Находиться рядом с Милошем было удивительно приятно, но вместе с тем я испытывала неловкость и смущение.

Минуту назад мы целовались, но вот джарганец отстранился, и я почувствовала, как краска бросилась в лицо, разлившись под кожей пылающим жаром.

– Вы так мило краснеете, княжна, – произнес Горич и осторожно, очень нежно коснулся моего подбородка пальцами.

Я не стала говорить глупостей наподобие «мы не должны были делать этого» или «как неловко и стыдно», а просто опустила взгляд, чувствуя, как в груди птицей бьется счастье. Я нравлюсь Милошу, и он нравится мне. Мы в шаге от чего-то большего, чем простой интерес и симпатия. Я влюблена? Да, наверное. И он, полагаю, тоже. Его прикосновения, его эмоции и поцелуй были такими искренними и полными любви, что сомневаться в чувствах мужчины не приходилось.

– Когда все закончится, я бы хотел попросить вашего позволения поговорить с вашим отцом, – произнес Горич, и его голос показался мне взволнованным.

Я прекрасно поняла, что имеет в виду джарганец, и, посмотрев ему в глаза, тихо ответила:

– Я согласна. – И продолжила, вспомнив о том, что хотела бы, но не смогла забыть: – Лишь бы все закончилось хорошо.

Тень!

Всего несколько минут я находилась в счастливом мире рядом с мужчиной, который мне нравится настолько, что я готова отдать ему все, что у меня есть. Но воспоминание о том, почему мы находимся в кабинете Петра Феоктистовича, вернули меня с небес на землю, и я вдруг поняла, что за стенами особняка уже, скорее всего, опустилась ночь. Время имеет способность бежать слишком быстро, когда ты хочешь, чтобы оно замедлило ход, и тянуться, когда чего-то или кого-то ждешь.

– Я никому не отдам вас, Елизавета, – произнес Горич, и весь его вид – взгляд, решительно развернутые плечи, вскинутая голова и поджатые упрямо губы – свидетельствовал о том, что мужчина отдаст последнюю каплю крови, но не позволит убийце и прикоснуться ко мне.

Сердце трепыхнулось от радости и любви. Я спешно отвернулась, пряча чувства, но Милош уже сменил тему.

– Уже ночь. Нам надо продержаться до рассвета. Я надеюсь, что сюда тень проникнуть не сможет, но не особо в этом уверен. Графиня сказала, что, коснувшись, тень найдет вас, где бы вы ни были. А я склонен верить ей хотя бы в этом.

– А вам не показалось, что Явлонская что-то недоговаривает?

– Определенно. С этими зеркалами связана еще какая-то тайна. Но я надеюсь, что, когда поймаем Лехно, мы сможем все узнать и собрать последние кусочки этой головоломки.

Несколько секунд мы оба молчали. Я посмотрела на зеркало. Вспомнила, как когда-то на нем сидела Ольга. Сейчас призрак свободна. Девушка выполнила возложенную на нее миссию и теперь пребывает в лучшем мире. Жаль только, что Петр Феоктистович не передал нам с Ольгой все ответы на многочисленные вопросы, которые роились в голове.

– Мальчик… Илья, – вспомнила я. – Вы оставили его одного. Не боитесь?

– За ним присмотрят. Я попросил слуг в доме, где снимаю комнаты, – быстро ответил Милош и прошелся по кабинету, оглядываясь так, будто был здесь впервые.

– Вы что-то ищете?

– Да. Место, где вы могли бы поспать. Мне стоило сразу подумать об этом, но я не уверен, что теперь могу покинуть кабинет и найти вам подобие постели в доме и принести сюда.

– О, я прекрасно отдохну и на стуле. Ситуация не та, в которой можно спокойно спать, – ответила я на слова мужчины.

Милош посмотрел на меня и улыбнулся.

– Вы сильная, Лиза. И это одна из тех черт, которые так понравились мне в вас. Вы…

Он не успел закончить фразу. В кабинете словно резко упала температура. Мы с Горичем только и успели, что обменяться быстрыми взглядами, и он оказался рядом со мной. Встав так, чтобы я оказалась за его спиной, а зеркало перед ним, куратор легко встряхнул кистями рук. По спине некроманта поползла тьма, наполняя его силой.

