потянулась к Горичу, намереваясь взять его за руку и показать то, что вижу сама. На губах всего на секунду расцвела улыбка, когда несчастная вдруг повернулась ко мне и ее черный образ начал плыть, приобретая черты и краски. Секунда, другая… Все произошло слишком быстро, но я успела почувствовать, как Милош взял меня за руку, и поняла, что мы видим одно и то же.

– Это она! – прошептала я.

– Не смотрите назад, – велел горец, и мне стоило огромного труда просто закрыть глаза до того, как нестерпимо яркий свет умирающей души залил пространство.

Я успела лишь услышать, как Горич велел Седых зажмуриться, а когда снова открыла глаза, все закончилось. Мы стояли там же, в тупике. Вернулись звуки, и я отчетливо слышала, как фыркнула одна из лошадей. Милош отпустил мою руку и встал напротив, с тревогой глядя мне в глаза.

– Как вы, Вяземская?

– Отлично, – ответила я и добавила поспешно: – Это она. Девушка, которую мы искали.

Джарганец переглянулся с целителем и кивнул. Он наклонился, поднял портрет и цепочку, сдул прилипший пепел, свернул все и отправил в карман.

– Отлично. Теперь нам надо узнать, что в ней было настолько особенного, что убийца выбрал ее.

– А вы не предполагаете, что жертвы могут быть случайными? – спросил Седых, когда мы уже выбрались из-под полога и направились к экипажу Горича.

– Маловероятно, – ответил Милош и, открыв передо мной дверцу кареты, помог забраться внутрь.

– Куда мы теперь? – спросила я.

Горич назвал своему кучеру какой-то адрес и сел в экипаж.

– Куда? – спросил он с усмешкой. – Отправимся в дом, где работала Климова, и попросим разрешения осмотреть ее комнату.

– Я могу попробовать призвать прошлое и заглянуть в него, – проговорила я тихо. – Вдруг мы что-то поймем из поведения Серафимы?

– Сомневаюсь, – пожал плечами Милош. – Но попробовать стоит.

Ехали мы долго. Как оказалось, дом Беловых, где работала гувернанткой погибшая, располагается в хорошем зеленом районе столицы. Не так далеко от центра, но на удалении от ремесленных кварталов и, конечно же, завода.

Я ехала и удивлялась, как Серафима могла оказаться так далеко от места работы. Что она делала в том тупике? Вопросы множились, а ответов пока не было ни одного.

* * *

Госпожа Белова не имела возможности выходить в свет. Я впервые видела эту женщину и поняла, что, скорее всего, ее семья принадлежит к купеческой гильдии, у которой свой круг общения.

На стук нам открыла служанка. Проводив нас в холл с высокими потолками и множеством цветочных горшков, девушка удалилась, чтобы сообщить хозяйке дома о приходе следователей.

Вскоре мы увидели и саму Белову. Она важно вышла из гостиной, держа на руках маленькую пушистую собачку, и, мило улыбнувшись, кивком ответила на приветствие мужчин, особенно выделив джарганца.

– О, господин Горич! – проговорила она. – Какими судьбами?

На меня женщина взглянула лишь мимолетно, без признаков интереса, и я удержала улыбку, стараясь оставаться сдержанной, как и полагается сотруднику отдела.

– Добрый день, госпожа Белова. – Милош достал цепочку, принадлежавшую Серафиме, и сказал: – Вот, пришел вернуть украшение. И прошу позволения мне и моим коллегам осмотреть комнату, в которой жила ваша работница.

– Жила? – переспросила хозяйка дома, и улыбка тут же исчезла с ее губ.

– Боюсь, что у нас плохие новости. Девушка погибла.

Милош не стал вдаваться в подробности, хотя я успела заметить, как вспыхнули от любопытства глаза Беловой.

– Жаль, – произнесла она. – Что с ней случилось?

– Увы, пока я не могу разглашать данную информацию. Если у вас есть адрес родственников погибшей, прошу предоставить его нам. Мы напишем ее семье.

Белова покачала головой:

– Увы, адреса нет. Но я могу дать рекомендательные письма, которые мне предоставила Сима, когда устраивалась на работу. Возможно, вы сможете узнать больше от ее прежних работодателей. Девушка до меня работала у кого-то в провинции.

– Благодарю, – поклонился Милош и мило улыбнулся, так, что я подумала: джарганец умеет быть очень любезным, когда этого хочет.

– Клим! – крикнула хозяйка, повернувшись в сторону арочного прохода, за которым виднелся зал с мраморным полом и уголком камина.

Несколько секунд спустя на зов явился высокий пожилой мужчина в ливрее. Белова важно взмахнула рукой, подзывая Клима ближе.

– Клим, будьте любезны, проводите наших гостей в комнату к Серафиме. Пусть осмотрятся.

Слуга был немного удивлен, и я понимаю почему. Ему не нравилась мысль, что кто-то посторонний будет копаться в вещах гувернантки.

– Мы из отдела по расследованию темных дел, – спокойно пояснил Горич, и слуга кивнул, поймав недовольный взгляд Беловой.

