Дом постепенно принимал жилой вид. Слуги постарались на славу, и первый этаж, холл, лестница и боковые гостиные уже были готовы к приему гостей. Велев слугам не тревожить нас, я пригласила Милоша в одну из комнат. Переступив порог, огляделась, заметив открытое окно и еще мокрые после мытья полы. С мебели сняли чехлы, вычистили полки от пыли. Картины тоже очистили от грязи, и теперь на нас с куратором взирал сам Петр Вяземский, мой дядюшка, прослывший весьма экстравагантным человеком.

Я отчего-то теперь жалела, что наша семья не общалась с ним. Возможно, мы все упустили этот шанс. Петр Феоктистович уже казался мне загадочной личностью, он наверняка знал многое о магии, а еще больше умел. Ведь не просто так он собирал артефакты. Но его персона оставалась такой же загадкой для меня, как и странное зеркало, по удивительному стечению обстоятельств показавшее нам страшного убийцу, выслеживающего магов жизни.

– Что вы можете сказать по поводу зеркала? – спросила я тихо, разглаживая на платье несуществующие складки.

– Вы видели то же, что и я.

Горич остался на ногах. Он подошел к портрету прежнего хозяина дома, пристально посмотрел на него, затем, обернувшись, спросил:

– Это он? Ваш дядя?

– Да. Здесь он намного моложе… Боюсь, я плохо знала его. Они с отцом были не в лучших отношениях, а моя матушка всегда сетовала на то, что Петр Феоктистович – себе на уме.

Милош кивнул и посмотрел на меня.

– Вы видели руны на раме зеркала? – спросил он.

– Конечно, – бодро отозвалась я. – Мне кажется, я даже знаю, что это за язык.

Я выразительно посмотрела на своего куратора. Удивительно, но он понял меня с полуслова. Или с полувзгляда?..

– Да, Вяземская, вы правы, эти руны принадлежат к древнему джарганскому языку. На нем давно уже никто не говорит, он считается мертвым языком. Все самые мощные и опасные заклинания темной магии моей страны произносят только на нем.

– А значит, зеркало… – проговорила я неуверенно.

– Именно, – кивнул Горич и сложил руки на груди. – Зеркало – артефакт из Джаргана, и, кажется, я знаю, кто поможет нам разобраться в этом вопросе, понять, что это за зеркало и почему оно показало нам убийцу.

– У вас есть знакомый, который может нам помочь? – обрадовалась я.

– Да. Но чтобы пообщаться с этим, как вы выразились, знакомым, мне придется вернуться в Джарган.

– Портал? – предложила я Милошу.

– Конечно. Иного варианта я не вижу.

Он замолчал и задумался. И поразмыслить тут было над чем. Я сама никак не могла понять, почему зеркало показало нам убийцу. Или оно каким-то образом считывает наши мысли и показывает то, что мы хотим увидеть, что было бы правдоподобно, или… – тут я даже прикусила в нетерпении нижнюю губу – или зеркало напрямую связано с самим убийцей.

Тогда получается, что графиня не просто так желает его заполучить. Графиня может быть как связана с этим мерзавцем, так и сама может оказаться убийцей! Меня даже передернуло от такой мысли. Но она прозвучала вполне реалистично. Графиня стара как мир, но выглядит просто превосходно, и, полагаю, никто не знает точно, сколько ей лет. Что, если она живет уже достаточно долго, потому что вот так выпивает чужие души? Что, если она боится, что зеркало ее выдаст, и только поэтому хочет его заполучить?

Боги, как же все запутанно! У меня просто голова кругом от предположений и догадок, которые одна страшнее другой!

– Думаю, наша Явлонская каким-то образом связана с убийцей, – проговорил Милош.

«Или она сама и есть убийца», – подумала я, но вслух не решилась это произнести. Впрочем, не сомневаюсь, что Горич подумал о том же. Но обвинять кого-то без доказательств мы не могли, ни он, ни я. Единственное, что было возможно, – это приглядывать за Софьей Александровной. А значит, нам надо было вернуться в отдел и рассказать Лехно о том, что удалось разузнать. А потом…

– Скажите, господин Горич, а вы не могли бы взять меня с собой в Джарган? – спокойно попросила я. – Перемещение через портал вполне безопасно. Вы ведь отправитесь туда и сразу вернетесь?

– Да, – ответил он на мой второй вопрос. – Но взять вас с собой не могу. Что на это скажут ваши досточтимые родители?

