Особняк графини – огромный и дышит тревожной мрачностью. Возможно, я просто придумала себе этот образ, которым наградила дом, но, едва переступив порог, я ощутила странные чувства, больше похожие на тревогу.

Графиню встречали. Несколько лакеев в темно-зеленых ливреях выскочили, стоило нам войти. На нас покосились удивленно, но одного взгляда хозяйки дома хватило, чтобы слуги опомнились и с поклоном поприветствовали гостей.

– Чай? Кофе? – насмешливо предложила Явлонская, оглянувшись на нас.

Я стиснула зубы, а Милош лишь улыбнулся:

– Кажется, вы недавно спешили, ваше сиятельство.

Она пожала плечами и, взмахом руки отпустив слуг, произнесла:

– Я просто хотела проявить гостеприимство и быть любезной.

– Зеркало, – напомнил ей Горич.

– Конечно-конечно.

Графиня развернулась и уверенным шагом повела нас за собой. Следуя за ней, я вспоминала рассказ Тамары о ее приключении в доме Явлонской. Мысленно велев себе сосредоточиться, тем не менее я несколько раз отвлеклась и осмотрелась, но была настолько встревожена, что совсем не помню, что видела вокруг.

– Нам сюда.

Явлонская открыла какую-то дверь, и мы начали спускаться. И снова я вспомнила рассказ кошки и поняла, что мы на правильном пути.

– У меня не настолько хорошая защита, как у Петра, – произнесла графиня, стуча тростью о ступени, – но в одном мы с ним были едины – в стремлении спрятать свои сокровища от чужих глаз. Зеркало у меня стоит отдельно от других артефактов… Впрочем, скоро вы сами все увидите.

В подземелье, куда привела нас хозяйка дома, было сыро, холодно и темно. Высокие серые стены и неприглядный потолок, паутина в углах… и зеркало, стоящее в самом центре подвального помещения, накрытое тканью. Я успела отметить, что дверь в подвал открывается почти так же, как дверь в тайный кабинет моего дяди… то есть отца.

Никак не могла я принять эту мысль и правду, которая казалась горькой, как худшее из лекарств.

– Вот. Я выполнила свое обещание. Любуйтесь. Только осторожно, – произнесла Явлонская, указывая на артефакт.

Мы с князем помедлили, а вот горец торопливо направился вперед. Он приблизился к зеркалу и задержался всего лишь на секунду, прежде чем решительно сорвал ткань и явил нам точную копию того артефакта, который находится в тайном кабинете Петра Феоктистовича.

– Как активировать его? – спросил Милош и оглянулся на графиню.

– Все просто. Я не стала использовать кровь. – Маг медленным шагом направилась к джарганцу, и мы с отцом последовали за ней. – Не люблю, знаете ли, связываться с этим видом магии. Пусть сокрытие тайного не совсем относится к магии крови, но это первый шаг к нарушению законов нашего государства, – продолжила Софья Александровна, остановившись подле Горича.

– Активируйте его. Я хочу увидеть третье зеркало, – попросил мой куратор.

– Не обещаю, что получится, – улыбнулась женщина. – Эти зеркала удивительны. Я могу лишь представить себе ту мощь, с помощью которой они были созданы.

Она простерла руку в сторону зеркала и выпустила магию. Я заметила, что сила у Явлонской необычного цвета – темная, но пронизана золотыми прожилками. Руны на зеркале вспыхнули, и его поверхность пошла рябью. Я едва не вытянула шею, чтобы заглянуть в него, но ничего не увидела. Зеркало было пусто. Оно не отражало нас, столпившихся рядом, но и не показывало обещанную стену.

– Увы, – проговорила женщина и пожала плечами, – не получилось.

– Пробуйте еще, – велел Милош, и графиня, сверкнув глазами, повторила попытку. – Елизавета Павловна, отойдите подальше, – попросил меня джарганец, и я послушно отступила на несколько шагов назад, но встала так, чтобы увидеть то, что покажет артефакт.

Явлонская снова призвала магию, но зеркало осталось пустым. Горич задумчиво взглянул на второй артефакт Джаргана и велел:

– Еще.

