Помещение было похоже на кабинет: небольшая квадратная комната со стенами, заставленными полками с книгами, и столом, накрытым белой тканью, на окнах висели тяжелые бархатные шторы, отчего было темно как ночью. Впрочем, похоже, все окна в доме были закрыты от дневного света и любопытных взглядов.

Тамара проскользнула за дверь, грациозно, как это умеют делать лишь кошки, запрыгнула на запылившийся глобус, высотой доходящий мне до талии, и устроилась на его оси, таращась сверкающими глазами.

– Что это за место? – спросила я и огляделась. – И кто же хотел поговорить со мной?

Тома промолчала, зато в тишине прозвучал слабый, едва различимый женский голос:

– Я.

Медленно повернувшись на этот голос, я увидела сияющую фигурку, застывшую в метре над полом. Прозрачная, как самый обыкновенный призрак, так что сквозь нее отлично просматривалась дальняя стена с книжным шкафом.

– Кто вы? – спросила я, рассматривая девушку лет двадцати.

До смерти она была моей ровесницей, не иначе. А ее наряд свидетельствовал о том, что она покинула мир живых не так давно.

– Я? – удивленно моргнула девушка, а затем опустила взгляд и осмотрела себя так, будто впервые видит.

– Да, вы.

– Не знаю, – пожала плечами призрак. – Не помню…

– А что вы собирались сообщить мне, надеюсь, помните? – спросила я тихо, и девушка, мягко улыбнувшись, кивнула:

– Да. Это я помню точно. Он сказал мне… просил вам передать…

– Он? – насторожилась я. – Кто такой этот «он»?

– Ну как же…

Девушка нахмурилась, словно пытается вспомнить что-то, но у нее никак не получается. Я покосилась на Тамару. Все это было очень и очень странно. Но призрак оказалась безобидной, и меня совершенно не напугало такое соседство.

– С мертвыми такое бывает, – шепнула мне Тома со знанием дела. – Я вообще думаю, что ее оставили лишь для того, чтобы передать послание.

– Оставили? Но кто? – удивилась я.

Призрак тем временем закончила осматривать себя и снова посмотрела на меня. На ее губах расцвела милая улыбка.

– Я точно помню, что должна сказать вам про ключ. Тот, особенный. Вы должны понять.

Речь девушки могла бы показаться безумной, но я, кажется, поняла, что бедняжка имеет в виду. Особенный ключ… Взяв в руки связку, я осмотрела ключи. Там ведь был один, который отличался от остальных. Я точно помню. Отделив от связки, я показала его призраку, и она снова улыбнулась совсем легкой, даже немного блаженной улыбкой.

– Наверное, это он. А теперь следуйте за мной.

Девушка, плавно развернувшись, полетела к книжному шкафу. Я последовала за ней. Тамара тоже спрыгнула на пол и, с деловым видом обогнав меня, застыла перед шкафом, запрокинув вверх голову.

– Вот здесь, – проговорила призрак.

Я недоуменно осмотрела шкаф. На первый взгляд ничего интересного там не было. Разве что книги стояли словно невпопад, как бывает, когда их в спешке ставят на полки, отчего они стоят не ровно, а будто клавиши на рояле. Покосившись на призрак, я открыла дверцы.

– Есть идеи? – спросила Тамара.

Я прикусила губу и принялась ощупывать книгу за книгой, пока взгляд не упал на одну, как мне показалось, отличающуюся от остальных. У книги был темный переплет и никакого названия на корешке. Просто темная кожа с золотым узором тиснения. Ни имени автора, ни названия.

– Кажется, я знаю, что это за тайна, – сказала я с улыбкой и потянула книгу.

Тут же раздался странный скрежет, с потолка посыпалась пыль, и мы с Томой отпрянули назад. Книжный шкаф отъехал в сторону, открыв моему взору крепкую дубовую дверь с латунной рукой, находящейся на том месте, где должна быть замочная скважина.

Я поглядела на призрак. Девушка висела в воздухе и продолжала улыбаться. Она была то ли глупа, то ли не от мира сего. «Или умерла совсем недавно», – промелькнула в голове догадка. Я еще раз оглядела ее и на миг представила себе тот силуэт из пепла, который увидела в тупике.

– Не может быть! – прошептала я, не веря…

Впрочем, нет, это не она. У бедняжки, от которой остался лишь пепел, отняли душу. А призрак – это и есть душа. Неупокоенная душа, у которой осталось на земле незаконченное дело. Значит, мне показалось. Девушка – не одна из жертв загадочного мага-убийцы. Уже легче.