Мне показалось, что в голосе мужчины прозвучали нотки сарказма. Ну конечно! Я же девица на выданье! Мне не пристало путешествовать порталами с мужчиной, который не является ни моим братом, ни отцом, ни дядей. Горич не подходит ни под одно определение. И все же я была решительно настроена отправиться вместе с ним.

– Я уже бывала в Джаргане, – призналась я тихо и добавила: – Какое-то время училась там. Практика первого курса – знакомство с драконами и изучение среды их обитания.

– Боюсь, вы видели не тот Джарган, который знаю я, – улыбнулся Милош. – Я собираюсь отправиться совсем не в столицу, где вы проходили практику, а немного севернее. Места там безлюдные и очень негостеприимные, особенно для неподготовленных девиц.

– Я хотела бы лично услышать то, что скажет вам ваш знакомый. Это же мое зеркало, и я должна знать, что оно таит. К тому же я могу не говорить родителям, куда именно отправилась. Через портал перемещения происходят быстро, и, поверьте, я готова ко всему.

– Правда?

Он усмехнулся, и в его темных глазах промелькнуло нечто новое. Что-то, что мне определенно понравилось.

– Прошу вас! – взмолилась я. – Это мое первое дело, а я очень ответственно отношусь к своей работе!

Горич перестал улыбаться и вздохнул:

– Боюсь, милая княжна, ваши родители считают иначе, не так ли? Я довольно долго прожил в Атроне для того, чтобы узнать порядки этой страны. Вы закончите практику, а затем благополучно выйдете замуж за такого же состоятельного и благородного князя и думать забудете о том, что когда-то практиковались в отделе… Впрочем, меня это мало касается.

Он отвернулся до того, как я успела опровергнуть его предположения. «Вот, значит, какого он обо мне мнения», – подумала я с раздражением, но оправдываться не стала. Да и зачем кого-то переубеждать? Это удел слабых. А я просто иду к своей цели.

К тому же джарганец сам говорил, что скоро покинет наше государство и вернется домой. Мне незачем обсуждать с ним свою жизнь и свое будущее. Нас связывают только общее дело и общее задание, в которое я оказалась впутана еще сильнее, чем могла предположить.

– Итак, вы меня возьмете с собой? – спросила я, вставая. – Или мне попросить господина Лехно и напомнить ему о том, что я тоже веду это расследование, пусть и в статусе практикантки? Он не откажет. Я вам нужна.

Мои слова немного походили на шантаж. Произносить их было неприятно, но я стояла на своем.

Такой уж у меня вредный характер, который проявляется с самого детства. Отец называет это стержнем. Матушка – ненужной глупостью несозревшего девичьего ума. А этот горец ничего обо мне не знает и ничего не понимает!

Сердце с силой ударилось в груди. Милош пристально посмотрел на меня и прищурил глаза.

– Хорошо, – вдруг согласился он в тот миг, когда я уже придумывала новые аргументы для путешествия в Джарган. – Я вас возьму, если Лехно подпишет разрешение.

Я кивнула и едва удержала торжествующую улыбку, решив пощадить чувства куратора, явно недовольного собственным согласием.

* * *

По возвращении в отдел нам повезло застать старшего следователя на месте. Лехно рылся в кипе каких-то бумаг и был не один. Вместе с ним перебирал документы молодой маг, которого я видела впервые. Услышав наши шаги, оба мужчины подняли взгляд, а Лехно отчего-то нахмурился.

– Так, господа любезные, я требую объяснений.

И это вместо приветствия. Я немного сконфузилась от такого приема, но Милош и глазом не моргнул.

– Вяземская, – заговорил он, пробираясь к столу следователя по тропинке меж горок книг, – позвольте представить вам нашего сотрудника Никиту Аресьева.

Молодой маг, смерив меня заинтересованным взглядом, поклонился.

– Для вас просто Никита, – сказал он.

Я сделала книксен, еще мало понимая, что происходит. Лехно выпрямил спину и шумно закрыл выдвижную полку, воззрившись на горца недовольным взором.

– Так, знакомства оставим на потом. Я возвращаюсь в отдел – и что нахожу? Запертого рабочего, погруженного в сон! Кто вам давал позволение нарушать права этого человека? – немного резко проговорил старший следователь.

– Всему есть объяснение, – спокойно ответил Милош.