– Он нашел нас.

Я не спрашивала. Я констатировала факт, глядя через плечо своего защитника на зеркало, на котором, словно парус корабля, надулась ткань, скрывавшая отражающую поверхность.

– Я не понимаю… – тихо проговорил джарганец, и тут по комнате пронесся жуткий стон.

Отраженный высокими стенами, он усилился, и холод стал почти невыносимым. На миг мне показалось, что мы снова переместились через портал в Джарган и теперь стоим в горах под пронизывающим ветром, замерзая на холоде.

– Лиза, приготовьтесь бежать, – произнес Милош, но не сдвинулся с места.

Мы оба стояли и смотрели, как ткань над зеркалом надувается и хлопает, но пока она держалась, не падала. Вот только мы с Горичем уже увидели, что руны на раме вспыхнули и засветились, а там, в зеркале, которое приоткрывалось, когда ткань приподнималась, клубится темнота. И она казалась живой. Создавалось ощущение, что ткань накрыла окно, а не зеркало.

Сильный порыв, идущий из артефакта, сорвал преграду, и ткань мягко опустилась на пол. Вот только ждать, что произойдет дальше, мы с Милошем не стали. Он развернулся ко мне и почти силой заставил бежать к выходу из тайного кабинета. Я послушно бросилась вперед, осознавая, что никогда в жизни так не бегала, как сейчас. Мне по положению нельзя передвигаться иначе, чем размеренным шагом. «Благородные девушки не бегают, как крестьянки в деревне!» – учила меня когда-то матушка, а следом за ней это правило твердили и гувернантки. И вот теперь я, позабыв обо всем, что когда-то составляло часть моей жизни, уподобилась крестьянкам, надеясь спастись от ужаса, ворвавшегося в кабинет Петра Феоктистовича.

Нет, я не видела тень. У меня не хватило времени и храбрости, чтобы обернуться. А когда темный коридор остался за спиной и нас отрезали от тайного помещения вставшие на свое место дверь и шкаф с книгами, я смогла посмотреть на куратора и тени, которые клубились вокруг мужчины, выдавая его напряжение и готовность вступить в неравную схватку.

– Кажется, графиня была права. Нам так просто не скрыться, если тень вас отметила своим прикосновением, – произнес он с досадой. – В доме больше не безопасно.

– Но куда нам тогда идти? – невольно вырвались слова, выдавшие мой страх.

Судя по взгляду некроманта, он не знал ответ на мой вопрос и явно был готов снова использовать свой нож.

– Чувствуете?

Я на секунду застыла. В комнату туманом заползал холод. А это могло означать только одно – тень каким-то непостижимым образом выбралась из зеркала и теперь приближается к нам. В висках пульсировала единственная мысль: бежать, если это вообще возможно! Но я почти сразу поняла, что побег нас не спасет.

Вспомнился дракон Николая. Тень не испугалась даже этого могучего хищника – напала на нас в воздухе. Полагаю, она не боялась и Горича. Настырно шла к своей цели, и эта цель – я.

Если бы только у нас было третье зеркало! Если бы только мы смогли собрать их воедино, тогда появился бы шанс уничтожить убийцу, а значит… От следующей мысли у меня похолодело сердце. А значит, я могла бы позволить тени убить себя, чтобы потом, превратившись в мага жизни, уничтожить врага.

– Что же делать? – спросила я и в отчаянии вцепилась в руку своего защитника.

Холод стал почти невыносимым. Комната вдруг наполнилась тьмой, и Милош спрятал меня за своей спиной. Все, о чем я успела подумать, – это стоило ли нам убегать из тайного кабинета, чтобы в соседней комнате встретить врага лицом к лицу.

Впрочем, я почти сразу поняла, зачем Горич сделал это. Все оказалось намного проще, чем я думала. В комнате, полной артефактов, многие из которых нам неизвестны, вызванная Милошем магия крови могла активировать что-нибудь из запретных сокровищ дяди. А это опасно, ведь у него хранились темные реликвии. Нет, джарганец умеет думать даже в таких напряженных ситуациях. В отличие от меня, напуганной девчонки, возомнившей себя темным магом.