– Ты эту ладошку-то подвинь, – посоветовала Тома, заскучавшая, пока я размышляла. – И ключик вставь, если подойдет.

Усмехнувшись, я так и сделала. Латунная рука с легкостью сдвинулась в сторону, открывая замочную скважину. Особенный ключ вошел в нее, а затем провернулся два раза. Замок щелкнул, и дверь словно вздохнула.

– Интересно, что там, за ней? – торопливо проговорила кошка.

– Сейчас узнаем, – ответила я и толкнула створку ладонью.

Дверь не скрипнула, открылась с легкостью. Прежде чем переступить порог, за которым была лишь густая тьма, я подняла руку, пробуждая на кончиках пальцев примитивное заклинание огня, и, встряхнув кистью, подбросила огоньки вверх. Они поднялись в воздух с легкостью парашютиков одуванчика и слились в один огненный шар, способный осветить темноту.

– Надо проверить, все ли здесь безопасно, – проговорила я и, оглядевшись, увидела на стене рычаг, открывающий тайник из коридора.

– Идемте за мной, я все покажу, – прошелестел тихий голос девушки-призрака, и она первой полетела вперед.

Мы с Тамарой переглянулись, а затем храбро пошли следом. И едва переступили порог, как дверь захлопнулась, а затем раздался скрежещущий звук – это книжный шкаф встал на место. Я не из трусливых, но отчего-то мне стало не по себе. И, наверное, для того, чтобы немного успокоиться, я повернулась и проверила рычаг. Он работал. Несколько секунд, – и проход открылся. За ним показался кабинет, и только тогда, облегченно вздохнув, я пошла догонять призрака и кошку, которые не стали меня дожидаться.

Я пошла на свет, летящий впереди, и Тома остановилась. Остановился и огонек.

– Проверила? – со знанием дела спросила кошка.

– Мне так спокойнее, – ответила я и заметила, как глаза Тамары насмешливо сверкнули.

Я подумала, что впервые вижу, чтобы у кошки была мимика. Обычно звери не отличаются выразительностью лицевых мышц в силу особенности строения мордочек, но Тамара (и это стоило помнить) была особенной кошкой. Не такой, как все.

– Сюда, – прошелестел тихий голос призрака.

Мы сделали еще несколько шагов и остановились перед сплошной стеной. На первый взгляд это был тупик. Призрак свободно переместилась сквозь стену, а мы с Томой остались стоять, пытаясь понять, как проникнуть в тайник.

– Здесь должен быть такой же рычаг, как там, – предположила кошка.

– Знаю, – ответила я и принялась изучать стену на предмет шероховатостей.

– Этот глупый призрак решил, что мы, как бесплотные духи, сможем пройти сквозь стену? – фыркнула Тома.

Мысленно усмехнувшись, я присела и принялась ощупывать стену внизу. Кошка помогала мне, как только могла. И вдруг мои пальцы нащупали странное углубление. «Кажется, нашла», – подумала я с некоторым удовольствием.

– Свет! – позвала я.

Магический шар опустился и миг спустя озарил выемку в форме ладони.

– Все не так просто, – тихо заметила Тамара. – Ну же, приложи ладонь, – посоветовала она то, что я и так собиралась сделать.

Но едва моя ладонь повторила отпечаток в стене, как ее что-то больно кольнуло. Я тут же отдернула руку, успев увидеть, как капля моей крови впитывается в поверхность стены. Секунду спустя проход открылся. Стена попросту скользнула в сторону, и я поднялась на ноги, проговорив:

– Занятно! Идентификация по крови.

– Иденти… что? – спросила Тома, но я уже не слышала ее, поскольку, устремив взгляд в открывшееся помещение, застыла на месте, удивленная увиденным.

Призрак ждала нас, сидя на крепком дубовом столе, заставленном какими-то свитками, коробками и банками. Девушка покачивала ножкой и казалась беспечной.

– Как вы долго!

– Мы пришли бы быстрее, если бы кое-кто потрудился объяснить нам принцип, по которому открывается дверь, – сказала я и вошла в настоящий кабинет моего дядюшки, уже понимая, что никто, кроме представителей его рода, не смог бы попасть сюда. Дядя Петр был умным человеком и обезопасил тайник. Дверь открывалась только по капле крови члена семьи Вяземских. А значит, никто посторонний войти сюда не мог.

Тома прошлась по кабинету. Это было огромное помещение, лишенное окон, но заполненное зеркалами. Мой огонек, отраженный в каждом из них, осветил комнату ярче, чем это сделало бы солнце. Взгляд скользнул по стенам, заставленным книжными шкафами. На полу стояли закрытые сундуки. Было здесь и несколько столов, один из которых явно отводился под алхимические исследования. А вот большой дубовый был письменным.