– Хорошо, допустим. Но как быть с тем, что вы нарушили приказ и вместо того, чтобы дождаться Аресьева и отправиться проверять предполагаемую жертву, попросту исчезли из отдела? – продолжал Станислав Иванович. – Мне казалось, я дал четкие указания, а вы их нарушили, да еще втянули во все свою практикантку!

Голос старшего следователя набирал недовольных ноток. Я бы сказала, даже резких.

– На это у меня тоже есть объяснения. Во-первых, господин Аресьев не явился в отдел, как мы договаривались. А во-вторых, у нас с практиканткой Вяземской появилось дело, не терпевшее отлагательств.

Лехно смерил джарганца недовольным взглядом.

– Пусть так. Я жду объяснительную сегодня на стол. И да, Горич, я был лучшего мнения о вас и о вашей дисциплине.

Пока мужчины объяснялись, я стояла молча. Последние слова Лехно задели меня за живое. Получалось, что Горич пострадал ни за что, просто потому, что захотел мне помочь и помог. Такой несправедливости я стерпеть не смогла. Я решительно выступила вперед, неловко зацепив пирамиду книг, которые с грохотом, подобно маленькой лавине, сползли на пол, придав хаосу, царящему в кабинете, новых красок.

– Господин старший следователь.

Лехно вопросительно посмотрел на меня:

– Вам есть что сказать, Вяземская?

– Есть, господин старший следователь.

Я и не думала отступать под его пристальным и недовольным взглядом, хотя уже подозревала, что раздражительность Станислава Ивановича никак не связана с нашими так называемыми нарушениями. За ней скрывалось нечто большее. Возможно, какой-то его личный промах или ошибка.

– Дело в том, что причина, по которой господин куратор покинул отдел, не дождавшись, я так понимаю, господина Аресьева, – это я. – Я покосилась на молодого мага, хранящего молчание. – И если кого и следует винить, то только меня. Я попросила его отвезти меня домой по некоторым личным причинам, – добавила я, решив пока не открывать наши карты и не рассказывать про зеркало.

Наверное, потому, что рассказывать, по сути, было нечего. Вот когда поймем, что скрывает тайна моего наследного артефакта, и поймем связь с убийцей, тогда и поговорим.

Лехно мягко улыбнулся мне:

– Великие боги, княжна! Вы всего лишь практикантка! Вся ответственность лежит на вашем кураторе, который и должен был принять правильное решение!

– Так он и принял, – не унималась я.

Право слово, стало очень обидно за Милоша.

Последний стоял, скрестив на груди сильные руки, и будто наслаждался этим диалогом. Не думаю, что он нуждался в моей защите, но ему явно было любопытно, что может девушка-маг, едва покинувшая скамью академии.

– Вяземская! – строго попенял мне Станислав Иванович. – Вы здесь пока только практикант! Споры в данном вопросе неуместны!

– Простите, – ответила я, но сожаления не испытывала, так как высказала то, что думала.

А еще я поняла, что сегодня не стану просить Лехно о разрешении отправиться вместе с Милошем в Джарган. Подожду до завтра, когда старший следователь успокоится. Сегодня он явно не в духе.

– Так или иначе, я жду отчет. А сейчас отправляйтесь с Аресьевым. От вас должен быть результат. Мы пока ни на шаг не продвинулись в этом деле, – велел Станислав Иванович.

– Хорошо, – не стал спорить Горич.

А я опустила глаза, понимая, что веду себя вызывающе для практикантки. В этом Лехно был прав, упрекнув меня. Я пока здесь была никем, пусть и с редким даром. И опыта у меня было ничтожно мало, как и прав.

Впрочем, если бы можно было повернуть время вспять, я сказала бы те же слова в защиту своего куратора.

– Пойдемте, – произнес Никита.

– А что по поводу Ивана? – спросил Горич, пока мы с Аресьевым пробирались через завалы книг к выходу из кабинета.

– С ним? – переспросил Лехно. – Ничего такого. Мы опросили его и отпустили.

– Как?! – ахнула я, обернувшись. – Но…

– К господину Самойлову приставили охрану, – тут же добавил Станислав Иванович. – Я прекрасно понял, к чему вы клоните, и решил перестраховаться.

– Этот убийца вполне мог прибегнуть к созданию новых магов жизни, – спокойно заметил мой куратор.

– Вот мы и проверим, – кивнул Лехно и, махнув рукой, указал нам на выход из кабинета.

Никто спорить не стал. Вереницей, друг за другом, мы покинули кабинет и молча спустились вниз.