– Ничего не бойтесь, Лиза, – произнес куратор, и в его руке сверкнул нож.

Я не могла не бояться. Я зажмурилась и, обхватив руками талию своего любимого, уткнулась лицом в его спину, сжавшись, как перед ударом. Милош был весь окутан тьмой, а его спина казалась мне будто вырезанной из цельного куска камня.

Я не открыла глаза, когда все произошло. Вместо этого, понимая, к своему сожалению, что ничем не могу помочь Горичу, просто стояла, ощущая, как воздух холодеет, как куратор двигает руками. В тот момент я ярко представляла себе кровь на его запястьях, и от этого было больно, потому что он терял ее из-за меня. Ради меня.

Когда Милош покачнулся и стал оседать на пол, я вздрогнула и открыла глаза, а затем напряглась, удерживая некроманта. Но он оказался слишком тяжелым, и мои ноги подогнулись. Все, что я смогла сделать, – это не рухнуть вместе с джарганцем на пол. Мы просто осели. Резко, с моим сдавленным стоном и болью, прострелившей правое колено, когда я неудачно подвернула ногу, садясь.

Я так и не разжала объятий, зато открыла глаза, понимая, что тень исчезла. В комнате стало тепло, почти жарко после отхлынувшего холода.

– Милош! – позвала я его, радуясь тому, что он коротко вздохнул и на этот раз остался в сознании.

Выбравшись из-под некроманта, я помогла ему сесть, привалившись спиной к широкой ножке письменного стола. Горич закрыл глаза и некоторое время просто дышал, тяжело и отрывисто, будто после долгого бега. В его руке по-прежнему оставался нож, запирающий кровь, а я сидела рядом и не могла отвести от его лица пристального взгляда.

– Утром… – произнес некромант, – утром мы отправимся домой к Лехно. Необходимо отвлечь его, чтобы дом пустовал.

– Но он и так должен быть на работе, – сказала я, разрываясь от желания поцеловать спасителя и понимая, что он слишком вымотан, чтобы можно было позволить это себе.

– Он не всегда находится в отделе. А мы не можем рисковать. Полагаю, его дом переполнен защитными заклинаниями и артефактами. Но нам надо найти третье зеркало. – Джарганец тяжело вздохнул и посмотрел мне в глаза. – Тень словно становится сильнее. Сегодня я отдал больше, чем мог.

Он закашлялся и угрюмо улыбнулся, будто бы недовольный самим собой.

– Вы снова спасли меня, – прошептала я.

– Утром, когда мы встретим Лехно, вы не скажете ни единого слова о том, что случилось сегодня, – проигнорировав мою благодарность, произнес некромант.

– Как скажете, господин Горич. Я сделаю все, что вы велите.

Он повел плечами, словно проверяя силы. Затем улыбнулся и сказал:

– Милош.

– Что? – искренне удивилась я.

– Зовите меня по имени, Лиза. Мне кажется, нам давно пора забыть условности, хотя бы когда мы находимся наедине.

С этими словами мужчина тяжело поднялся на ноги и ухитрился протянуть мне руку, предлагая помощь. Я руку не приняла, понимая, что он обессилен. Милошу нужен был целитель, чтобы восстановиться, а значит, мы должны были ехать. Этот дом и кабинет дядюшки Петра (я все никак не могла назвать его отцом) не защитит меня. Оставалось надеяться, что Горич развеял тень и до следующей ночи мы в безопасности.

– Вы не отпустили своего кучера? – спросила я, глядя, как куратор пытается стоять ровно.

– Нет. Урош будет ждать столько, сколько понадобится.

– Тогда поедем к целителю. Вам необходима помощь.

Я в который раз пожалела, что не умею исцелять. Моя темная магия не расположена к лечению. Она сильна, но не против тени. Вот уж парадокс!

– Поедем, Лиза, – согласился Милош.

И тут мы оба застыли, услышав странные скребущиеся звуки за дверью, ведущей в кабинет. К своему стыду, я даже успела позорно испугаться, но в наступившей тишине раздался знакомый голос:

– Вы там в порядке? Боги, что это было? Ну же, откройте дверь! У меня, в отличие от вас, рук нет!