– Вот что нужно Явлонской, – прошептала я, рассматривая стеклянные витрины, в которых хранились всевозможные артефакты и реликвии.

– Госпожа, – оживилась призрачная девушка, – я должна показать вам то, ради чего вы здесь.

Она подлетела ко мне и застыла, зависнув на уровне взгляда.

– То есть это еще не все? – невольно поразилась я. – Есть что-то более интересное?

Девушка развернулась и полетела вглубь кабинета, туда, где стояло зеркало в человеческий рост, накрытое бархатной тканью. Оно единственное было закрыто. Остальные зеркала, как я уже успела понять, использовались только с целью освещения помещения и никакой иной функции не несли.

Тамара встала рядом со мной.

– Что это значит? Почему оно закрыто?

Я посмотрела на зеркало, затем, решительно шагнув вперед, протянула руку, намереваясь сорвать покров и приготовившись увидеть… даже сама не знаю что. Призрак равнодушно висела в воздухе. Препятствовать мне она не спешила. Создавалось ощущение, что девушке все равно. А вот мне было любопытно, что скрывает это зеркало.

И все же, прежде чем сдернуть бархат, я проверила зеркало магически. Просто выпустила силу и ощупала пространство на предмет тьмы.

Ничего.

Зеркало казалось самым обычным, и это никак не укладывалось в голове. Ну не стал бы дядюшка показывать мне с помощью призрака самое обычное зеркало и уж точно не поместил бы его в свой тайный кабинет. Что-то здесь не так…

– У меня мурашки от этого места, – призналась Тамара. – Вот, погляди, даже шерсть дыбом встала.

Я ничего не ответила кошке. Просто решительно сорвала покров с зеркала.

* * *

– Милош, Вяземская нам поможет. Я не могу отстранить ее, понимаете? Она – шанс распутать это дело, – проговорил Лехно.

Сидя в своем кабинете за столом, старший следователь отдела, переплетя на животе пальцы, смотрел на джарганца, стоящего напротив. Между ними был лишь письменный стол и взгляд самого горца, сверкающий опасным блеском.

– Девчонка совсем зеленая, – произнес Милош спокойно. – А еще упрямая.

– И талантливая, – добавил Лехно.

– О, этого у нее не отнять. Но я видел то, что нам противостоит. Точнее, чувствовал силу мага, убившего всех этих несчастных. Поверьте, Станислав, это только начало. Убийства продолжатся.

Лехно покачал головой и расплел пальцы. Затем он сел прямо и, облокотившись на стол, произнес:

– Тем более нам в таком случае нужна княжна Елизавета. Или мы будем продолжать собирать пепел на улицах. То, что останется от очередных жертв нашего убийцы.

Милош вздохнул:

– Нам надо узнать, кем была погибшая, чтобы понять, по какому принципу убийца выбирает жертв. Возможно, тогда мы сможем предугадать, что ему нужно и кто ему нужен. Я распорядился, чтобы по всем отделам поискали заявки о пропавших. Мы должны установить, кто стал жертвами этого убийцы. Ведь не может быть, чтобы люди пропадали и никто их не искал.

Лехно вздохнул:

– Вполне может быть, что убийца выбирает жертв не из числа горожан. К примеру, приехала из провинции какая-нибудь девушка в поисках места в хорошем доме, будь то няни, или гувернантки, или просто работницы на кухне. И никто ее, соответственно, не ищет. А родные хватятся не сразу.

Милош кивнул:

– Да. Эту версию стоит рассмотреть.

– Если убийца умен – а он, скорее всего, таковым и является, – то он поступил именно так. Но вы правы, Милош, нам надо понять принцип, по которому он выбирает жертв. Возможно, убитые обладали какой-то силой.

– Или он просто поглощает души.

– Поэтому, Милош, нам и нужна княжна Вяземская. Я рассчитываю на вас обоих. Приглядите за ней.

– Словно у меня есть другой выбор, – криво усмехнулся джарганец в ответ. – Но, будь моя воля, я бы сегодня же отстранил Вяземскую от этого дела.

Лехно мягко улыбнулся и, сложив руки на груди, сказал:

– Но воля не ваша, Милош. Она остается.

– Как прикажете.

Кивнув старшему следователю, Горич откланялся и вышел, закрыв за собой дверь.

* * *

Мы возвращались домой по той же дороге, по которой приехали. Я сидела молча и недоумевала. Тамара, расположившись рядом, тоже молчала, пока экипаж, попав колесом в ухаб, не подбросил нас с ней в воздух.