– Куда отправимся? – спросил у новенького Милош.

Аресьев назвал адрес, но едва мы подошли к выходу, как меня окликнул Краснов. Оглянувшись, я увидела, что мужчина спешит к нам со злополучной корзиной в руках.

– Вы забыли свои цветы, Вяземская, – проговорил маг с улыбкой.

Я посмотрела на цветы, которые, конечно, ни в чем не были виноваты, но брать их с собой решительно отказалась.

– Пусть остаются здесь. Для красоты.

И я поспешила следом за куратором, который уже выходил за дверь, покидая холл.

* * *

Софья Александровна сидела у окна и смотрела вдаль задумчивым взглядом. За окном густые сумерки сменила ночь, такая удивительно темная, что графиня не могла не нарадоваться. Казалось, сегодня все сопутствует ее успеху, и она почти не сомневалась в том, что получит зеркало, причем без финансовых трат. «Девчонка сама виновата, – говорила себе Явлонская. – Я предлагала ей все по-честному, но она решила показать характер. Так пусть теперь пеняет на себя».

Конечно, маг понимала, что девушка сразу догадается, кто стоит за исчезновением зеркала. Вяземская далеко не глупа, но вряд ли она сможет доказать причастность Явлонской. Да и ни один маг не станет заниматься такой ничтожной пропажей. Для всех зеркало – просто зеркало. А вот для нее…

Софья Александровна улыбнулась и встала, опираясь на трость, с которой почти никогда не расставалась. Позвав слугу, она отвернулась от окна. «Пора!» – сказала себе женщина.

Укутавшись в темную шаль, она покинула стены своего дома и забралась в экипаж. Долго ехала по темным улицам, всматриваясь, как вспыхивают, просыпаясь, фонари. Прохожих в это время суток почти не было, да и улочки, которыми вез ее кучер, никогда не бывают многолюдными. Ведь Матвей всегда выбирает окольные пути-дороги.

Не то чтобы Явлонская боялась разоблачения, нет. Но все же она предпочитала действовать тайно и лишний раз не попадаться никому на глаза, поскольку уже неоднократно могла убедиться в том, что выдуманный так называемый закон подлости, увы, действует, особенно когда это не надо.

Но вот впереди показалось знакомое строение. Экипаж остановился у ворот, и, дождавшись, когда Матвей слезет с облучка, Софья Александровна приняла его руку и выбралась наружу. Опираясь на трость, маг взглянула на дом, тонущий в темноте. Это было хорошо. Значит, прислуга, наводящая порядок перед переездом в особняк наследницы, ночью возвращалась в дом Вяземских. Но это ненадолго. Явлонская отлично понимала, что у нее вряд ли будет второй шанс пробраться в родовое гнездо Петра.

– Ваше сиятельство, что, если мы встретим смотрителя? – тихо спросил Матвей, открывая для своей хозяйки ворота.

Они, как и прежде, оказались не заперты на ночь. При Петре было точно так же. Он знал, что парк не представляет никакого интереса для грабителей.

А вот в его потайной кабинет, о котором графиня знает не понаслышке, могут попасть только те, кто в родстве с хозяином дома. Увы, сама Софья Александровна таковой не является, но в ее кармане хранился платок с кровью Елизаветы, наследницы Петруши. А значит, путь в потайной кабинет ей открыт.

Почти не таясь, графиня прошла по дорожке к дому и поднялась по ступенькам к двери. Но когда она уже взялась было за дверную ручку, выполненную очень замысловато, в стиле Петра, в стороне от лестницы появилось свечение и вышел и смотритель, в руках у которого был масляный фонарь.

– Эй! – окликнул он незваных гостей. – Кто тут шастает ночью да без спросу?

В голосе мужчины прозвучала угроза. Графиня поняла, что Харитон ее пока не узнал, да и не боится. Вздохнув, она собрала в кулак силу, довольно ловко для своих преклонных лет повернулась на голос смотрителя и швырнула в него магией. Попала точно. Смотритель моргнул, когда на его лицо опустилась прозрачная тень. Харитон сделал шаг вперед, фонарь в его руке качнулся, и мужичонка, широко зевнув, отступил назад, а затем и вовсе повалился на дорожку. Упав, он только чудом не разбил фонарь, а несколько секунд спустя до слуха графини донесся его громогласный храп.

– Вот и все, – улыбнулась она.