Кажется, ей не понравилось, что он пусть и взглядом, но выказал неповиновение ее приказу.

Почесав собачку за ухом, женщина благосклонно кивнула горцу и, проговорив «чувствуйте себя как дома, господа», удалилась в гостиную, важная, как сама царица.

Проводив Белову взглядом, джарганец обратился к Климу:

– Ну что же, любезный, проводите нас в комнату Климовой.

– Да, господин, – поклонился слуга и пошел вперед, направляясь в крыло для прислуги, но уже через минуту не выдержал, обернулся и спросил: – Прошу простить мою несдержанность, господа следователи, но что случилось с Симой?

– Боюсь, у нас дурные новости, – сказала я.

Он помрачнел:

– Я так и думал. Она была очень пунктуальной и вежливой девушкой, никогда никому не грубила. А тут пропала на несколько дней. Госпожа бросилась проверять свои безделушки – заподозрила, что Сима что-то украла и сбежала. Да только Серафима не была такой.

Меня заинтересовала откровенность Клима. Конечно, слугам неприлично обсуждать своих господ. Полагаю, Белова – женщина с непростым характером, но и это не оправдывает слугу.

Впрочем, не мне судить. В этой ситуации стоило попробовать разговорить лакея, тем более что он и сам, кажется, был не против обсудить Серафиму. Я покосилась на Милоша. Кажется, джарганец был того же мнения, что и я. Но пока он молчал, и я решила подыграть.

– Вот ее комната, – сказал слуга.

Комната Серафимы оказалась совсем маленькой, в ней умещались лишь кровать, письменный стол и шкаф с вещами, а на подоконнике единственного окна лежали несколько книг. Кровать была аккуратно застелена, на столе царил порядок, и я сделала вывод, что, покидая это место, Серафима точно не спешила и, скорее всего, не собиралась никуда убегать. Складывалось впечатление, что девушка ушла на какую-то встречу или по важному делу, но без страха. Милош огляделся, но без особого интереса, затем повернулся к Климу:

– Скажите, Серафима дружила с кем-то из слуг в этом доме, или, может, у нее были подруги, о которых она упоминала?

Лакей пожал плечами, и, пока Седых осматривал письменный стол на предмет писем и адресов, да и вообще любой зацепки, Горич продолжал расспрашивать Клима.

– Она не особо дружила с нашими девушками, да и сами понимаете, слуги стоят на ступеньку ниже гувернанток. Ела она всегда у себя – господа за стол ее не приглашали, а трапезничать на кухне неприлично. Но была ко всем мила, никогда не зазнавалась. Вроде она из мелких дворян. Говорила правильно, была довольно образованна. – Он осекся и посмотрел на Горича уже более внимательно: – Я сказал «была»…

– Она погибла, – кивнул Милош, подтверждая догадку лакея.

– Это ужасно, – только и сказал слуга.

– Возможно, вы заметили, не приходил ли к ней кавалер? Или, возможно, девушка сама ходила на свидания? Подобное ведь сложно утаить в таком большом доме, где даже у стен есть глаза и уши, – спросил джарганец.

– Увы, – развел руками Клим, – ничего такого.

Милош кивнул, затем бросил взгляд на Седых и подозвал его ближе.

– Расспросите Клима в коридоре, – велел он целителю. – Нам с практиканткой Вяземской нужно несколько минут побыть в этой комнате для проведения следственного эксперимента.

Услышав такие слова, я понимающе кивнула. Сейчас мне придется снова продемонстрировать свои силы. Здесь, где даже воздух пропитан аурой убитой, мне, возможно, удастся воссоздать фрагменты ее прошлой жизни. И я отчаянно надеялась, что все получится, что мы найдем зацепку.

Лакей некоторое время колебался, но потом все же вышел, и Седых направился следом за ним. Не знаю, о чем целитель из отдела собирался разговаривать с Климом, но нам с Милошем предстояло окунуться в прошлое, и я не стала медлить.

Я решительно подошла к шкафу и, открыв его, опустила взгляд туда, где обычно стоят коробки с нижним бельем. У меня для этих личных вещиц выделена целая полка, но Сима не могла позволить себе подобную роскошь. Присев, я достала коробку и перенесла ее на кровать. Открыв, нашла тонкую ночную сорочку из шелка и осторожно разложила ее на покрывале, отмечая, что вещица эта – довольно дорогая. Кем бы ни была эта Сима, белье у нее достойно княжны. Склонившись над сорочкой, я протянула над ней руки ладонями вниз. Прикрыв глаза, призвала магию. Тепло потекло по коже, кончики пальцев закололо, я резко опустила правую руку и коснулась сорочки Симы, создавая связь между собой и ее носительницей.

– Господин Горич, дайте руку, – не размыкая глаз, попросила я, протягивая левую руку в пустоту.

Через секунду моих пальцев коснулись мужские, сильные и очень горячие. Я невольно вздрогнула и, открыв глаза, увидела, как преобразилась комната, наполнившись темными образами. Все они принадлежали Серафиме, и чем сильнее я всматривалась в мелькающие передо мной силуэты прошлого, тем отчетливее становились черты девушки. И уже из черного силуэта передо мной возникла хозяйка комнаты, миловидная, с нежным овалом лица и чудесными вьющимися волосами.