– Тома! – ахнула я и бросилась выполнять просьбу кошки.

Секунда, и Тамара ворвалась в помещение. Выглядела она крайне возбужденной. Шерсть на ее спине стояла дыбом, глаза блестели, а длинный хвост был опущен вниз, что свидетельствовало об агрессии.

– Что, здесь снова была эта ваша жуткая тень? – спросила кошка и огляделась.

– Ты откуда здесь взялась? – удивилась я.

– Пришла, – ответила Тома. – Точнее, прибежала.

– Как ты узнала, где мы, и как пробралась в дом?

– Подслушала разговор князя Вяземского с его дражайшей супругой. – Тома запрокинула морду и посмотрела на меня: – Они говорили о тебе, и я случайно услышала то, что, наверное, слышать была не должна. Лиза, я знаю правду о твоем отце. Мне жаль… А попасть в особняк не составило труда. Кто-то из слуг оставил открытым окно в кухне – и вот я здесь.

Кошка подошла к столу, легко и грациозно запрыгнула на него и села подле Горича, почти спокойная и уже не такая взъерошенная, как прежде.

– О Петре Феоктистовиче я подумаю позже. Сейчас не это главная проблема, ты знаешь.

Кошка кивнула.

– Нам пора, – произнес Милош, молчавший до сих пор.

– Э! – Тамара тут же подпрыгнула, оживившись. – Куда это вы? А Павел Феоктистович знает? Вы же домой, не так ли?

– Нет, – ответила я, и кошка забавно вытаращила сверкающие круглые глаза.

– Можно мне с вами? Я могу пригодиться, – сказала она.

Я же посмотрела на Милоша, который, коротко кивнув, первым шагнул в сторону открытой двери.

Шел он тяжело, и мне было больно смотреть, как такой маг из-за меня теряет силы. Но еще обиднее было то, что я ничем не могла ему помочь, только держаться поблизости и подхватить, если вдруг Милошу станет дурно.

Недолго думая, я бросилась за куратором и пошла рядом. Мгновение спустя нас обогнала кошка. Она первой спустилась по лестнице и первой забралась в экипаж сонного Уроша. Горич от моего предложения помочь ему сесть в карету с усмешкой отказался и даже подал мне руку, помня о правилах приличия и оставаясь мужчиной даже на исходе сил.

Назвав кучеру адрес нашего семейного целителя, я позволила Горичу захлопнуть дверцу экипажа, успев заметить мелькнувшую рядом с домом тень. И только когда карета тронулась, поняла, кто именно это был: смотритель, который, очевидно, вышел на шум, но, признав хозяйку дома, решил не мешать.

Тома забралась ко мне на колени, и экипаж покатил прочь от дома. Милош откинулся на спинку сиденья и устало закрыл глаза, а я обняла любимицу и вдруг заметила, что она заурчала, как самая натуральная кошка.

– Тома? – позвала я ее.

Кошка подняла голову, продолжая мурлыкать, но не ответила.

– Тома… – повторила я, зачем-то погладила спину любимицы и тут же удивленно ахнула, когда кошка изогнула спину и замурчала еще сильнее, но так мне и не ответила.

– Боюсь, ее время на исходе, – не открывая глаз, произнес мой куратор. – Она теряет себя и становится зверем.

У меня внутри все перевернулось от его слов.

– Вы можете помочь ей, Милош? – спросила я джарганца.

– Я вынужден огорчить вас, Лиза, но сейчас судьба Тамары менее важна, чем наша с вами. Очень надеюсь, что, когда все закончится благополучно, мы сможем вернуть девушке прежний облик. Но сейчас это невозможно. Посудите сами: если мы погибнем – а это неминуемо произойдет, если мы отвлечемся на Тамару, – кто поможет ей?

Я кивнула и опустила глаза, затем принялась гладить кошку, которая замурчала еще сильнее, так что мне даже показалось, будто она лишилась своего прежнего сознания, стала простым животным. Тамара свернулась у меня на коленях в мягкий клубок, позволяя ласкать себя, а затем и вовсе уснула, несмотря на качку и ухабы, которые торопливый Урош порой пропускал, спеша доставить нас к месту назначения.