– Ох! – выдохнула я.

– Святые ежики! – выругалась кошка, и от ее ругательства мне стало весело.

– Княжна, вы в порядке? – спросил Платон, придержав лошадей.

– Да, все хорошо! – крикнула я в ответ, а потом посмотрела на Тому: – Итак, что мы имеем: призрак, который ничего о себе не помнит и не знает, тайник дядюшки, наполненный древними артефактами, и странное зеркало.

– Ничего оно не странное, – зевнула Тамара и легла. – Зеркало как зеркало. Ума не приложу, кому вообще в голову пришло хранить его вместе с остальными артефактами. Оно ведь…

Тома закашлялась и вскочила на лапы. Шерсть ее встала дыбом, и некоторое время кошка отчаянно кашляла и таращила глаза. Затем села и с отвращением пояснила:

– Шерсть. Ненавижу, когда так происходит.

– По поводу зеркала, думаю, ты не права, – сказала я. – Там есть какая-то тайна. Не мог мой дядюшка особо выделить обычное зеркало. Ведь призрак указала именно на него.

– А может, у него с возрастом в голове завелись тараканы? – предположила Тома.

Я тут же строго посмотрела на нее.

– А что такого? – продолжала кошка. – Со старыми людьми такое случается, знаешь ли.

– Мой дядя был не так уж стар, всего на десять лет старше отца. А мой отец далеко не старик.

– Ну да, ну да, – проговорила Тамара так, будто не разделяет моих убеждений.

Мы въехали в ворота перед особняком. Когда экипаж остановился у дома, я увидела, как по лестнице вниз уже спешит лакей. Но не это заинтересовало меня, а другой экипаж, стоящий чуть поодаль, с такими знакомыми мне знаками рода на дверцах. «Николай», – поняла я и вздохнула. Меньше всего мне хотелось видеться с Уваровым.

Слуга открыл дверцу, и я выбралась наружу. Тамара грациозно выпрыгнула следом и первой взбежала по ступеням. С облучка спрыгнул один из лакеев, которые ездили со мной в родовое гнездо. Еще двое слезли с запяток и, обогнув дом, направились к черному ходу. Я же поднялась по лестнице, вошла в дом и отчего-то совсем не удивилась, заметив матушку, спешащую ко мне из большой гостиной, в которой она всегда принимает гостей. Увидела я и мордашку Маши, выглянувшую следом. Затем в холл, чинно ступая, вышел Уваров.

– Лизонька, дорогая, ну что ты так долго! – попеняла мне мама. – Что можно делать в доме, где одна паутина и скука? – спросила она и, стоя спиной к Николаю, выразительно показала в его сторону взглядом и подмигнула мне.

Немного удивленная поведением матери, я посмотрела на Колю, и он важно и довольно элегантно поклонился.

– Елизавета Павловна, – отчеканил Николай каким-то слишком официальным тоном. – Я, как и обещал, прибыл к вам с визитом.

– Очень рада, – ответила я и сделала книксен.

Матушка тем временем оглядела меня с ног до головы и всплеснула руками.

– Лиза! – ахнула она.

– Да-да, – кивнула я, поняв, что матушка заметила, в какое состояние пришел мой наряд.

Немудрено. Все же в доме дяди, особенно в его тайнике, давно следовало навести порядок, чем я и собиралась заняться в свободное от практики время. Полагаю, на моем платье сейчас были заметны паутина и немного пыли. Поэтому, улыбнувшись, я поспешила произнести:

– Я вас оставлю. Мне надо привести себя в порядок и сменить платье.

Взгляд Николая потемнел. Кажется, не такого приема он ожидал от меня. Я же искренне полагала, что мы все в полной мере обсудили еще на балу. Но упрямый княжич, видимо, решил не сдаваться.

– Конечно-конечно, – согласилась матушка. – Ступай, но поскорее возвращайся – князь Уваров хочет поговорить о чем-то с тобой.

О, как мне хотелось ответить, что мне не о чем разговаривать с Колей, особенно если он приехал обсуждать нашу помолвку! Но этикет учил меня быть тактичной. И я просто не могла себе позволить уйти и не вернуться.

– Хорошо, – проговорила я и направилась к лестнице, заметив, что Тамара уже стоит на площадке второго этажа и внимательно следит за происходящим. – Знаешь, – сказала я ей, когда мы уже оказались в моей комнате, – я всегда радовалась приезду Николая. Мы крепко дружили, когда были детьми. Да и позже ни один из нас не испытывал к другому никаких романтических чувств. Я не собиралась за него замуж и сейчас не собираюсь.