Вот она сидит перед зеркалом и проводит гребнем по волосам. Вот поправляет шляпку и улыбается. Вот торопливо собирает в охапку книги и бежит к двери, наверняка спеша к своим ученикам или ученику – не помню, сколько у Беловой детей, да это и неважно. Вот она стоит у окна с чашкой чая и смотрит, как во дворе медленно вспыхивают фонари и опускается ночь. А вот…

Тут я, кажется, немного сильнее, чем хотела, сжала руку Милоша и замерла, не в силах произнести ни слова. Я увидела гувернантку, которая сидела на постели и творила магию. Но магию непростую.

– Что это? – прошептала я одними губами.

Серафима забралась на кровать, уселась, скрестив ноги, как деревенская девчонка, и, подняв руки, принялась смотреть на магию, которая горела меж ее ладоней. Магия была подобна маленькому солнцу, и, глядя на нее, Сима улыбалась и была счастлива. Я чувствовала, как ее переполняет радость, и у меня самой стало как-то легко на душе.

А затем прошлое пошло рябью. Так бывает с зеркалом озера, когда в него кто-то бросает камень. Секунда, другая, и все исчезло, а я покачнулась назад и ощутила, как Милош отпустил мою руку, но тут же придержал меня за талию.

– Вы в порядке, Вяземская? – спросил он мягко.

– Что это было? – спросила я, обернувшись к куратору.

Он отпустил меня, как-то резко заложил руки за спину и отступил на шаг.

– Я никогда прежде не видела такой магии, – продолжила я тихо. – Похоже на магию света, но какого-то иного характера.

– Мне кажется, это ответ, – посмотрев мне в глаза, проговорил джарганец.

Я открыла было рот, чтобы спросить, что он имеет в виду, но тут в дверь комнаты тихо, но требовательно постучали.

– После объясню, – бросил Горич.

Миг спустя в помещение вошли Седых и Клим. С ними была и госпожа Белова, уже без собачки. Она переступила порог с самым важным видом и протянула Милошу бумаги.

– Вот, рекомендательные письма Симы.

– Благодарю, – поклонился горец, а я удивленно подумала: почему сама хозяйка дома принесла следователю бумаги, если могла передать их с кем-то из прислуги?

– Надеюсь, я смогла помочь, – произнесла Белова и почти мило улыбнулась.

Милош пролистал документы и, подняв взгляд на женщину, уточнил:

– Я могу забрать их?

– Конечно, – ответила она с улыбкой. – Сомневаюсь, что кому-то понадобятся чужие рекомендательные письма. И да, господин Горич, когда найдете родственников бедняжки, сообщите мне. Я распоряжусь, чтобы им отправили ее вещи.

– Это очень благородно с вашей стороны, – улыбнулся джарганец.

– Вы имеете дар нравиться людям, – не выдержала я спустя несколько минут, когда мы покинули дом Беловой.

Седых отчего-то хмыкнул, а Горич не сказал ни слова в ответ на мою фразу.

Мы с целителем забрались в экипаж. Прежде чем присоединиться к нам, Милош велел своему кучеру ехать в отдел.

– Что, на сегодня все? – спросила я, ощущая усталость после использования силы.

– Да, – ответил мой куратор и вдруг удивил.

Покопавшись в кармане, он достал небольшую плитку шоколада и протянул ее мне.

– Ешьте, Вяземская. Вам надо.

Я фыркнула, но сладость приняла, а про себя решила, что с завтрашнего дня буду брать с собой шоколад. Потому что он действительно помогает.

– Благодарю, – произнесла я, едва экипаж, качнувшись, покатил прочь от дома госпожи Беловой.

* * *

В отделе господина Лехно не оказалось. По словам секретаря, сидящего в приемной, старший следователь отбыл по делу в соседний квартал.

– Он оставил вам записку, – добавил секретарь, протягивая Горичу сложенную вдвое бумагу.

Я едва не вытянула шею от любопытства, когда Милош раскрыл ее и принялся читать.

– Интересно, – проговорил он.

Я удержалась от вопроса, понимая, что если джарганец решит, что информация, содержащаяся в записке, касается и меня, то непременно все расскажет. Пока он молчал.

Лишь миг спустя он покосился на меня и спросил:

– Шоколад помог вам, Вяземская?

– Да, спасибо.

Я сжала шуршащую обертку и взглядом поискала урну для мусора. Не отыскав ее, положила бумажку в потайной карман платья, решив, что выкину позже, когда найду куда.

– Пойдемте в мой кабинет, – предложил Горич. – Я хочу сказать вам несколько слов, прежде чем вы отправитесь домой.

– Да, господин Горич, – кивнула я и отправилась следом за Милошем.

Его кабинет – совсем крошечный и находится на первом этаже. Рядом располагается кладовая, еще дальше по коридору – комната с документами и картами, которые сотрудники отдела используют в работе.