К моему удивлению, графиня не стала спорить или возмущаться. Она протянула руку, ее магия полилась, сверкая золотыми нитями, и тут зеркало ответило. Но показало нам совсем не то, что мы ожидали увидеть. Да, там была обещанная серая стена и сотканный вокруг нее мрак, но, помимо стены, было кое-что еще.

– Это оно? – прошептал отец, и я увидела, с каким интересом и одновременно отвращением он смотрит в глубину артефакта.

– Оно не всегда там. – Явлонская отдернула руку и быстро схватила ткань. – Проклятие!

Женщина привычно и с удивительной легкостью набросила ткань на зеркало, но тут произошло нечто странное. Ткань поднялась, словно графиня закрыла не зеркало, а распахнутое окно, в которое подул резкий порыв ветра. И нашим взорам предстала тень.

Жуткое существо непонятного вида и пола развернулось и посмотрело прямо на нас. Его длинные руки, состоящие из живого сумрака, вцепились в раму зеркала. Провалы глаз вспыхнули алым, как тогда, когда оно пыталось меня утопить. Я невольно вздрогнула, чувствуя, как ноги подгибаются. Отец тут же оказался рядом, подхватил, не позволил упасть. Графиня швырнула в зеркало своей магией, и в тот момент, когда тень начала выбираться в подвал дома Явлонской, оно погасло. Мы услышали только сдавленный крик, оборвавшийся на полустоне, и ткань упала, накрыв зеркало и отрезав его от нас плотным занавесом.

– Боги всемогущие! Какая дрянь там в зеркале! – проговорил князь Вяземский.

– Оно едва не выбралось наружу, – произнес Горич, вид которого свидетельствовал о намерении вступить в поединок с тенью.

Он стоял, широко расставив ноги, а по его рукам плелась тьма, настолько густая, что под ее покровом не было видно ни одежды, ни пальцев некроманта.

– На моей памяти это произошло впервые, – выдохнула Софья Александровна и испуганно оглянулась, посмотрев на меня. – Это из-за вас, княжна. Вы та, кто нужен тени. Теперь я убедилась в этом.

– Разве мы не говорили вам об этом? – рявкнул отец, впервые теряя самообладание.

Явлонская отпрянула от зеркала.

– Как бы то ни было, оно не должно было выйти. Что-то не так. Что-то изменилось. – Она задумчиво вскинула руку и прижала к губам указательный палец правой руки, левой сжимая трость. – Возможно, оно уже насытилось светом и стало сильнее. – Тут графиня подняла взгляд и вновь посмотрела на меня: – Вы должны покинуть мой дом! Немедленно!

В ее голосе прозвучал страх.

– Боитесь, что тень заявится сюда?

Горич встряхнул руками, возвращая магию.

А я задумчиво опустила взгляд и подумала о том, заметил ли куратор то, что заметила я…

Нет, может быть, мне все только показалось…

А может, и нет…

– Скоро стемнеет. Вам надо уходить, – продолжала графиня. – Вы увидели то, что хотели. Поняли, где находится третье зеркало? – спросила маг с сомнением в голосе.

– Нет. Вы оказались правы. Там совершенно ничего не разглядеть, а подобная стена может быть в любом подвале любого старого дома, – произнес Милош.

Он оглянулся на меня, и наши взгляды встретились. Я вздрогнула, увидев вдруг в глазах мужчины некоторую надежду и одновременно толику разочарования. Неужели он увидел то же, что и я?

– Позвольте проводить вас, – нарушила затянувшуюся паузу хозяйка дома – кажется, ей не терпелось теперь спровадить нас.

– Когда мы найдем третье зеркало, будьте готовы отдать нам свое, – произнес Горич. – Вы же понимаете, что от этого существа надо избавиться.

Графиня как-то рассеянно кивнула, а затем, шагнув к двери, ведущей из подвала, пробормотала:

– Как оно смогло выбраться? Еще немного – и…

– Мы должны вернуться в кабинет вашего дядюшки, Елизавета Павловна, – произнес мой куратор. – Мне кажется, мы будем там в большей безопасности, если только не откроем зеркало.