– Почему? – искренне удивилась Тома. – Он хорош собой, знатен и довольно богат. Разве не идеальная пара для девушки из аристократической семьи?

Усмехнувшись, я наигранно закатила глаза. Тома выгнула спину и с неожиданной язвительностью, совсем не соответствующей образу кошки, проговорила:

– Ой, вот только не надо сейчас рассказывать мне про чистую и светлую любовь, которую ты ждешь!

Я рассмеялась:

– Любовь? Наверное, жду, но не сейчас. Все, что меня интересует, – это моя практика. Если бы ты только знала, как это интересно! Уж точно получше всякой там любви, – ответила я и принялась высвобождаться из платья.

Мгновение спустя в дверь постучали, и вошла горничная. Тома тут же сбежала на подоконник и разлеглась, вытянувшись во всю длину. А я подставила шнуровки на спине платья под ловкие пальцы служанки, сетующей:

– Ну что вы, княжна, стоило меня дождаться! Незачем вам путаться в этих завязках! Я-то на что?

Она продолжала что-то говорить, упомянула красавчика Уварова, на которого в окна глазели все служанки в доме, а я размышляла о зеркале. А еще думала о том, что надо как можно скорее начать в доме дядюшки уборку, чтобы перебраться туда вместе с Томой. Попрошу, чтобы отец позволил нескольким слугам переехать со мной. Конечно, за их работу мы добавим жалованье, так что никто не будет в обиде.

– Какое платье вам подать, княжна? – спросила горничная, когда я осталась в одной сорочке и панталонах.

– Лососевое с оборками, – распорядилась я.

Несколько минут спустя, переодетая, умытая, с уложенными волосами, я покинула свою комнату, чтобы присоединиться к матушке и нашему гостю. Внутри шевелилось неприятное подозрение, что Николай прибыл делать мне предложение вопреки моему желанию. Тем неприятнее мне будет отказать ему.

Матушка, сестра и Уваров сидели в гостиной и чинно пили чай с печеньем. Когда я вошла, Коля поднялся и взглянул на меня несколько нервно, как мне показалось.

– Лизонька… – проговорила матушка, довольно и оценивающе посмотрев на мое платье.

– Елизавета Павловна, – тут же важным голосом начал Николай, – вы окажете мне честь поговорить с вами наедине?

Я вздохнула и посмотрела на маму. Они с Марией просто светились от счастья и, кажется, предполагали то же, что и я. Все ждали от княжича Уварова предложения. Все, кроме меня. «Боже, надеюсь, он не настолько идиот», – промелькнула в голове невежливая мысль. Но Уваров смотрел так, что я почти перестала в этом сомневаться. Только не выслушать его не могла.

Мама встала и улыбнулась:

– О, конечно-конечно! Мы с Машей пока сходим в ее комнату. Утром доставили новые наряды – стоит посмотреть, какие чудеса сотворила наша модистка.

Она поманила за собой младшую дочь, но я спокойно произнесла:

– Матушка, я уверена, что Николай Игнатьевич не может сказать мне ничего такого, что я должна скрывать от вас.

Она посерьезнела:

– Елизавета, мы придем немного позже. Надо уважить просьбу молодого князя. И мне кажется, вам есть о чем поговорить. Если что, за дверью будет стоять лакей, поэтому не переживайте о приличиях. Все соблюдено.

И, более не сказав ни слова, она удалилась, почти потащив за собой Марию. Я проводила ее взглядом и повернулась к Уварову, вопросительно изогнув бровь.

– И что все это значит? – спокойно поинтересовалась я.

Николай подошел ближе:

– Я предупреждал, что приеду с визитом.

– Я это прекрасно помню. Но помнишь ли ты, что я, в свою очередь, предупреждала тебя о том, что не рассматриваю наши отношения как более чем дружеские?

– Лиза, мне кажется, ты немного не понимаешь ситуацию. – Заложив руки за спину, Николай вскинул подбородок и теперь смотрел на меня сверху вниз. – Мы с тобой дети благородных князей. Наша судьба – жениться на равных. Родители уже давно мечтают, чтобы мы породнились, и я теперь понимаю, что это просто прекрасная идея.

Я поджала губы. Так и есть. Кто о чем, а Коля – о браке. Впрочем, я именно этого от него и ожидала, поэтому была почти не удивлена. Просто мне казалось, что он понимает слово «нет». Видимо, я ошиблась и переоценила своего друга. Я открыла было рот, чтобы возразить, но тут он поднял руку и немного резко попросил:

– Позволь мне закончить. А там уже сделаешь вывод.