– А у вас здесь… мило, – отметила я, присаживаясь на стул.

– Мило? – хмыкнул Горич и оглядел свой кабинет так, будто видит его впервые.

Я огляделась вместе с ним и поняла, что польстила этой скромной комнатушке, единственным плюсом которой было высокое окно, пропускающее достаточно дневного света. В остальном каморка напоминала ту же кладовую, рядом с которой она находится.

– Убогое помещение, – проговорил с усмешкой Милош. – Но я никогда не был амбициозным. К тому же это мое последнее дело, после него я возвращаюсь в Джарган.

– О… – только и смогла вымолвить я.

Вот оно, значит, как… Хотя чему я удивляюсь? Джарганцы удивительно любят свой суровый заснеженный край, где лето – всего один месяц в году и где драконы встречаются чаще, чем у нас в столице – бездомные кошки.

– Впрочем, мы пришли сюда не для того, чтобы обсуждать мой кабинет.

Горич занял место за столом, и я вдруг поняла, что при всей несуразности комнатушки здесь царит порядок, в отличие от бардака, который сразу поразил меня в кабинете господина Лехно.

– Итак, давайте обсудим результаты сегодняшнего дня, – предложил куратор.

Видимо, он желал услышать мое мнение, прежде чем выскажет свое.

– Не думаю, что мои слова вас удивят, – проговорила я. – Предполагаю, что убийце была нужна сила, которой обладала погибшая девушка.

– Вы правы. Уже догадались, что это была за магия?

Он сложил руки, прижав ладонь к ладони, будто хотел обратиться с молитвой к богам, а затем положил сверху подбородок и внимательно посмотрел на меня.

– Я бы сказала, что это светлая магия, но это слишком просто и очевидно. Да и светлая магия имеет несколько разновидностей. Основная – дар целителя, – сказала я и нахмурилась, вспоминая курс академии, в котором нам читали лекции по этому материалу.

– Правильно. Какие еще разновидности вы знаете? – спросил Горич.

Все оказалось не так просто. Он не собирался облегчать мне задачу и просто так не стал бы пояснять то, что мы увидели в комнате Симы. Он вынуждал меня строить догадки. Это было приятно. Это в какой-то степени немного нервировало, но кто сказал, что все должно быть просто, что ответы мне поднесут на блюдечке с голубой каемочкой?

– Светлая магия бывает и у драконоборцев. Магия управления, подчинения разума драконов, – сказала я.

– А еще?

Губы куратора тронула улыбка, и я опустила взгляд. Было что-то еще, что я упускала из виду. О, если бы Горич спросил меня о темной магии, то я бы разложила ему всю схему от простого к сложному! Темная сила – мой конек. А светлая промелькнула дополнительным курсом для общего развития. Профессора в академии делали упор для студентов на ту силу, которой мы обладаем. Мы должны были знать только то, чем владеем, и знать на отлично. Мне казалось, что ответ лежит где-то на поверхности, но пока я никак не могла вспомнить.

– Убитая обладала светлой магией. Ее душа была такой яркой. – Я подняла взгляд и встретила ответный взор джарганца. – Но она не была целителем. У нее вообще сила была очень слабая. Низкий магический потенциал, который тем не менее позволял обучать детей азам магии.

– Верно, но я хочу узнать, что это за сила, которую мы увидели с вашей помощью, Вяземская, – настаивал горец.

В какой-то миг мне даже стало стыдно. У меня золотой диплом, а я не могу дать ответ на простой вопрос. К лицу прилила кровь.

– Хорошо. Я не стану больше мучить вас, Вяземская, тем более что вы знаете ответ, просто забыли. – Милош опустил руки. – Это магия жизни. Редкая. Обычно она приходится на одного мага из тысячи.

– Боже! – ахнула я.

Так и есть!

– И она появляется только у того мага, который пережил клиническую смерть! – воскликнула я. – Кто умер, но был возвращен к жизни!

И как я могла забыть? А ведь профессор Тихонов, маг света, рассказывал нам один интересный случай. Я вспомнила его вот прямо сейчас. Он рассказывал, что знал одну женщину, светлого мага, которая в детстве утонула в реке, но ее спасли, вернули, можно сказать, с того света, и после этого у нее, помимо собственной светлой магии, появился и этот дар, магия жизни. Теперь я вспомнила и в чем она заключается. Она продлевает жизнь своему обладателю и может спасти от смерти или излечить смертельную болезнь. Но только один раз. Все это я высказала вслух, глядя, как довольно кивает мой куратор.

– Вот и ответ, – проговорил Горич, когда я замолчала. – Наш убийца смертельно болен и убивает магов, обладающих этой силой, чтобы продлевать себе жизнь. Ему мало просто поглощать их души – ему нужна именно эта магия. Магия жизни.

Милош встал и подошел к окну, повернувшись ко мне спиной.

– Это должна быть очень опасная болезнь, – заметила я.

– Конечно. И это отличная зацепка, Вяземская. Мы на правильном пути. – Он резко обернулся. – Сегодня вы очень помогли следствию.