– Я с вами, – сказал мой отец.

– А вам лучше вернуться домой и успокоить супругу. – Горич был неумолим. – Поверьте, я ничем не задену честь вашей дочери. Но мне при случае будет проще спасти ее, если вас не будет рядом.

Некромант мог бы добавить, что мой отец в данной ситуации просто балласт, но промолчал из чувства такта.

– Наверное, вы правы, – согласился князь Вяземский, но в тоне его голоса прозвучала горечь.

– Вы идете? – не выдержала графиня, уже стоявшая у раскрытой двери, за которой темнела лестница, ведущая наверх.

– Да, – ответили мы почти хором и вышли из тайного помещения дома Явлонской.

* * *

Мы вошли в родовое гнездо на закате, когда небеса пылали, словно самый яркий из костров. Черный экипаж Милоша увез отца домой, а мы с некромантом вошли в особняк, который уже успел опустеть. Слуги покинули его, и теперь весь дом был в нашем распоряжении.

Уже на лестнице, шагая рядом с Горичем, я не выдержала и спросила:

– Вы видели то же, что и я? Там, в зеркале Явлонской…

– Да, – ответил джарганец с долей разочарования.

– Значит, мне не показалось, – вздохнула я и опустила глаза.

Продолжая хранить молчание, мы вошли в кабинет Петра Феоктистовича, затем я открыла потайной ход, и еще мгновение спустя перед нами предстало убежище дяди и зеркало, стоящее в темноте, накрытое тканью.

– Я никогда бы не подумал на Станислава, – произнес Горич, остановившись.

– А я… я должна была понять. Эти книги… все эти книги, у него в кабинете. Он искал информацию о тени, которая ему служит. И о магах света.

– Вы правы, Вяземская. Нам обоим следовало догадаться. А я еще удивлялся отсутствию рвения в поисках убийцы у сотрудников отдела, – почти выплюнул фразу мой куратор. – А все просто. Он же не идиот ловить самого себя. – Некромант подошел к столу и в сердцах ударил по нему кулаком, да так, что я вздрогнула и зачем-то покосилась на зеркало. – Простите, Вяземская, – опомнился Милош.

Я смогла даже выдавить скупую улыбку.

– Мне не за что прощать вас. Вы спасли мне жизнь.

– Я должен был сразу понять, кто стоит за всем этим. – Горич посмотрел мне прямо в глаза, и время на миг будто остановилось. – Я ведь чувствовал, что что-то не так.

– И все же мы не можем обвинить Лехно только на основании того, что увидели книги во тьме, там, где обитает тень, – заметила я осторожно.

И вспомнила, как давно, еще в первые дни моей практики в отделе, Станислав Иванович сам с усмешкой сказал, что книги у него повсюду. Это когда я обратила внимание, что его кабинет буквально забит учебниками, и не только по темной магии и опасным существам.

– Конечно, не можем, – согласился Милош. – Но, по крайней мере, мы знаем, кто стоит за всем этим.

– Может, рискнем и поедем к нему? – предложила я и тут же вздохнула, понимая, насколько это глупо – покинуть вечером убежище.

И все же мы не могли быть уверены, что тень не нападает днем. Да, прежде она (или он, если это Аврат) не выходила при свете дня, но все может измениться. Если Лехно поймет, что мы знаем правду или хотя бы ту часть, в которой замешан он, то станет действовать.

– Что будем делать? – спросила я и с надеждой посмотрела на Горича.

– Мне надо подумать, как вывести Станислава на чистую воду и уничтожить тень. Нам необходимо найти третье зеркало. Полагаю, в этом графиня не солгала нам – именно три зеркала могут уничтожить тень.

– Да. Дядя… – начала я и осеклась, вдруг осознав, что не могу называть Петра Феоктистовича отцом.