Вздохнув, я кивнула. Пусть говорит. Только напрасно он полагает, что я передумаю. Менее всего я мечтаю стать хозяйкой в его доме и рожать ему детей. Для этого нужно нечто большее, чем многолетняя дружба. Как он не понимает, что я воспринимаю его только как брата, и не более того?

– Лиза, – продолжил княжич, – прошу тебя прежде, чем дать мне ответ, хорошо подумать и оценить перспективы, которые открыл бы нам этот брак. У тебя будет надежный муж. Я обещаю, что ты станешь для меня единственной женщиной. У меня тоже будет надежный тыл, потому что в тебе после стольких лет нашей дружбы я уверен, как ни в ком другом. Меня устраивает такой союз, и он для нас обоих лучше, чем брак с совершенно чужими людьми. И у тебя ситуация хуже, чем у меня. Я мужчина, в случае твоего отказа выбор будет у меня. А вот в твоем случае подходящего супруга выберут тебе родители, и возможно, что этот новый избранник не будет таким удобным, как я.

На миг закрыв глаза, я выдохнула. Внутри росло недовольство. Все аргументы, которые привел Уваров в поддержку нашего союза, представили его передо мной в другом свете. Кажется, я плохо знала этого человека. А он плохо знал меня, если после твердого «нет» заявился с очередной попыткой что-то доказать мне.

– Николай, – сказала я, открыв глаза.

Он стоял передо мной спокойный, уверенный в себе и, что уж говорить, красивый. Стоял и ждал, когда я дам ответ. По его глазам я вдруг поняла, что Коля почти уверен в том, что смог меня переубедить. Наивный. Он еще не знает женщин и, кажется, совсем не знает свою подругу.

– Ты делаешь мне предложение? – спросила с легкой улыбкой.

– Да. И если ты сейчас скажешь «да», то я незамедлительно пойду разговаривать с твоим батюшкой. Мои родные уже знают причину, по которой я здесь. Они одобряют, – припечатал он последнее слово с таким видом, словно за одобрение своей семьи бился как минимум с драконом.

– Коля, мне казалось, мы обсудили этот вопрос еще на балу. И я сказала тебе «нет». Мы друзья и, надеюсь, таковыми и останемся. Что же касается моей судьбы, – надеюсь, отец предоставит мне право выбора, когда придет время.

Он помрачнел. На красивом лице словно пролегла тень. Взгляд стал твердым и немного раздраженным.

– Я говорю спасибо за твое предложение, но решительно отказываюсь его принять, – закончила я свою речь, чувствуя, что поступаю правильно.

Вот не было во мне никаких чувств к Уварову. И он не любил меня. Если бы любил, то не стал бы поступать так, не проигнорировал бы мои слова. Он просто шел к своей цели. Я ему, видите ли, удобна и подхожу! Да какой женщине будет приятно слышать такое? Даже если она влюблена, такие холодные, расчетливые слова могут поколебать ее чувства. А я даже не влюблена. Мне все равно.

– И это твой окончательный ответ? – спросил Николай дрогнувшим голсом.

– Да, – ответила я резче, чем собиралась.

Он несколько секунд стоял, глядя на меня так, будто видит впервые, затем поклонился и произнес:

– Тогда не смею больше задерживать.

И, попрощавшись, он твердым шагом направился прочь из зала. Я же не нашла в себе сил даже обернуться и проводить его взглядом. В груди было больно и немного неприятно. Я не хотела причинять Уварову боль, но лгать себе и ему не хотела еще больше.

Николай ушел, а спустя минуту в зал ворвалась матушка. Маша спешила за ней хвостиком, а я даже подобралась, понимая, что придется держать оборону.

– Ну, как все прошло? – спросила мама, внимательно рассматривая меня.

Кажется, выражение моего лица ни о чем ей не сказало, потому что она уточнила:

– Николай отправился к Павлуше просить твоей руки?

– Мама! – протянула я.

– Лизка выходит замуж! – с восторгом пискнула моя младшая сестра.

– Кто вам такое сказал? – возмутилась я. – Я отказала Николаю. Я не собираюсь выходить за него.

Матушка застыла, а Маша вытаращилась на меня с неподдельным удивлением.

– Ты… что?.. – проговорила мама.

– Мама, у меня другие интересы в жизни. Я еще не готова для брака и семьи, – попыталась объяснить я, но она уже взорвалась эмоциями, сетуя на меня, неразумную дочь.

