Тамара видела все, что произошло. Видела и злилась оттого, что не могла вмешаться. Ненавистная графиня сотворила ужас. Теперь кошка многое поняла и все наконец-то встало на свои места. Головоломка собралась, но так ужасно, что Тома боялась за жизни Лизы и Милоша.

Забившись в кусты, кошка следила за происходящим и выбралась лишь тогда, когда толстяк унес зеркала, а затем, несколько минут спустя, экипаж Явлонской уехал прочь, потянув за собой шлейф тумана.

– Ну и дела! Ну и дела! – повторяла Тома, выбираясь из кустов.

Она промокла насквозь, а кошки совсем не жалуют воду. Правда, сейчас анимага менее всего волновало состояние ее шерстки.

Со всех лап кошка бросилась к магам и принялась тормошить то одного, то другого. Только без толку. Стражи закона были живы, они дышали, но отказывались просыпаться, даже несмотря на то, что Тома несколько раз пускала в ход острые когти и даже кусала старшего следователя Станислава Ивановича за ухо в тщетной попытке разбудить.

– Тоже мне, следователи и маги! – выругалась она.

И тут за ее спиной, со стороны парка, окружающего здание, мелькнул свет. Тома взвилась с места, увидев, как через дождь в накинутой на голову и плечи куртке спешит смотритель. Тамара даже вспомнила его имя. Кажется, Харитон. По всей видимости, старик не решился показаться, пока здесь творятся страшные магические дела. Кошка не могла винить его за это, но надеялась, что сторож поможет.

– Эй ты! – крикнула она что было сил.

Крик получился хороший. Когда надо, коты умеют кричать. Вот и смотритель, услышав, застыл на месте, держа в поднятой руке фонарь.

– Да, ты! – продолжала Тома. – Помоги-ка мне разбудить этого мага!

Харитон огляделся и не сразу заметил кошку, а заметив, отвел взгляд, по всей видимости решив, что зверь не умеет разговаривать, и пытаясь отыскать того, кто его звал.

– Да это я с тобой говорю!

Не выдержав, Тамара ринулась на смотрителя и вцепилась когтями в низ его потрепанных штанов, стараясь при этом не повредить кожу. Старик издал вопль, попятился и сел на пятую точку, но удержал в руке фонарь, уставившись на Тому немигающим взглядом, полным удивления.

– Ты что такое? – спросил он.

– Не что, а кто. Кошка я, хозяйская, княжны Елизаветы, – пояснила она, а затем мысленно сплюнула, как если бы была человеком.

Впрочем, будь она человеком, возможно, смогла бы как-то помочь княжне, а так…

– Давай поднимайся. Мне нужно разбудить вот этого человека. – Протрусив к Лехно, лежащему под дождем, Тома лапой указала на старшего следователя. – Княжну спасать надо. Видел ведь, что тут произошло?

– Видел, – не стал отпираться старик и, поднявшись на ноги, вздохнул: – А помочь побоялся. Кто я против магов? Да еще и тень эта в воздухе летала. У меня от нее мурашки по коже и колени так дрожали, что думал, на ногах не устою.

– Если видел, тогда помогай. Этого, самого важного, надо в чувство привести. Над ним поколдовали. Спит он, – быстро пояснила кошка.

Харитон подошел и опустился на одно колено перед Лехно. На всякий случай, проверяя, коснулся шеи старшего следователя и, констатировав «жив», тут же встал на ноги и двинулся прочь, да так торопливо, что Тамара только и успела, что глаза вытаращить да мявкнуть: «Куда ты, старый?»

– Трус! – процедила она и, вернувшись к старшему следователю, принялась молотить лапами по его лицу, не выпуская когтей.

И была приятно удивлена, когда увидела, что старик возвращается, почти бегом.

– Вот, – сказал он, присев рядом с магом.

Кошка покосилась на подозрительную бутылку в руках Харитона и спросила:

– Что это?

– Гадость одна, – последовал ответ. – Сам варю. Кого угодно в чувство приведет, уж поверь мне, кошка.

– Ну давай. Только не отрави мне человека! – предупредила Тома и позволила смотрителю открыть рот Лехно и влить туда несколько капель странного темного зелья из бутылочки.