Не могу, и все. Да, он дал мне жизнь, но не он воспитывал меня. Не он любит. Не он учил и выслушивал, когда мне было плохо. Не он поддерживал, когда я ошибалась и нуждалась в родительской любви. Нет. Определенно, я не могу принять старшего князя Вяземского как своего отца. Я должна быть ему благодарна за свое появление на свет, и все. Моими родителями были и останутся Елена и Павел Вяземские, хотя мне искренне жаль, что я не узнаю свою настоящую мать. Возможно, с ней мы нашли бы общий язык. Но зачем думать о том, чего никогда не случится?

– Вы замолчали, – нарушил тишину куратор.

– Да. Простите, – выдавила я улыбку. – Мой дядя – и не дядя вовсе. Он мой отец. Я только сегодня узнала об этом и теперь поняла, почему получила все это.

Раскинув руки в стороны, я обвела взглядом кабинет, намекая на целый дом. Родовое гнездо семьи Вяземских досталось мне, наследнице старшего брата.

– А еще я узнала, что моя мать – ваша, господин Горич, соотечественница. Я наполовину атронка, наполовину джарганка, – добавила я тихо.

– Это кое-что объясняет.

Он улыбнулся и посмотрел на меня с таким теплом, что я на несколько секунд забыла, как дышать. Милош медленно подошел, уверенно глядя прямо мне в глаза и не разрывая зрительный контакт. Я смотрела на него, ощущая желание прижать ладонь к сердцу, которое вдруг забилось быстро-быстро. На пороге опасности рядом с человеком, который мне безумно нравится, чувства обострились, и я тоже сделала шаг навстречу Горичу, сокращая и без того ничтожное расстояние между нами.

– Меня тянет к вам, – произнес джарганец. – Тянет с самой первой встречи на балу, когда мы были представлены друг другу.

Голос Милоша звучал низко, мягкие ноты обволакивали меня, и каждое его слово, словно бальзам, проливалось на мою уставшую от тревог и страхов душу.

А еще… Еще мне до боли хотелось протянуть руку и прикоснуться к его щеке. Ощутить его кожу, его тепло. А затем стать еще более распущенной и запустить пальцы в темные волосы джарганца, которые непременно окажутся жесткими.

– Я понимаю, что между нами целая пропасть. Вы княжна, а я всего лишь некромант на службе отдела по расследованию темных дел, то есть почти никто. У меня нет титула, нет состояния, которое могло бы удовлетворить ваших родных в случае, если бы я принял решение пойти дальше этого признания, но я не хочу и не могу больше держать в себе эти чувства. Даже несмотря на то, что понимаю: своим признанием я ставлю вас в неприятное положение и…

Я не позволила ему договорить. Накрыла ладонью твердые губы куратора и покачала головой:

– Много лишних слов, господин Горич. Вам это несвойственно.

Он поднял руку и обхватил пальцами мое запястье. Затем отнял мою руку от своих губ и секундой позже поцеловал тыльную сторону ладони, а я вздрогнула от неожиданности и ощутила, что краснею. Кровь прилила к лицу, лавиной потекла по венам. Сердце забилось быстро-быстро, но я заставила себя успокоиться.

Да, за стенами этого дома стремительно опускались сумерки. Возможно, они уже перетекли в ночь и совсем рядом появилась тень. Возможно, уже скоро нам предстоит сражаться с ней. Даже не нам, а Милошу, потому что от моей магии нет никакого толку в этой борьбе. Но я была уверена, что Горич справится и не отдаст меня смерти. Не отдаст меня Аврату.

Во взгляде Милоша появилось нечто новое. Он посмотрел на меня, и глаза его вспыхнули надеждой, а затем я, зажмурившись, приподнялась на носочки и потянулась к его губам, разрушая все преграды между нами, действуя по порыву сердца. Секунда, другая… Я успела испугаться. Успела подумать, что буду отвергнута, когда ощутила его губы, такие твердые, такие теплые и нежные, что голова пошла кругом, а бедное сердце застучало еще быстрее. Руки Милоша обхватили мою талию. Он бережно притянул меня к себе, продолжая целовать, а я сделала то, что так хотела – запустила пальцы в его волосы, прогибаясь навстречу сильному телу, отвечая на поцелуй, ставший из нежного жадным, почти властным и таким упоительно-волнующим, что по всему телу пробежала дрожь.