Еще немного магии, и Явлонская открыла дверь, а спустя несколько минут в компании своего слуги она поднялась в кабинет Вяземского. Пока Матвей зажигал свечи, графиня подошла к шкафу, отыскала книгу с золотым переплетом и потянула ее на себя, приводя рычаг в действие. Скрипнув, шкаф отъехал в сторону, явив темный проход.

– Оставайся здесь, – велела Явлонская кучеру, а сама вошла в темноту.

Шкаф тихо встал на место, а через минуту раздался крик графини, полный отчаяния и злости.

– Нет! Чертова девчонка! Это все она! – услышал Матвей и невольно поежился.

Снова пришел в действие рычаг, но уже со стороны тайного хода, и шкаф отъехал. Стуча тростью по полу, графиня стремглав вышла из коридора и, сверкнув глазами, подняла взгляд на портрет, висящий над камином. Несколько секунд женщина будто рассматривала Петра Феоктистовича, затем с силой сжала навершие трости и что было сил ударила ею об пол, да так, что едва искры не полетели.

– Моя госпожа, все ли в порядке? – всполошился Матвей.

Женщина взмахнула рукой, потушила пламя свечей, и кабинет погрузился во мрак.

– Уходим отсюда, – резко ответила графиня и первой покинула кабинет.

Уже спустившись вниз, она вдруг остановилась в холле и рассмеялась. Перепуганный сменой ее настроения, кучер поежился, но не решился прервать почти безумный смех Явлонской.

– Ай да девка! – отдышавшись после смеха, воскликнула Софья Александровна. – А это будет не так просто, как мне казалось! Но тогда все получается еще интереснее. – Она оглянулась на кучера: – Идем. Мы возвращаемся домой.

– Да, ваше сиятельство.

Поклонившись, Матвей бросился вперед и открыл перед женщиной дверь. А еще минуту спустя он помог хозяйке забраться в салон, сам взгромоздился на свое место и взял в руки вожжи, не заметив, как крошечная тень запрыгнула на запятки и притихла, слившись с темнотой. Развернув карету, слуга направил ее домой, и возвращались они теми же темными улочками, которыми добирались до родового гнезда Вяземских.

* * *

Проверка ничего не показала. Я даже не смогла сказать точно, куда пропал мужчина, которого мы подозревали в качестве очередной жертвы нашего таинственного убийцы. Тут я была бессильна. Все, что мне открылось, – это видение, как молодой человек, спешно собрав свои вещи, оставил их бо́льшую часть на съемной квартире и взял с собой только самое необходимое.

– Думаю, он жив. Просто стремительно уехал, – пояснила я, уже сидя в экипаже напротив Горича и Аресьева.

Милош привычно протянул мне шоколадку в блестящей обертке, и я принялась за сладость, уже не споря и не отказываясь. Надо – значит, надо. Горичу лучше знать.

С некоторых пор я ему стала доверять, а вот Аресьева пока знала плохо. Да он и не спешил знакомиться с нами ближе. Во время расследования вел себя немного отрешенно, словно он не часть нашей команды. Впрочем, скорее всего, так оно и было. Я сомневалась, что нам с джарганцем нужны какие-либо помощники. Ну разве что целитель.

– С одной стороны, плохо, что мы не нашли новые улики, – проговорил Горич. – А с другой – я рад, что этот человек жив.

– Он точно жив, – ответила я, откусив еще кусок шоколада и осознавая, что мне, кажется, он начинает нравиться.

Не Милош, конечно, а шоколад.

Покосившись на куратора, я выглянула в окно. За всеми этими поездками и прочим я не заметила, как опустившиеся сумерки плавно перетекли в вечер, и он уже почти превратился в ночь. Проследив за моим взглядом, Горич произнес:

– Мы отвезем вас домой, Вяземская. И вашему кучеру я передам, чтобы он тоже возвращался.

Я вздохнула. Бедняга Платон до сих пор, вероятно, ждал меня возле здания отдела. Даже стало стыдно. Нет, стоило переговорить с отцом, чтобы Платон отвозил меня утром и возвращался домой. Не дело ему постоянно ждать меня. Тем более что у куратора был свой отличный экипаж. Да, так и порешим. Сегодня же скажу об этом отцу во время ужина.

До моего дома мы ехали в полном молчании. Аресьев время от времени рассматривал меня, что было почти неприлично. Но я старалась не обращать на это внимание, догадываясь, что интересую мага не как женщина, а как соратник в общем деле.