– Я рада, – ответила я, немного коря себя за то, что сама не додумалась до ответа, ведь он лежал на поверхности. – Что, если нам обойти больницы и навести справки по поводу неизлечимых больных? – предложила я, глядя на куратора.

– Боюсь, что это напрасная трата времени – наш убийца вряд ли обратился к государственным целителям. Но проверить, конечно, надо. Я переговорю с Лехно, когда он вернется, и люди из отдела проверят эту версию… А вы, Вяземская, на сегодня можете быть свободны.

Поднявшись со стула, я кивнула, вздохнув:

– Хорошо.

Дел у меня было предостаточно. Сегодня займусь наследством. Надо начать готовить дом к переезду. И там тоже были вопросы.

В какой-то миг мне захотелось рассказать джарганцу о тайнике дяди и о странном зеркале, но я решила промолчать. Попрощавшись с мужчиной, я покинула его кабинет.

Уже выйдя из отдела, забравшись в свой экипаж и велев Платону отвезти меня домой, я откинулась на спинку сиденья и призадумалась. Горич прав, сегодня мы получили важную зацепку. Особенно радовало то, что это произошло не без моей помощи. Теперь мы знаем, что убийца смертельно болен и что следующей жертвой будет маг, обладающий магией жизни. Скорее всего, все предыдущие жертвы также были носителями этой редкой магии. Конечно, этот вариант тоже стоит проверить, вдруг это просто совпадение. Я предположила, что нам с Горичем еще предстоит отправиться на место преступления к предыдущей жертве. Это логично. Но смогу ли я восстановить события? Смогу ли узнать, кем была жертва? Хотелось надеяться, что да.

А пока впереди были обед и мой новый дом, который тоже требовал внимания и разгадки тайны.

* * *

– У нас гости.

Тамара спрыгнула мне под ноги, когда я поднималась по лестнице к главному входу. Я опустила взгляд и задержала шаг.

– Кто? – спросила я, предчувствуя неприятности.

– Графиня собственной персоной, – промурлыкала кошка, побежала вперед и первой прошмыгнула в дверь, распахнутую передо мной услужливым лакеем.

«Вот как…» – подумалось мне. Подозреваю, Софья Александровна решила снова попытать счастья и, вероятно, предложит мне более высокую цену за дом или за артефакты дядюшки. Даже интересно, что именно ей надо? «А что, если зеркало?» – промелькнула мысль, и я вошла в дом.

Тамара уже поднималась по лестнице, а я, скинув уличную накидку, протянула ее подоспевшему слуге и услышала его слова:

– Доброго дня, княжна. Вас ожидают.

– Явлонская? – уточнила и увидела во взоре лакея промелькнувшее удивление.

– Да, княжна, – последовал ответ.

– Хорошо. Проводите меня к ней, – распорядилась я и мысленно приготовилась к встрече.

Старая ведьма так просто не отступится от своей цели. Настойчивая женщина. Даже стало интересно, какие аргументы она приведет, чтобы уговорить меня продать ей если не весь дом, то те сокровища, которые хранятся в тайном кабинете дяди.

В гостиной графиню развлекала моя матушка. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять, насколько ей неприятна эта роль. Но матушка всегда помнила правила гостеприимства и этикета и, конечно же, не могла оставить гостью на попечение одних лишь слуг. Увидев меня, она искренне и облегченно улыбнулась:

– О! А вот и Лизонька пришла!

Графиня, сидевшая ко мне спиной, медленно обернулась, и я сделала книксен, приветствуя ее.

– Елизавета Павловна, – снисходительно кивнула Софья Александровна.

– Рада видеть вас, ваше сиятельство, – ответила я вежливо, затем подошла ближе и спросила: – Чем обязаны такой чести?

– Ну, раз уж Лизонька здесь, я, пожалуй, оставлю вас наедине, – быстро произнесла матушка и, проворно поднявшись на ноги, мило улыбнулась нашей гостье. – Дела, знаете ли, – объяснила она свое стремление покинуть гостиную. – Надо еще распорядиться насчет ужина – у нас вечером ожидаются гости.

– Конечно-конечно, – отозвалась Явлонская, которая, кажется, не менее была рада уходу моей матери, чем она сама.

А вот я от компании близкого человека не отказалась бы. Находиться рядом с Явлонской – сомнительное удовольствие.

– Ежели пожелаете чаю или горячего шоколада, только шепните, – обратилась напоследок к графине матушка, прежде чем уйти.

Но графиня не желала ничего, кроме разговора со мной. И едва за спиной матушки закрылась дверь, а я заняла опустевшее место, еще хранящее ее тепло, Софья Александровна крепче сжала в руках трость и обратила на меня пристальный взгляд.

– Вижу, вы догадываетесь о цели моего визита, – важно сказала она. – Впрочем, об этом догадаться нетрудно. Я могу показаться вам навязчивой, Елизавета Павловна, но поймите, мне очень нужно забрать нечто, оставшееся после вашего дядюшки.