Я знала, что, должно быть, поступаю плохо. Ой, не этому меня учили няньки, гувернантки, матушка и преподаватели в академии! Я ведь должна всегда помнить о чести, а тут сама прыгнула в объятия мужчины! Вот только мне не было стыдно. Напротив, ощущая губы Милоша, его осторожные, но такие волнующие и жадные прикосновения, я осознавала, насколько это правильно. Я словно была на своем месте, рядом с человеком, который был частью меня, моей половинкой, моей судьбой.

И осознание этой правды оказалось таким важным, что я более не сомневалась ни в себе, ни в Милоше.

* * *

Тамара сидела на подоконнике, когда внизу показался черный экипаж. Кошка сразу узнала и карету, и того, кто вышел из нее. Один.

– Князь? – проговорила она и, приподнявшись, уперлась передними лапами в прохладное стекло.

Но где Лиза? Почему он приехал без нее?

Кошка взволнованно заметалась, спрыгнула на пол и бросилась к двери. Спустя минуту дверь открылась, и в покои Лизы вошла служанка, неся постельное белье. Воспользовавшись моментом, Тома прошмыгнула, выскочила в коридор и бросилась прямиком в сторону лестницы, ведущей вниз.

Она должна была узнать, где Лиза и что с ней. Отчего-то волнение не отпускало, и Тамара спешила так, что едва не попала под ноги суетливому лакею, полирующему вазу в нише и отошедшему на миг назад, чтобы полюбоваться делом рук своих. Услышав вдогонку приглушенные проклятия, кошка продолжила бежать и застыла лишь на лестнице, когда увидела, что князь уже в холле и, помимо дворецкого, его встречают супруга и младшая княжна Мария.

– Дорогой! Где Елизавета? – спросила княгиня Елена, взирая на супруга.

Кошка принялась медленно спускаться, держась так, чтобы не оказаться замеченной раньше времени. Тома помнила, что княгиня Вяземская ее, откровенно говоря, недолюбливает, а потому не спешила показываться ей на глаза. И тем не менее она хотела узнать, где Елизавета и все ли с ней в порядке.

– Дорогая, если желаешь поговорить, давай пройдем в мой кабинет, – предложил Павел Феоктистович немного устало.

– Желаю, – тут же отозвалась Елена Романовна.

Князь отдал дворецкому шляпу и плащ, а затем махнул рукой, указывая супруге на лестницу. Тома, опомнившись, метнулась тенью вверх и первой была у двери в кабинет. Услышав приближающиеся шаги, она спряталась за углом, а когда супруги подошли, попыталась прорваться под ногами хозяев дома, но была замечена и поймана князем Павлом.

– Боги, выброси ее отсюда! – поджала губы Елена Романовна, заметив кошку, которую ее супруг взял на руки.

– Это кошка Лизы, – напомнил ей князь. – И мне она не мешает.

С этими словами он вошел в кабинет, продолжая держать Тому на руках и поглаживая ее по густой блестящей шерстке. «У него грязные руки, – вдруг подумалось кошке. – Это же придется снова вылизываться потом!»

Она тут же поразилась ходу собственных мыслей, которые были бы уместны в голове простой кошки, но не в ее. На миг Тамаре стало дурно. В который раз она поймала себя на том, что все больше думает как зверь и все чаще ведет себя соответственно облику, в котором застряла так надолго. «Если это продлится еще какое-то время, боюсь, я потеряю себя», – подумалось Томе.

Когда Вяземский опустил ее на диван, кошка с блаженным видом, продолжая играть свою кошачью роль, свернулась клубком и сделала вид, будто спит. Елена Романовна присела на стул и с недовольным видом посмотрела на любимицу дочери.

– Нет, все же кошек не люблю. Другое дело – собаки. Преданные и…

– Ты хотела спросить о Лизе? – прервал рассуждения супруги князь.