* * *

Как можно догадаться, господин целитель спал. На стук открыл заспанный слуга, держащий в руке свечу. Узнав, кто мы и по какой причине прибыли столь поздно, лакей проводил нас в приемную своего хозяина, зажег там свечи, а сам удалился, чтобы разбудить господина Ардина.

Милош занял место в кожаном кресле и, откинувшись на его спинку, закрыл глаза, отдыхая. Я же, переполненная волнением из-за некроманта, принялась ходить взад-вперед по комнате, отмечая шкафчики со стеклянными дверцами, перевязочный стол и кушетку, стоящую у стены. Тут же находились резной стол с кипой бумаг, сложенных с педантичной скрупулезностью, и резной стул с высокой спинкой.

– Боги, да где же Ардин? – проговорила я и вернулась к Горичу, удерживаясь от того, чтобы прижать к его лбу свою похолодевшую от волнения ладонь.

Некромант даже не открыл глаза, продолжая полулежать в кресле. Прошло как минимум десять минут, прежде чем хозяин дома, одетый и удивленный, появился на пороге собственной приемной.

– Господин Ардин! – воскликнула я.

– Княжна?

Он открыл рот да так и замер, переводя взгляд с моего лица на бледное лицо джарганца.

– Милошу нужна ваша помощь, – быстро объяснила я. – Пожалуйста, сделайте что-нибудь!

Степан Ардин вдруг как-то подобрался и, стряхнув с себя остатки сна, стал тем, кто он и есть – не сонный человек, которого только что подняли с кровати, а целитель, мастер своего дела.

– Что произошло? – спросил он и склонился над Горичем.

Милош открыл глаза и ответил:

– Кровопотеря, господин лекарь.

– О! – Ардин запустил руку в карман своего камзола и выудил на свет очки, которые тут же водрузил на кончик носа. – Вы в сознании?

– Вполне. – Милош сделал над собой усилие и сел прямо, поморщившись. – Мне нужна сила. Кровь дать вы не сможете, поэтому я прошу вас влить в меня немного магии и восстанавливающие зелья.

Господин Ардин кивнул и покосился на меня, явно пораженный тем, что девица моего положения путешествует ночью с мужчиной. Да, он понимал, что на это, скорее всего, есть причины, но правила поведения никто не отменял, и я представляла себе, что мог подумать обо мне этот почтенный маг.

Впрочем, он не стал задавать лишних вопросов, только спросил, голодна ли я и хочу ли отдохнуть, пока он возится с джарганцем. А когда я ответила согласием, вызвал лакея, того самого, что встречал нас чуть раньше.

– Проводите госпожу и подайте ей горячий чай и закуски, – велел Ардин.

Слуга кивнул и пригласил меня следовать за ним. Уже покидая приемный кабинет целителя, я не удержалась – обернулась и увидела, что Степан Борисович склонился над моим куратором и, протянув руку, коснулся пальцами его лба, покрывшегося бисеринками пота. Лакей закрыл дверь и шагнул вперед, освещая путь.

Что и говорить, чай показался мне невкусным, закуски – холодная говядина и сыр – пресными, а все мысли были только о Милоше и о том, где сейчас находится тень. Я отчаянно надеялась, что ничего с нами не случится. Что тень не смогла нас догнать. Но тут же, вспоминая дракона, на котором мы летали с Николаем, понимала, что просто обманываю сама себя.

Не хотелось, чтобы убийца нагрянул в дом целителя, но оставить Милоша без помощи было сродни самоубийству. Оставалось лишь мечтать о спокойной ночи, но, как я ни пыталась, стоило хоть на миг прикрыть усталые глаза, как перед взором представало зеркало с надувшимся парусом ткани, и холод пробегал по спине ледяными мурашками, когда я вспоминала сотканные из черного тумана руки Аврата.

* * *

Проснувшись, я обнаружила, что лежу на кушетке в незнакомой гостиной, залитой солнечным светом. Напротив меня в широком кресле, вытянув вперед длинные ноги и сложив на груди сильные руки, спал куратор. Моргнув, я села. Спина отозвалась неприятной болью. Кажется, кушетка была не такой уж удобной. Или это я лежала в неудачной позе?..