Прошла секунда, другая, почти минута, и тут, когда Тома почти успела отчаяться, старший следователь резко сел и закашлялся, да так неистово и сипло, что на миг кошке даже стало жаль мужчину.

– Эй, господин старший следователь! – позвала она Лехно, понимая, что уже не имеет права скрываться – на кону была жизнь Лизы, и не только Лизы.

Станислав Иванович моргнул и посмотрел сперва на Харитона, затем на кошку.

– У нас беда! – запрыгнув к нему на колени, продолжала Тамара.

– Анимаг? – только и спросил Лехно.

– Да. Но дело сейчас не во мне! Надо спасать Лизу и Милоша!

– Рассказывай! – велел тут же маг, и кошка порадовалась, что он не стал задавать лишних вопросов и, как и положено следователю, сразу приступил к делу.

– Я видела все, что здесь произошло, – выпалила она. – И видела, кто и куда забрал Вяземскую. Вам стоит поспешить, иначе княжна умрет!

Лехно кивнул и приказал:

– Теперь давай менее эмоционально.

И кошка начала свой рассказ, который время от времени дополнял старый смотритель. Внимательно выслушав свидетелей произошедшего, старший следователь покосился на бутылку в руке смотрителя и молча отправился осматривать своих людей. Убедившись, что маги живы и просто спят, он с облегчением выдохнул.

– Эй, любезный, дайте-ка мне вашу волшебную бутылку. Вдруг она поможет пробудить этих спящих красавцев и кучера господина Горича? – попросил он, и Харитон с готовностью шагнул к магу.

* * *

Несмотря на страх, сковавший сердце, я испытывала какое-то извращенное любопытство. Мне было интересно, как соединит зеркала старая ведьма и что произойдет дальше. Даже осознавая, чем мне грозит объединение зеркал, я следила, как Матвей с помощью магии устанавливает зеркала рядом с тем, которое принадлежит Явлонской.

– Вот и все! – выдохнула маг, алчно взирая на артефакты.

Рядом гулко выдохнула и тень, издав звук, похожий на эхо в глубоком ущелье.

Я с тоской посмотрела на Милоша, радуясь тому, что он жив, затем снова перевела взгляд на зеркала.

Графиня шагнула к своему артефакту и, решительно сорвав покров, активировала руны. По ее знаку Матвей поднял зеркало, которое мы вынесли из дома Лехно, и поставил рядом с первым. Я даже шею вытянула, следя за действиями злодеев.

– Аврат, помоги, – приказала Явлонская, и тень, послушно опустив Горича на пол, подлетела, с легкостью подхватила зеркало, доставшееся мне по наследству, и поставила так, что сверху зеркала соединялись в треугольник. – Отлично! Превосходно!

Голос Софьи Александровны изменился, превратившись в довольный писк, который совсем не сочетается с внешностью утонченной дамы.

Руны на зеркалах вспыхнули, вверх поднялся столб света. Артефакты стояли, обращенные друг к другу отражающими поверхностями, и я сумела разглядеть надпись, загоревшуюся, едва все три зеркала соединились. И кажется, эта надпись была единой строкой, вырезанной на древнем джарганском.

Явлонская приблизилась. Сейчас она менее всего обращала внимание на меня. Все ее существо, разум были сконцентрирован на артефакте. Маг протянула руки и прикоснулась к пробудившимся рунам. Обошла кругом зеркала, видимо, пытаясь отыскать начало надписи, а затем принялась читать. Голос ее зазвучал громко, пронзительно. Слова были мне незнакомы, но почему-то от их звучания сердце замерло, а по спине пробежала дрожь.

Воспользовавшись тем, что осталась без надзора, я бросилась к Горичу, лежащему на полу. Вцепившись в его плечи, хорошенько встряхнула некроманта, пытаясь пробудить, но он остался неподвижен.

– Милош, ну же, прошу, проснись! Проснись! – горячо зашептала я, обжигая его губы своим дыханием, прикасаясь к ним быстрыми поцелуями, будто это может разбудить джарганца.