– Лиза! Неужели предел твоих мечтаний – пыльная контора отдела и вся эта грязь, которой занимаются следователи? Неужели ты предпочтешь балам, семейной жизни, любимому мужчине и детям коротанье своих дней над очередным расследованием? О боги!

Маша, пользуясь возможностью, тихонько поспешила к выходу из зала, только платье зашуршало, а матушка в сердцах отвернулась от меня, видимо, пытаясь успокоиться. Когда она в гневе, ее не выдерживает даже наш отец. Но мне не убежать, да я и не стану пытаться.

– Мама, ты сказала «любимому мужчине», – спокойно заметила я. – А я не люблю Николая и не уверена, что смогу полюбить.

Она снова посмотрела на меня.

– Ты полагаешь, все семейные пары вступали в брак исключительно по любви?

– Нет, – покачала я головой. – Я прекрасно помню законы нашего общества.

– Вот и хорошо. Поэтому подумай еще раз. Николай – выгодная партия. Да любая на твоем месте была бы счастлива!

– Я не любая. Я хочу сама строить свою жизнь, – позволила я себе произнести твердо и решительно.

Матушка нахмурила брови. У нее это получается отменно.

– Посмотрим, что на такие слова скажет твой отец… Я с самого начала была против этой академии. Затем против ужасной практики. Но ты непослушная, дерзкая, своенравная! Если упустишь Уварова, то сама ищи себе подходящую пару!

Она вскинула голову и, развернувшись ко мне спиной, гордо зашагала прочь. Наверняка сегодня будет жаловаться папеньке.

Впрочем, он единственный, кто меня поймет и кто поддерживает едва ли не все мои решения. Казалось бы, мать и дочь, как никто другой, должны понимать друг друга. А у меня такое единение мыслей – с отцом. А матушке досталась подобная связь с Машей, разделяющей ее мнение о замужестве.

Я последовала за матушкой, но, когда оказалась в холле, увидела, что ее уже и след простыл. Иногда, когда хочет, она умеет ходить неприлично быстро. Но бывает это крайне редко.

* * *

За завтраком отец попросил меня задержаться на несколько минут, прежде чем я отправлюсь на практику. Как послушная дочь, я сделала, как мне велели. Под внимательным взглядом матушки и сестры я поднялась из-за стола и проследовала за отцом в его кабинет.

– Твоя матушка огорчена, – заявил он, едва мы остались одни.

– Знаю, – ответила я кратко.

– Ты отказала Уварову? Но почему? – спросил отец и внимательно взглянул на меня, скрестив руки на груди. – Мы все ждали, что вы поженитесь.

– Отец, – вздохнула я, – Николай не нравится мне как мужчина. Я просто не представляю его себе в качестве супруга.

– Вот как… – Он пристально посмотрел на меня. – Твоя мать просила настоять, чтобы ты приняла предложение Николая, но я… – он сделал паузу, – я решил, что ты сама вольна выбирать свой путь.

– О, папа! – Не удержавшись, я скользнула к нему и обняла: – Спасибо, папа!

– Хотя я искренне надеюсь, что у тебя будут и супруг, и дети.

– Не отрицаю. Просто сейчас еще я не готова к этому, – сказала я и отстранилась.

– Смотри, не готовься слишком долго. Девичий век короток, – заметил отец и уже тише добавил: – А теперь ступай. Нельзя опаздывать на практику.

Я поблагодарила его взглядом, вышла из кабинета и поспешила к себе в покои. А еще через несколько минут, сменив наряд на более простой, уже ехала в экипаже, направляясь в отдел и надеясь не опоздать.

* * *

– У нас есть новости.

Милош вошел к старшему следователю и положил перед ним записи, к которым прилагались магические рисунки.

– Что это? – спросил Лехно, едва не вытянув шею и стараясь рассмотреть изображения, созданные художником из отдела.

– Портрет одной из предполагаемых жертв, – спокойно ответил Горич и вдруг спросил: – Княжна Вяземская еще не прибыла?

– Пока нет. Но у нее в распоряжении еще… – Станислав бросил быстрый взгляд на часы, – …еще три минуты.

– Хорошо.

Джарганец еще не успел занять один из стульев в кабинете Лехно, а в дверь уже тактично постучали. Вошла практикантка Вяземская.

– А вот и вы! – улыбнулся Станислав Иванович.

Девушка первым делом бросила быстрый взгляд на часы, проверяя, не опоздала ли, и, когда убедилась в обратном, облегченно выдохнула.

– Присаживайтесь, Вяземская. Мы как раз начали обсуждать последние новости, – произнес Горич и пододвинул княжне стул, ненароком опрокинув стопку книг по черной магии, стоявшую на полу.