– Вот как? Уже не весь дом, а определенная вещь? – спокойно уточнила я.

Глаза мага опасно сверкнули.

– Не сомневаюсь, что вы, моя дорогая, с вашими талантами уже отыскали кабинет Петра. Да-да, вы правильно услышали. Я имею в виду настоящий кабинет Петруши, а не ту бутафорию, в которой он принимал посетителей.

Я промолчала, но Софья Александровна и не нуждалась в ответе.

– Вижу, что я права. Нашли, не так ли?

– Да, – решила я не лгать.

– В его кабинете много любопытных вещиц. Некоторые – очень редкие и очень дорогие. Уж поверьте, я это знаю точно. Я бывала там не раз. Дверь в кабинет Петра находится за шкафом, дальше идет коридор и еще одна дверь, которая открывается одним особенным способом, не так ли?

Я сглотнула. Сомнений нет, графиня бывала в кабинете дяди. Интересно, какие отношения связывали этих двоих?

– Вижу, вы удивлены, Елизавета Павловна. Но тут ничего необъяснимого нет. Мы с Петром – заядлые коллекционеры артефактов. Между нами всегда было некое соперничество. И вот, почти перед самой смертью, ему удалось приобрести то, что я мечтала купить себе.

– Я не планирую продавать дядины вещи, – ответила я спокойно, вклинившись в многозначительную паузу в речи графини.

Ее глаза вновь опасно сверкнули.

– Всего одна вещица, княжна Вяземская. Для вас она не имеет никакой ценности, а для меня это мечта. Более того, в этой вещице нет ничего необычного, она представляет значимость только для такого безумного коллекционера, как я. Подумайте. Мало того, что я смогу дать вам за нее огромные деньги, так я буду вам еще благодарна. А моя благодарность стоит многого. Вы наверняка знаете, что я близкая родственница нашего царя, а значит, смогу вам когда-нибудь пригодиться. Не отказывайтесь, не подумав над моим предложением, Елизавета Павловна.

Она закончила речь, и мне еще сильнее захотелось сказать ей «нет». Графиня смерила меня долгим взглядом и явно поняла, что я не передумаю.

– Какая именно вещь вам нужна? – спросила я, выдержав ее взор.

На миг губы женщины тронула улыбка – она позволила себе понадеяться.

– Вещь не представляет собой никакой ценности, – повторила она. – Я имею в виду, никакой магической ценности. Это зеркало. Самое обычное зеркало в полный рост. Признаюсь, оно было создано очень давно и принадлежало великому темному магу. Только, увы, на этом все его качества заканчиваются.

– То есть вы желаете убедить меня, что вам нужно обычное старое зеркало? – Я не удержала усмешки. – Вы неискренни со мной, ваше сиятельство.

Она улыбнулась еще ярче, и улыбка преобразила черты лица, разгладила чудесным образом глубокие морщины. Софья Александровна стала будто бы моложе на несколько лет.

– Я сказала вам ровно столько, сколько вы должны знать. Это ценность только для коллекционеров. Подумайте, княжна Вяземская. Я дам вам за него тысячу золотом. Никто не даст больше. Обычное зеркало, просто очень и очень старое.

Услышав названную сумму, я удивленно ахнула. Тысяча! Немыслимые деньги для «безделицы». Всего на секунду во мне промелькнула глупая мысль согласиться и продать зеркало, но я тут же подавила всплеск жадности и спокойно ответила:

– Нет, ваше сиятельство. Простите меня великодушно, но я не меняю своих решений.

Она медленно встала. Улыбка на ее лице погасла, и женщина лишь покачала головой. Мне показалось, что она желает сказать мне много неприятного, но графиня удержала свои эмоции. Собой она владела просто великолепно.

– Жаль, – только и проговорила Явлонская.

Я тоже поднялась.

– Позвольте, я лично провожу вас.

– Будьте так любезны, – ответила маг, и вместе мы покинули гостиную, показавшуюся мне уже не такой уютной, как прежде, до нашего с графиней разговора.

* * *

– Хорошо, что я застал вас здесь!

Лехно пересек кабинет, лавируя между башнями из книг, и занял место во главе стола, взмахнув рукой, чтобы Горич и еще один сотрудник отдела присели.

– Сначала хочу спросить: что вам удалось узнать о нашей жертве? – спросил Станислав Иванович и, лениво смахнув со стола какие-то книги, положил на него локти, нервно сжимая и разжимая пальцы, сцепленные в замок.

Милош покосился на второго сотрудника, кивнул ему и ответил:

– Наши подозрения подтвердились. Эта девушка и есть Серафима, пропавшая гувернантка госпожи Беловой.

– Вы узнали что-нибудь еще? – продолжил допрос Лехно, а когда горец выразительно покосился на мага по соседству, махнул рукой и добавил: – Это наш лучший светлый маг в отделе. Кстати, знакомьтесь, господа. – Он кивнул на Милоша, назвал его по имени и фамилии, затем представил незнакомца: – Никита Аресьев. С сегодняшнего дня он поступает под ваше руководство, Горич. Кстати, именно он отыскал нам еще одну погибшую. Так что можете говорить при нем откровенно. И да, завтра вам с Вяземской следует проверить версию о жертве нашего таинственного мага.