Я провела руками по его плечам, спустилась вниз и снова встряхнула.

– Эй! – услышала я миг спустя злобный голос Явлонской. – Что ты там делаешь, княжна?

Скользнув рукой в карман джарганца, я схватила то, что Милош там хранил, и быстро сунула в потайной карман своего платья, после чего выпрямила спину и поднялась на ноги, увидев, что графиня, развернувшись, тянет ко мне руки. На ее тонких пальцах темнела магия. Еще миг, – и она ударит, отшвырнет меня от Горича.

– Не надо, – попросила я, вскинув руки и выставив их перед собой в защитном жесте. – Не надо. Я просто хотела проверить, жив ли он, – попыталась я объяснить, но голос подвел меня, став немного плаксивым.

Хотя да, так и надо. Пусть старуха думает, что я боюсь. Страх лишает разума. А мне сейчас нужно, чтобы Явлонская перестала опасаться меня.

– Не троньте! – воскликнула я и отпрянула прочь от некроманта, чувствуя, как сердце с силой бьется в груди.

– Не трону, – немного успокоившись, ответила маг. – По крайней мере, не сейчас. Подойди сюда и не бойся меня, княжна, – приказала женщина.

Легко ей сказать «не бойся», когда у меня все тело дрожит! Но я подошла, повиновавшись, и взглянула в лицо своему страху.

– Видишь эти слова? – спросила Софья Александровна.

Она протянула руку и коснулась светящихся букв, затем медленно пошла, скользя пальцами по надписи.

– Зеркала, соединенные воедино, могут исполнить одно желание. Самое главное. Самое важное, – тихо проговорила маг. – Затем они станут простыми зеркалами.

«Она обещала, что даст свободу Аврату, – подумалось мне, пока я шла следом за Явлонской. – Поэтому тень и помогает ей. Но графиня задумала потратить желание на себя. Неужели Аврат не понимает, что его хотят обвести вокруг пальца?» Я посмотрела на тень. Существо висело в воздухе и следило за своей госпожой так же внимательно, как и Матвей. Я надеялась, что Аврат не доверяет графине, но пока тень бездействовала.

– Эти слова, которые ты видишь, – старинное заклинание народа севера.

Софья Александровна остановилась. Рука ее застыла, а миг спустя упала вдоль тела.

– Сегодня я их произнесу, – добавила она, и тут я услышала, как заговорила тень.

– Да, – прозвучал жуткий голос. – Ты вернешь мне плоть и кровь, а я за это подарю тебе вечную жизнь – то, к чему ты так стремишься.

– И силу, – важно напомнила графиня. – Я хочу быть такой сильной, чтобы ни один маг не смог справиться со мной! И ни один некромант, обладающий магией крови! – добавила она, вероятно, имея в виду Горича.

– Да! – прошелестел голос.

– Тогда приступим! – Явлонская посмотрела на меня и наигранно печально вздохнула: – Мне жаль вас, княжна. Но своя жизнь мне дороже. – Графиня резко подняла взор на тень и коротко приказала: – Приступай!

Аврат бросился ко мне. Секунда, другая, – и я оказалась схвачена его сильными руками, сплетенными из тумана. Красные глаза уставились мне в лицо, и я, не удержавшись, зажмурилась, проклиная себя за эту трусость. В висках отчаянно запульсировало. Когда тень меня встряхнула, нашлись силы открыть глаза и встретить красный горящий взор. Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

– Она не исполнит обещания, – проговорила я одними губами, надеясь, что тень поймет. – Она обманет.

– Хватит медлить, Аврат! Наиграешься еще с ей подобными, когда мы оба получим то, что хотим! – холодным как лед голосом сказала графиня.

Тень медленно сжала мои плечи, а я вдруг вспомнила Ольгу, призрак из кабинета Петра Феоктистовича, и ее слова: «Тьму убивает свет. Смерти нет. Но чтобы победить, надо сначала умереть. Собери воедино зеркала, поймай тьму в отражениях, – и ты сможешь стереть ее жизненной силой».