– Благодарю, – ответила она и с любопытством посмотрела на рисунок на столе. – Что это? Надеюсь, не новое убийство? – спросила она с тревогой в голосе.

– Нет, – тут же вскинул руки Лехно. – Боги миловали.

– Это портрет одной из жертв, – сказал Милош.

Вяземская сдвинула брови, внимательнее рассматривая девушку, изображенную умелой рукой мага.

– Озвучьте данные, – велел джарганцу старший следователь.

Горич проговорил:

– Итак. В доме на Тополиной улице, рядом с Радужным сквером, пропала гувернантка Серафима Климова. Девушка ушла отправить письмо тем вечером, когда произошло последнее убийство. Хозяйка дома, госпожа Белова, сказала, что Серафима была очень ответственной молодой особой. За те три месяца, что она проработала в ее доме, обучая младшую дочь Беловых основам бытовой магии, она проявила себя как надежная и очень честная работница. Нареканий никаких не было.

– Почему вы полагаете, что это именно наша девушка? – спросил Лехно и, покосившись на княжну, прокашлялся, прежде чем высказать версию, которая не давала ему покоя: – Что, если девица просто сбежала с любовником или отправилась домой? С молодыми так бывает.

– Нет, – покачал головой Милош. – Мы все проверили. Госпожа Белова впустила нас в дом и показала комнату гувернантки. Так вот, в ней остались все вещи девушки и даже ее скромные драгоценности. Ни одна женщина не оставит свои цацки даже ради любовника, – добавил он и покосился на Елизавету.

Но княжна и глазом не моргнула. Непристойные в обществе слова про любовников и прочее, казалось, не тронули ее сердце.

Милош внимательнее присмотрелся к девушке, отмечая, как она поправляет выбившийся темный локон, заправляя его за маленькое ушко. «Хорошенькая!» – подумал он уже не в первый раз.

– Вы правы, господин Горич, – вдруг сказала княжна и посмотрела на него: – Ни одна девушка не оставит свои вещи. И дело тут не в мужчинах, поверьте. У скромной гувернантки нет средств на то, чтобы разбрасываться одеждой и тем более драгоценностями. Думаю, это она.

– Госпожа Белова смогла описать, во что была одета ее гувернантка, когда покинула дом? – спросил Лехно.

– Да. Но вряд ли нам это поможет. – Горич посмотрел на Вяземскую и спросил: – Вы можете что-нибудь увидеть с помощью этого рисунка?

Она сдвинула брови.

– Только если мы вернемся в тот тупик, где все произошло, – проговорила Вяземская и посмотрела на куратора.

Их глаза встретились, и Милош быстро покачал головой.

– Я помню, что произошло в прошлый раз, – заметил он с прохладой в голосе. – Этот свет, после которого вам стало дурно. Не думаю, что стоит повторять эксперимент.

– Но я уверена в себе и на этот раз не обернусь, – возразила Лиза. – Мы ведь уже знаем, что там произошло. А с этим портретом, если он принадлежит убитой, я смогу увидеть больше. Конечно, мне бы пригодилась какая-нибудь личная вещь госпожи Климовой, но…

– Вещь есть. – Горич сунул руку в нагрудный карман и достал тонкую цепочку с кулоном. – Я позаимствовал это украшение с разрешения госпожи Беловой. Подойдет?

Вяземская кивнула и улыбнулась. Она протянула ладонь и, когда Милош опустил на нее цепочку, посмотрела на горца так, что он невольно понял ход ее мыслей и помрачнел. Конечно же, девчонка думала о его словах, когда он грозился отстранить ее от этого дела. И отлично понимала, что ему это не удалось. Ее взгляд стал колючим и даже несколько вызывающим. Милош вздохнул.

– Итак, отправляйтесь, и я надеюсь на положительный результат, – велел им Лехно.

Вяземская встала первой. Милош поднялся за ней и, взяв портрет Серафимы, произнес:

– Нам нужен целитель.

Если Лехно и удивился, то ничего на это не сказал. Лишь поднялся из-за стола и важно кивнул:

– Хорошо. Будет вам целитель.

– Зачем? – возмутилась Елизавета.

Но Горич ее тут же осадил:

– Я ваш куратор, Вяземская, и мне решать, кто нам нужен. Я не собираюсь более рисковать вами.

Она промолчала. Лишь в глазах промелькнуло нечто странное, то ли недовольство, то ли раздражение.

А минуту спустя все трое покинули кабинет старшего следователя и направились к лестнице, ведущей вниз.