Вот впереди показалась знакомая улица, а затем я увидела и собственный дом. Черный экипаж горца остановился у ворот. Милош выбрался из салона и вежливо подал мне руку, помогая покинуть карету.

– Завтра отдохните подольше, – сказал мне куратор на прощание. – Жду вас не раньше десяти.

– С чего такая доброта? – усмехнулась я.

– Вам надо беречь силы. И налегайте на сладкое, – посоветовал он.

Я кивнула и, попрощавшись, направилась к дому, не дожидаясь, когда карета Горича уедет.

А уже ступая по шуршащему гравию, с каким-то внутренним смехом размышляла над тем, как стану «налегать на сладкое» и к концу практики превращусь в подобие нашей кухарки, которая обладает фигурой этакой бочки, чего я себе уж точно никак не могла пожелать.

И все же в сладком было мое спасение. Тут Горич оказался прав.

– Княжна! Вы сегодня так поздно!

Слуга, открывший дверь, почтительно поклонился. Я отдала ему шляпку и спросила:

– Полагаю, я еще не опоздала к ужину?

Лакей улыбнулся и покачал головой, а я направилась к лестнице, чтобы первым делом умыться после долгого напряженного дня и сменить платье.

Голос матушки застал меня на середине лестницы. Услышав, как она зовет меня по имени, я медленно оглянулась. Мама стояла внизу, одетая в один из своих роскошных туалетов.

В вопросе одежды она всегда была непреклонна, и, если я могла позволить себе домашнее платье даже для выхода в сад, матушка всегда одевалась так, словно ее пригласили на прием в царские палаты. Вот и сегодня на ней было изумрудное платье и драгоценности. Нитка изумрудов подчеркивала ее длинную шею, а волосы были убраны в изысканную прическу.

– Боги, Лиза! Ты скоро будешь возвращаться домой в середине ночи! – попеняла мне матушка.

– Но ты же знаешь, у меня практика, – ответила я с улыбкой.

– Практика? – Матушка не принимала это объяснение. – Какая может быть практика до ночи у незамужней девушки? О, мне кажется, пришло время твоему отцу поговорить с этим господином Лехно и объяснить ему, что не принято молодой девице на выданье проводить так много времени в компании мужланов из отдела!

Ничего не ответив матери, я кивнула и продолжила подниматься к себе. Матушка решила более не трогать меня и вернулась в гостиную. Я успела уловить тонкий голосок Маши, а затем звуки стихли.

– Тома! Тамара! Кис-кис-кис! – позвала я кошку, оказавшись в своих покоях.

Моя горничная, разводившая в камине огонь, выпрямила спину.

– Княжна, ваша кошка убежала через окно. Я видела.

Вздохнув и вспомнив, что кошка – существо, которое гуляет само по себе, я решила смириться, хотя догадывалась, куда именно побежала моя любимица. Не сомневаюсь, она продолжила следить или за Явлонской, или за моим домом.

– Помоги мне снять платье, – попросила я горничную, и девушка, оставив камин, поспешила ко мне, готовая помочь с нарядом.

Оставшись в одной сорочке и в нижних юбках, я облегченно вздохнула, только теперь осознав, насколько сильно устала за этот непростой день.

* * *

Тамаре не сиделось на месте. Странная и волнительная загадка, связанная с зеркалом, увлекла ее и позволила хоть ненамного, но отвлечься от собственной беды. Поэтому кошка бросилась в пучину расследования, решив помочь своей подруге (или хозяйке) с решением этой непростой задачки.

«Я кошка. Передо мной открыты если не все, то многие двери. И я могу сделать то, чего не может Лиза – проникнуть в особняк графини и на этот раз, если повезет, узнать, что она скрывает в своем подвале», – именно об этом думала Тамара, когда запрыгивала на запятки экипажа Явлонской.

Она долго сидела, цепляясь когтями и стараясь не свалиться. Экипаж порой трясло. Кучер графини вез ее какими-то закоулками и нехожеными путями. Поэтому, когда они прибыли на место, Тома с облегчением спрыгнула на землю и сразу шмыгнула за пышный куст у дороги, чтобы скрыться от зоркого взгляда мага и ее кучера.

Матвей открыл ворота, и экипаж подъехал к особняку. Тамара, прячась в темноте, поспешила следом. А когда Софья Александровна с помощью слуги выбралась из салона кареты, побежала за ней, чтобы постараться проскочить незамеченной, пока лакей, распахнувший дверь перед Явлонской, ловит мух, глядя лишь на свою госпожу.