А что, если… В сердце на долю секунды затеплилась надежда. Что, если я должна не умереть, а уничтожить тень? Что, если это мое предназначение? Я ведь теперь маг жизни. Во мне так же много света, как когда-то было тьмы. «Поймай тьму в отражениях, – и ты сможешь стереть ее жизненной силой», – повторила я про себя с каким-то решительным отчаянием.

Да, я не знала, как правильно призывать новую силу, но что-то подсказывало мне, что это делается точно так же, как и с тьмой. Ведь новая сила – просто часть меня, а значит, я смогу или по крайней мере попытаюсь.

Я не сдамся! Ради Милоша! Ради Тамары! Ради Атрона, который непременно пострадает, если у графини или, еще хуже, у тени получится исполнить свое заветное желание! Полные кровожадных амбиций, они будут вершить зло!

Аврат пристально посмотрел на меня и понес к зеркалу. Где-то в стороне радостно расхохоталась Явлонская, явно довольная тем, что все идет по ее плану.

Только тень оказалась не так проста. Сомневаюсь, что мои слова оказали на Аврата действие, но могу предположить, что он и сам подозревал обман, потому что секунду спустя, почти бросив меня на пол между соединенными зеркалами, тень взвилась вверх. А еще через миг я услышала полный ярости вопль, и рядом со мной оказалась графиня. Тень была тут же, висела над нами, зловещая, в рваном плаще из тумана, развевающемся за ее спиной.

– Ты что, с ума сошел? – рявкнула Явлонская.

Я быстро огляделась, ловя со всех сторон свои отражения. Зрелище было жуткое. Зеркала отражали нас с графиней и вдруг засветились так, что глаза полоснуло острой болью. Свет отразился и ярким столбом поднялся вверх. Нащупав в кармане нож Горича, я крепко сжала его рукоять и услышала рядом крик, полный боли. Затем голос тени, хриплый и мрачный, произнес:

– У меня не будет госпожи.

За зеркалами суетился и кричал Матвей. Кажется, толстяк кучер не мог пробраться к нам. Но он слышал крик своей хозяйки и вторил ему, звал ее то по имени, то по фамилии. Голос кучера наполняли ужас и тоска. Я вдруг осознала, что Матвей любит эту женщину.

Открыв глаза, я с воплем отшатнулась в сторону и тут же ударилась плечом об одно из зеркал. Графиня была мертва. Тень попросту разорвала ее, и теперь тело той, что так и не стала бессмертной, лежало на полу в луже крови. Кровь была и на зеркалах, только странное дело – поверхность артефактов впитывала ее, как песок – воду, и спустя несколько секунд зеркала были чисты, словно кто-то тщательно и бережно вымыл их.

– Она мне больше не нужна, – произнес Аврат. – Я нашел все зеркала, теперь дело за малым.

Глаза тени впились в мое лицо долгим взглядом. Крепче зажав в руке нож, я вскинула голову, пытаясь казаться сильной и гордой. Только колени, подрагивающие под юбками платья, твердили о другом.

– Вижу, бесполезно тебя умолять, – произнесла я.

Аврат опустился ниже. Смерив меня взглядом, он развел руки в стороны, насколько позволяло тесное пространство внутри соединенных артефактов. Я видела десяток… нет, даже больше отражений тени в зеркалах. Снова и снова повторяя слова Ольги, я думала только о том, чтобы все получилось.

Тень словно стала больше. Она расползалась туманом, выплескиваясь за пределы зеркал.

– Прежде чем ты умрешь, а я вернусь к жизни, хочу рассказать, что и как будет. Мне понадобится тело. Джарганец подходит, как никто другой. Северную кровь ничто не заменит. Затем я отправлюсь на север, но прежде не оставлю камня на камне от этого города.

Я качнулась вперед.

– Ты…

– Не боишься смерти, девчонка?

Я покачала головой. Но, конечно, я боялась, и Аврат знал это. И наслаждался моим страхом.

Я знала, что произойдет дальше. Видела, как тень отнимает душу. И сейчас она собиралась сделать это.

– Твоя душа напитает зеркала, и я снова обрету плоть и кровь!