– К вашим услугам, – проговорил Аресьев, и Милош кивнул, смерив своего подопечного взглядом.

Это был совсем молодой мужчина, лет двадцати пяти, приятной наружности, явно благородных кровей. Он был атлетически сложен и просто излучал светлую магию, которая пробуждала внутри самого Милоша естественное отторжение. Вернее, не в нем самом, а в его силе, которой не нравилось соседство светлого.

– Итак, я жду, когда вы огласите результаты, если таковые есть, – повторил Лехно, и джарганец рассказал ему все, что увидели они с Лизой.

Как и ожидалось, особенно заинтересовала старшего следователя история с магией жизни.

– Вот как? Это многое объясняет и объединяет все жертвы. По крайней мере, я на это надеюсь. Если у Елизаветы Павловны получится доказать, что вторая жертва тоже владела этой силой, то у нас появится зацепка. – Мужчины переглянулись, и Лехно продолжил: – Итак, завтра отправляйтесь с Вяземской по адресу, который укажет Аресьев. Я надеюсь получить положительные результаты от вашей поездки. Нам надо раскрыть это дело, потому что до царя уже дошли слухи о серии убийств. Ума не приложу, как просочилась информация, но боюсь, что нам стоит ожидать уже завтра эти новости во всех газетах столицы.

– Рано или поздно это произошло бы, – проговорил Горич, поднимаясь со стула.

– Уж лучше бы позже, – вздохнул Лехно. – А я пока попытаюсь разобраться, кто в нашем отделе сливает информацию. Крысу надо поймать во что бы то ни стало. – Он кивнул подчиненным: – Господа, вы свободны. И жду результатов от вашей завтрашней совместной работы.

Милош переступил через горку книг по темной магии, выделив верхнюю, «Редкие магические заклинания. Темные проклятия» под редакцией С. С. Молчанова.

– Вы позволите? – спросил он, наклоняясь и поднимая книгу.

– Что? – удивился Лехно и, лишь заметив, что именно просит у него джарганец, сказал: – Берите, Милош. Но уверяю вас, там нет ничего любопытного.

– Я почитаю… перед сном, – криво улыбнулся горец и первым покинул кабинет старшего следователя.

Спустя секунду его на лестнице догнал Никита.

– Во сколько завтра встречаемся, господин Горич? – спросил он.

– В восемь, как и положено. Я буду в отделе с семи утра, но Вяземская прибудет точно к часу открытия.

– Я наслышан о вашей практикантке, господин Горич. Станислав Иванович очень хвалил девушку.

– И поверьте, не зря. Впрочем, в этом вы скоро убедитесь и сами, – закончил Милош и, кивнув на прощание новому подчиненному, спустился в холл.

* * *

Отец пошел мне навстречу, и несколько слуг отправились в новый дом, чтобы привести в порядок хотя бы первый этаж. Я хотела поехать с ними, но матушка, и без того недовольная моим разговором с графиней, принялась тоном обиженного ребенка сетовать мне на то, что я совсем забыла о правилах этикета и что не имею права покидать семью, когда ожидаются такие важные гости. Под «важными гостями» подразумевались Уваровы. И почему только я не удивилась?..

– Боги, я скоро забуду, как ты выглядишь, Лиза, – сказала мать. – Ты целыми днями пропадаешь на своей практике, да еще и возвращаешься бледная как смерть. Тебе просто необходимо немного развеяться, а слуги уж как-нибудь обойдутся и без тебя. На то они и слуги, чтобы выполнять поручения хозяев. За это мы им платим.

Матушка сделала ударение на последнем слове, и я невольно вздохнула.

– Хорошо, – сдалась я, признав свое поражение. – Но только на этот раз. Завтра я сама поеду и буду руководить уборкой.

– Мы отправили в родовое гнездо старшего дворецкого, – поддержал матушку отец.

Маша счастливо улыбнулась и, приблизившись ко мне, так тихо, чтобы не услышали родные, шепнула:

– Лиза, если тебе не нравится Николай, пусть он достанется мне!

Я удивленно посмотрела на сестру и вдруг поняла, что она говорит об этом совершенно серьезно. И что самое главное, внутри у меня ничто не дрогнуло. Ни намека на ревность или на нечто подобное. Мне было все равно. Николай для меня как был, так и остается всего лишь другом. А друзей не ревнуют.

– Ты ведь не против? – уточнила Маша и захлопала ресничками, как одна из фарфоровых кукол, которые до сих пор занимали одну из полок ее спальни.

– Я не против, – заверила я сестру.

– О чем вы там шепчетесь? – насторожилась мама, чуя неладное.

– Обсуждаем, что такое особенное надеть к ужину, – тут же нашлась Маша.

Отец излишне внимательно поглядел на нас, явно заподозрив заговор.

* * *

Смена на заводе давно подошла к концу, но Иван задержался, чтобы закончить работу, и за ворота вышел в числе последних. Сторож, заступивший в ночную смену, приветливо кивнул молодому работнику и закрыл за ним дверь.