К радости Томы, ей все удалось, и она проскользнула в холл до того, как туда вошла графиня. «Пусть мне повезет!» – подумала кошка, спрятавшись за одной из статуй и выглядывая оттуда в ожидании прихода мага. Ждать пришлось недолго. Стуча тростью по мрамору пола, статная женщина вошла в холл и, скинув на руки услужливому лакею накидку, вздохнула, явно недовольная.

Тома, не удержавшись, фыркнула, сообразив, что в доме Петра Вяземского, куда Явлонская проникла подобно последнему воришке, ей не удалось осуществить задуманное. Видимо, Елизавета позаботилась о том, чтобы установить там защиту. Впрочем, об этом Тома поговорит с княжной позже, когда они встретятся в ее спаленке, куда кошка надеялась вернуться до рассвета. Сейчас же ее волновали только тайны графини.

– Госпожа, вам приготовить спальню? – спросил слуга, но Софья Александровна, к пущей радости притаившейся кошки, отрицательно покачала головой.

– Не сейчас, Алексей, – бросила она.

Толстяк Матвей в дом не вошел, и Тамара решила, что он распрягает лошадей. Кучер – явно непростая личность. Будь он обычным возницей, Явлонская не приблизила бы его к себе. Тамара догадывалась, что толстяк знает какие-то тайны графини, и это лишь подтверждало догадки кошки.

Но вот Софья Александровна направилась к своему тайнику. Тома поспешила следом, то прячась за вазами или статуями, то ныряя в спасительную тень, хотя графиня не подозревала о слежке, и это было Тамаре только на руку. «Или на лапу», – подумала она, невольно опустив взгляд на собственные конечности, которые в лучшие времена были красивыми стройными ножками и изящными гибкими руками.

«Не о том думаешь!» – напомнила себе Тома и шмыгнула на лестницу, успев до того, как дверь за графиней захлопнулась, едва не отрезав ее от преследования.

Еще какое-то время они спускались вниз, и отчего-то кошке показалось, что ступеней будто бы стало больше, хотя могло сказаться волнение. И она боялась. Да, самую малость, но боялась. Графиня казалась Тамаре очень опасной женщиной и сильным магом. Просто чудо, что она не заметила слежку. Вероятно, считает себя в своем доме в полной безопасности. «Ну и пусть, – подумала Тома. – Я буду двигаться бесшумно, словно тень, и скользить за ней, как воздух, незримая и тихая, но такая же неотвратимая, как сама судьба!»

Заветная дверь внизу заставила Тамару на миг остановиться. Кошка прижалась к стене, наблюдая, как маг прижимает руки к поверхности двери и шепчет какие-то слова, которые кошке не удалось разобрать. Это был чужой, незнакомый, очень грубый язык.

Миг – и дверь открылась, явив черный провал длинного коридора. «Мне кажется, или защита на двери точно такая же, как у тайника в кабинете Петра Вяземского?» – подумалось кошке, когда она заметила, как графиня бросила беглый взгляд на свои ладони. Сомнений не было. Дверь открывалась только под действием крови Явлонской. И, вероятнее всего, такую защиту она подсмотрела у дядюшки Елизаветы. «Эти двое точно были отлично знакомы», – промелькнула мысль в голове Томы, когда она выбралась из укрытия и поспешила к двери, в которую уже вошла маг.

До того, как дверь закрылась, Томе удалось проникнуть в коридор. Затем пространство поглотила тьма, и кошка двигалась, ориентируясь только на звук трости и шаги женщины, идущей впереди. Тамару переполняло любопытство. Она пыталась представить себе, что скрывается в подвале особняка, воображение рисовало некое подобие кабинета Петра Феоктистовича с его бесконечными артефактами, заполняющими комнату.

Каково же было удивление кошки, когда, выбравшись из коридора, она оказалась в огромном помещении, где нет почти ничего. Высокие серые стены поднимаются на несколько метров, их венчает такой же серый неприглядный потолок, единственное украшение которого – люстра, похожая на средневековую. Здесь нет ни полок, ни стола. Просто огромное пустое подвальное помещение, пахнущее сыростью и чем-то еще, Тома никак не могла определить запах.

Она застыла, глядя, как графиня важно шествует в центр зала, стуча тростью. Проследив за Софьей Александровной взглядом, Тамара едва не мяукнула от удивления, когда увидела, что находится в этом помещении.