Руки Аврата потянулись ко мне, а я выпустила силу, призывая ее, приказывая, умоляя помочь мне. Показалось, что кожа на теле вспыхнула огнем. По венам словно разлилась горячая лава. Когда-то я могла призывать тьму. Я была лучшей в академии. Но теперь вместо тьмы вспыхнул свет. Такой яркий, что подвал озарился, и стало светло как днем.

На миг вдруг показалось, что я слышу чьи-то крики. Даже почудилось, что узнаю среди них голос Тамары. И я вдруг поняла, какое желание загадала бы, если бы могла.

Я бы вернула Томе ее человеческий облик…

Показалось или я прошептала это, чувствуя, как свет заливает все вокруг?

Тень издала гортанный рык. Тело пронзило болью. Видимо, меня убивали. Аврат нанес удар. Его рука, сотканная из тумана, вошла мне в грудь и сжала сердце. Он что-то закричал, я закричала тоже, но уже от боли, а затем из последних сил резко вскинула руку с зажатым в пальцах ножом-артефактом, тем самым, которым Горич вскрывал себе вены.

– Нет!

– Да! И ты ничего не сделаешь мне этим ножиком! – прокричала тень, но тут я ударила.

Не Аврата, а зеркало.

Простой нож непременно сломался бы, но этот выдержал. Более того, он с легкостью вонзился в артефакт. Секунда, другая, и зеркало вдруг словно взорвалось тысячей осколков. А следом за ним разбились и второе… и третье.

Тень издала странный сдавленный хрип. Я же повалилась на пол, ударившись о раму артефакта и почувствовав, как оставшиеся осколки порезали тело до крови. Но сил больше не было. Пальцы разжались, и нож Горича со звоном упал между мной и телом графини.

Тень взметнулась вверх, но тут же застыла. А я, осев, запрокинула голову, следя, как то, что столько веков было Авратом, медленно тает, как утренний туман, потревоженный лучами проснувшегося солнца.

Вокруг кто-то бегал и, кажется, кричал. Спине было больно и жарко от горячей крови. В груди пылал огонь, я, кажется, умирала. Мир медленно гас вместе с остатками тени, уничтожившей так много безвинных магов. Я надеялась, что теперь их души обрели покой и свободу.

Руны на рамах погасли, и я закрыла глаза. «Получилось!» – подумала я радостно. «Свет убивает тьму», – так, кажется, сказала Ольга? Что ж, она была права. Когда мы с ней встретимся, я ей об этом обязательно расскажу. И видимо, это случится уже скоро.

Мысли превратились в ничто. Сознание померкло, и все вокруг поглотила тьма.

* * *

Когда в нос ударила едкая вонь, способная пробудить даже мертвого, Горич резко открыл глаза, сел и чихнул, обнаружив, что расположился на каменном полу, а над ним потолок и стены вокруг, удивительно знакомые. Ему хватило пары секунд, чтобы определить, где именно он находится. Еще пара секунд ушла на то, чтобы заметить Лехно, сидящего рядом с какой-то бутылочкой в руках, и нескольких магов, один из которых, явно целитель, склонился над Лизой…

Лиза!

Удар сердца, и некромант вспомнил все. Резко поднявшись на ноги, он пошатнулся и принял руку старшего следователя, поддержавшего его. Перед глазами все плыло. Кажется, он потерял слишком много крови и сил.

Горькая ухмылка тронула губы джарганца. Сейчас он слабее котенка, а Лиза…

Великие боги севера! Похоже, его девочка пострадала. Он не смог помочь ей и в ответственный момент лежал без сознания.

Но как он очутился здесь, в доме Явлонской? И где она сама? Горич помнил сражение во дворе перед домом княжны. Помнил тень и ливень, падавший с неба сплошным потоком. Помнил зеркало, которое держал Урош. А дальше была темнота.

Оттолкнув руку Станислава, Милош, покачиваясь, приблизился к Елизавете. Маги Лехно, узнав Горича, расступились, и он присел на пол возле девушки, отметив, что целитель, держа княжну за руку, с прикрытыми глазами вливает в нее силу. Лиза была бледна и казалась неживой. Внутри у джарганца пробудился страх. Не ведая, что творит, он наклонился к девушке, обхватил ладонями ее лицо, такое белое и холодное, и поцеловал.