Некоторое время Иван шел не один, но на развилке у реки он свернул в сторону моста, чтобы попасть на другую сторону города, и дальше продолжил путь уже наедине с самим собой. Тускло мерцала луна, затянутая дымкой тумана. Магические фонари в рабочем квартале светили из рук вон плохо и через один.

Когда-то Ивану посчастливилось гулять на центральной улице столицы. Он помнил, какие яркие там фонари и какие нарядные и дорогие витрины, украшенные цветами и волшебными картинами. Над одним из магазинов, в витрине которого красуется деревянная женщина в роскошном платье, горят магические буквы, выплетающие необычное название. И люди там ходят по тротуарам, разодетые в шелка и парчу.

Иван опустил взгляд и посмотрел на свою рабочую одежду, измазанную в саже и грязи. На левой штанине висела стружка, и молодой мужчина, наклонившись, стряхнул ее взмахом руки. Когда же он выпрямил спину, фонарь прямо перед ним вздрогнул, и свет погас.

– Тьфу ты! – выругался рабочий.

Но тут и дальний фонарь тоже потух, словно свеча, задутая ветром. А затем перестал работать и следующий фонарь.

– Да что за…

Иван вздохнул и, подняв руку, призвал магию. Маг он слабый, и этот огонек – единственное, что он умеет создавать. Зато как его способностям удивляется его девушка! Марина почти на каждом свидании просит его снова и снова показать ей волшебство. И он показывает.

Пламя это – не безобидное, оно не только дает свет, но еще и помогает разжечь в очаге огонь или прикурить трубку. Сам Иван не курит. Зато многие на заводе балуются табаком и часто просят его «дать огоньку».

Вот и сейчас молодой мужчина шел, подняв руку и освещая магией себе дорогу. И вдруг впереди, за углом дома, мелькнула какая-то тень. Иван сбился с шага, но страха не ощутил. Это вполне мог быть беспризорник или бездомный пес, которые по ночам проверяют бочки с отходами. Да и чего можно бояться на этой улице, по которой вот уже несколько лет он ходит домой и где знает каждый переулок, каждый тупик и поворот?

– Кто там? – лениво спросил Иван у темноты.

Как и стоило ожидать, темнота не ответила, и рабочий пошел дальше.

Но не успел он сделать и десятка шагов, как невиданная сила подняла его в воздух и понесла в сторону реки, да так стремительно, что перед взором промелькнули дома со спящими окнами и пустые глаза потухших фонарей. Еще через секунду он упал в воду и ушел на глубину, с ужасом взмахнув руками в тщетной попытке высвободиться из захвата. Его магия погасла, будто ее и не было. Да и Ивану было не до огонька. Все его силы уходили на борьбу с непонятным нечто, удерживающим его под водой.

Борьба была короткой. Вскоре легкие потребовали воздуха. Иван сделал очередную попытку вырваться. В какой-то миг ему это даже удалось, и он поплыл к поверхности, отчаянно работая руками и ногами. Единственной мыслью было выплыть, спастись. «И почему эта река такая глубокая?» – подумал он.

Поверхность была близко, качалась, сверкая волнами. Легкое течение понесло его дальше, но вынырнуть парень не успел. Невидимый враг схватил Ивана за ногу и удержал под водой за мгновение до спасительного вдоха. Легкие разрывались, наполняясь огнем. Рабочий попытался высвободиться, принялся пинать невидимое существо ногами, но безуспешно. А еще миг спустя он безвольно открыл рот, и река полилась ему в горло, погружая сознание в ужасающую темноту…

Иван очнулся на клочке земли под мостом. Перевернувшись, отчаянно закашлялся, выплевывая остатки воды, моргнул, восстанавливая зрение, и, сделав жадный вдох, ощутил, как горло обожгло болью. Но главным было не это. Боль – иногда хорошо, потому что она означает, что ты жив.

– Проклятие! – простонал парень и, оглядевшись, успел увидеть, как длинная тень, закутанная в темный плащ, поднялась в воздух и исчезла, словно растворившись в темноте.

Еще через секунду вспыхнули все фонари, и Иван, поморщившись, зажмурился, все еще не понимая, что произошло. «Главное – я остался жив!» – подумал он и, с трудом поднявшись на ноги, подошел к стене, намереваясь забраться наверх.

На это ушло несколько минут. Стена оказалась скользкой и почти без выступов. Все стесала и сгладила вода. Но вот рабочий перевалился через нее и упал на мостовую. С минуту он просто лежал, приходя в себя, затем поднялся на ноги и, оставляя за собой мокрые следы, побрел домой, уставший после борьбы с неизвестным магом.

В том, что это именно маг, Иван не сомневался. Иначе как можно объяснить то, что существо в плаще сумело раствориться в ночи и взлететь от реки?

– Проклятые маги! – прошептал мужчина и, осмотревшись, ускорил шаг, не замечая, как тень выглянула из темноты за его спиной и проводила его пристальным изучающим взглядом.