Впрочем, менее всего меня волновал этот вопрос. Я повернула голову и посмотрела на яркое утро, царящее за пределами дома. На душе стало легко и тепло. Это было сродни счастью, ведь мы провели остаток ночи в покое и жуткая тень более не вернулась. Надежду на то, что Милошу удалось ее уничтожить, я тут же подавила, а затем вспомнила об Уроше, оставшемся во дворе, и о Тамаре, которая находилась в салоне черного экипажа.

Стараясь не потревожить спящего, я спустила ноги на пол и поправила платье. Сейчас было бы нелишним умыться и привести себя в порядок. Я поняла, что мы с Горичем остались в доме у целителя, а я, судя по всему, опозорилась, уснув прямо за столом.

– Лиза?

Голос джарганца заставил меня обратить на него взгляд.

– Милош, как вы?

Я поднялась на ноги и приблизилась к Горичу. Он выпрямился и посмотрел на меня. Во взоре мага не было ни намека на сонливость. Будто он и не спал вовсе, а просто сидел с закрытыми глазами.

– Меня неплохо подлатали, – усмехнулся некромант.

– Кто принес меня сюда?

– Я. Господин Ардин предлагал выделить нам гостевые комнаты, но я отказался, опасаясь, как бы тень не напала снова. Поэтому, Лиза, прошу простить меня, так как именно я причина ваших неудобств прошлой ночью.

– Не говорите глупостей! Вы поступили правильно. Ума не приложу, как бы я убегала в ночной рубашке и домашних туфлях.

Горич встал и расправил плечи, затекшие после сна в неудобном кресле.

– Господин Ардин велел нам не стесняться и будить слуг. Нам принесут завтрак и воду для умывания, – сообщил некромант, и это была вторая приятная новость за утро.

– А Тома и Урош? – вспомнила я, оглядываясь в поисках колокольчика.

– Урош спал в экипаже вместе с кошкой, так что не переживайте. Я не мог позволить ему войти в дом.

– Из-за тени.

Я не спрашивала, а констатировала факт.

Но вот и колокольчик. В доме господина Ардина он подвешен на шелковой ленте у двери. Позвонив в него, я стала ждать. Буквально через минуту в гостиную вошли слуги. Они принесли все, что необходимо для умывания, и, пока мы с Горичем приводили себя в относительный порядок, накрыли стол для завтрака.

– Стоит сказать отцу, чтобы отблагодарил господина Ардина, – подумала я и не заметила, что произнесла эти слова вслух.

– Не стоит. Я ваш семейный целитель, – услышала я голос Степана Ардина, и он собственной персоной вошел в помещение. – Не стану задавать вопросы по поводу вашего ночного приключения, княжна Вяземская, но я искренне надеюсь, что ваш отец знает об этом.

– Знает, – ответила я честно, и мне показалось, что маг поверил.

– Это все, что я хотел услышать. А сейчас угощайтесь и скажите, могу ли я быть вам еще чем-то полезен?

– Вы сделали все, что смогли, – вступил в разговор мой куратор. – Примите мою искреннюю благодарность. – Милош поклонился целителю, и Ардин довольно кивнул, принимая слова джарганца. – От завтрака мы не откажемся, но после покинем ваш дом, – добавил Горич.

Хозяин дома ответил:

– Не стану задерживать вас. Если понадобится что-то в дорогу, скажите слугам, а я, уж простите великодушно, пойду спать. Слишком уж неспокойной была ночь, а днем у меня еще визиты к больным.

Я искренне поблагодарила целителя и, позволив горничной Ардина переплести мне волосы, несколькими минутами позже села за стол, чувствуя, что так голодна, как не была никогда в жизни.

А еще мне отчего-то было приятно завтракать вместе с Горичем. Так, будто мы пара.

Милош попросил одного из слуг отнести еду Урошу и кошке, а затем посмотрел на меня и сказал:

– Сегодня будет очень тяжелый день, Елизавета.

– Я готова, – ответила я спокойно, но рука, держащая столовый прибор, дрогнула, выдавая мое волнение и толику страха перед тем, что мы с Милошем задумали.