– Проклятие, – произнесла графиня и сорвала покров с высокого зеркала, точной копии того, которое завещал своей племяннице Петр Вяземский. – Не получилось, – добавила женщина и подняла левую руку, призывая магию.

Кошка поежилась, ощутив, как шерсть поднимается, словно наэлектризованная. Во все глаза она смотрела, как графиня пробуждает зеркало, как вспыхивает его рама, как загораются на ее поверхности странные символы. «Так зеркала два!» – поняла Тома удивленно.

Графиня выпустила силу. Ее магия была темная, с прожилками золота. Такую кошка встречала впервые в своей жизни. И отчего-то ее это напугало. Лапы сами дрогнули, разворачивая тело, веля ему броситься прочь из тайного подвала, и она почти сделала это, повинуясь древнему, как сам мир, инстинкту выживания, когда поняла, что не может сделать ни шагу. Что она попросту поднялась над полом и застыла на месте.

Отчаянно забив лапами в воздухе, Тома оглянулась и увидела, что графиня стоит, повернувшись к ней лицом, и с легкой улыбкой следит за попытками кошки освободиться. Тамара зашипела, а Софья Александровна тихо рассмеялась и взмахнула рукой. Незримая сила подхватила маленькую шпионку и поднесла к хозяйке дома, подняв так, чтобы графине было удобно более внимательно рассмотреть незваную гостью.

– Ну, здравствуй, – беззлобно проговорила женщина. – Ты и вправду думала, что я тебя не замечу?

Тамара издала жалобный писк, решив сделать вид, что она простая кошка. Самая обычная бездомная кошка, забравшаяся туда, куда не следовало. Но Явлонская ей не поверила. Графиня опять взмахнула рукой.

– Очень любопытно. Ты ведь анимаг, не так ли? И кто тебя подослал?

Тамара мяукнула снова, продолжая отрицать правду, но уже понимая, что попалась. Графиня не глупа, раз почувствовала ее.

Как же Тамара ругала себя, пока висела в воздухе! Какой беспечной она была! Наивно возомнила себя самой умной и хитрой! Недооценила старую опытную ведьму, прожившую не один век и многое повидавшую за свою долгую жизнь!

– Не желаешь говорить? – продолжала Софья Александровна. – Ну что же, придется немного помочь тебе, но прежде вернем-ка мы тебе настоящий облик. Я, знаешь ли, люблю разговаривать с людьми, а не с животными.

И тут Тамара оскалилась так, как умела – по-кошачьи. «Давай! – подумала кошка. – Попробуй!»

Графиня ударила магией, и в какой-то миг Тамаре стало больно. Тело ее изогнулось, вытянулось, увеличиваясь в размерах, вынуждая анимага обратиться, возвращая себе прежний облик, который сама Тома уже успела подзабыть. Взору Явлонской предстала обнаженная девушка, хрупкая, с удивительно большими глазами и гривой черных волос, стройная, лет двадцати пяти. Все это длилось не более минуты, а затем девушка закричала от боли и снова стала животным. Явлонская удивленно склонила голову набок и, перестав улыбаться, произнесла:

– Надо же! И кто тебя так околдовал, девочка?

– Это проклятие, – прошипела Тома, не удержавшись.

– Вижу, – кивнула маг. – Очень сильное проклятие. Интересно, кто его наложил, если даже я не смогла вернуть тебе прежний облик?

– Кто-то, кто сильнее вас, ваше сиятельство, – рассмеялась Тамара, но из кошачьей пасти вместо смеха вырвалось нечто, больше похожее на шипение вперемешку с мяуканьем.

– Хорошо, – пожала плечами Явлонская. – Это не моя беда. Мне интересно другое: кто тебя подослал?

Тома перестала смеяться. Графиня сделала пасс рукой, и кошка шлепнулась на четыре лапы, едва успев выставить их перед падением, когда сила, удерживавшая ее в воздухе, исчезла.

– Никто, – ответила Тома.

Графиня покачала головой, прищелкнув языком, шагнула ближе, гулко стукнув тростью об пол.

– А вот врать нехорошо, – тихо проговорила она.

– Я не вру, – буркнула кошка и тут увидела, как недобро вспыхнули глаза хозяйки дома.

Лицо ее изменилось, став холодной маской, лишенной эмоций.

– Ну, не хочешь по-хорошему – сделаем по-моему, – сказала маг и шагнула к Тамаре.