– Лиза, вернись! – позвал он ее.

– Она спит. Просто спит, – ответил старший следователь, вставший за спиной у некроманта. – Все закончилось. Она будет жить… Но теперь она… – Лехно прокашлялся, прочищая горло. – Она маг жизни. Светлый маг.

Милош стиснул зубы, поняв, что это означает. Княжну убили. Скорее всего, тень поймала ее и утопила в реке, а затем привела в чувство и вернула к жизни. Некроманту было страшно подумать, что перенесла эта хрупкая девушка, пока он был без сознания. Он, который обещал защищать ее ценой собственной жизни. Он, который подвел.

Нет, Милош понимал, что ему просто не хватило сил. Кровь не бесконечна. Он просто проиграл, и это следовало признать хотя бы перед собой. В итоге все легло на плечи княжны Вяземской. И если судить по спокойному перемещению магов по подвалу дома графини, Лиза сумела победить.

– И все же это была Явлонская, – прошептал он.

– Милош, я жду от тебя и от княжны отчет, – спокойно сказал Лехно. – Особенно хотелось бы узнать, почему вы утаили от меня информацию о зеркалах.

– Все просто. Мы подозревали вас, – честно ответил некромант.

Он сел рядом с Лизой, вытянув вперед длинные ноги, и, взяв ее за руку, стал ждать. Рука девушки была едва теплой, но под кожей бился пульс. Тонкая жилка трепетала и наполняла некроманта уверенностью в том, что Лиза справится. Теперь, когда она стала магом жизни, целителю будет намного проще помочь ей. Свет тянется к свету. Темных магов всегда сложнее лечить.

– Подозревали меня? – тем временем переспросил Лехно, и в его голосе прозвучало откровенное удивление.

– Да. Из-за ваших книг. А потом это зеркало…

– Зеркало я нашел в артефакторной отдела. Оно провалялось там добрую сотню лет, и я забрал его домой, надеясь разгадать его тайну. А затем, увидев в нем тень, закрыл его покрывалом и запер в одной из дальних комнат своего дома, – пояснил следователь. – Я и понятия не имел, что их три и они взаимосвязаны. Понимал только, что каким-то непостижимым образом это зеркало имеет связь с тенью-убийцей. Прочел множество книг по темной магии в тщетной попытке найти ответ.

– Мне стоило больше доверять вам, но уже поздно говорить о том, чего не изменить, – покачал головой Горич. – Все, что произошло, я изложу в отчете. В личном. И приложу к официальному.

Он замолчал, почувствовав, как под его ладонью дрогнули пальцы княжны – кажется, девушка скоро придет в себя. Милош поднял взгляд от бледного лица любимой.

Он уже знал, что никуда не уедет без нее.

Он был почти уверен, что Лиза спасла его. Впрочем, она спасла многих. Он представил себе, как позже, когда все закончится, а она вернет себе силы, они поговорят. Лиза обязательно расскажет ему о том, что произошло, но он уже гордился своей сильной девочкой.

Пальцы княжны дрогнули снова, и целитель, открыв глаза, поспешил сообщить:

– Я частично восстановил ее силы и, как смог, подлатал здоровье. Теперь нужно время. – Закончив, он посмотрел на некроманта и добавил: – Скоро она придет в себя.

Милош кивнул, чувствуя благодарность к этому человеку, который помог Лизе.

Тут взгляд джарганца отметил тонкую фигурку, кутающуюся в ткань, по всей видимости, прежде накрывавшую зеркало графини.

Зеркала тоже стояли здесь. Или, точнее, то, что от них осталось. На полу сверкающими осколками лежали части артефактов севера. Внутренним чутьем Горич чувствовал, что теперь это всего лишь осколки, и ничего больше.

А вот фигурка его заинтересовала.

– Она будет рада, – прошептал он, встретив знакомый взгляд той, что куталась в ткань.

А затем ощутил, как пальцы Лизы сжали его руку, и, опустив взгляд, с замиранием сердца увидел, как княжна открыла глаза и позвала его слабым голосом:

– Милош…