– О да. Где она, позволь спросить? За окном уже вечер. Неужели до сих пор на практике?

– Нет. Она осталась в доме Петра, своего отца, – ответил Павел Феоктистович, и Тома, услышав его слова, едва не выдала себя, вскинув голову и уставившись удивленным взором на говорившего.

К ее счастью, князь смотрел только на супругу и не заметил странного поведения кошки. А Тамара была только рада. Навострив уши, она снова опустила голову, старательно изображая привычное для любой кошки состояние сна.

– Но почему, Павел? – возмутилась Елена Романовна. – Почему ты позволил ей там остаться? И почему ты… – Княгиня замолчала, только теперь осознав, что именно сказал супруг. – Ты сказал «в доме Петра, своего отца»?

Павел Феоктистович со вздохом кивнул.

– Но почему, почему?!

В голосе княгини Вяземской прозвучало удивление, немного обиды и страх. Она всплеснула руками, поднялась на ноги и тревожно прошлась по кабинету, явно не находя себе места.

– Она знает, – произнес Павел Феоктистович.

– Боги! – Княгиня развернулась к супругу. – Ты не мог рассказать ей правду! Зачем?!

– Мне пришлось. Это долго объяснять, но поверь, Елена, была бы моя воля, Лиза никогда не узнала бы правду.

– Она не должна была узнать об этом!

Вяземская прижала ладони к груди. Тома приоткрыла левый глаз, посмотрела на происходящее и отметила, как изменилось лицо Елены Романовны. Исчезло прежнее пустое выражение. Она была искренне огорчена и взволнована. И кошка поняла, что княгиня любит дочь.

А еще она поняла, что Елизавета – не родная дочь Павла и Елены. Исходя из услышанного, несложно было понять, что настоящий отец Лизы – старший брат князя Павла. «Бедная девочка!» – успела подумать анимаг, когда княгиня заговорила снова.

– «Пришлось»? Да ты должен был лгать, обманывать, лишь бы правда не открылась! Представь себе, как теперь себя чувствует наша девочка! А ведь я пыталась оградить ее от всех бед! Но проклятая джарганская кровь давала знать о себе, и с каждым годом все сильнее и сильнее! Сначала эти уроки магии. Она с младенчества не такая, как все. Ее темная магия и это своенравие, желание поступать так, как она считает правильным. И ты потакал ей во всем. Лизе захотелось нанять учителя по темной магии, – и ты одобрил. Потом академия и практика. И видишь, к чему это привело? А еще этот мужчина, джарганец! Я прямо почувствовала, что его появление не к добру! С тех самых пор, как наш царь заключил мир с Джарганом и подданные из северной страны наводнили нашу столицу, я боялась, что кровь Лизы возьмет свое, – и вот!

Павел Феоктистович покачал головой.

– Правда все равно рано или поздно открылась бы, – заметил он.

– Нет! Если бы ты не потакал Лизе, если бы прислушивался к моим словам и советам, она сейчас была бы счастливой женой Николая или другого приличного молодого мужчины и не думала ни о каких отделах и практике в компании джарганца! Ты виноват!

– Мы не в состоянии изменить судьбу, – ответил Вяземский, но супруга и слушать его не желала.

– Немедленно отправь за ней слуг и экипаж! Пусть возвращается домой! Я настаиваю! – едва не топнула ногой Елена Романовна.

Тамара решила, что пришла пора «просыпаться», тем более и повод был, ведь хозяйка дома говорила так громко. Кошка села, потянулась и, уже когда по привычке, свойственной всем кошачьим, запустила когти в обивку дивана, была замечена княгиней Вяземской. Елена Романовна вспыхнула от гнева и громко прокричала:

– И убери отсюда эту кошку, умоляю!

Тома решила не усложнять жизнь ни себе, ни князю. Грациозно спрыгнув на пол, она прошествовала к двери и уже миг спустя оказалась в коридоре, потому что Павел Феоктистович по личной и убедительной просьбе супруги открыл Тамаре дверь.

Сделав с важным видом несколько шагов по коридору, Тома обернулась и увидела, как дверь в кабинет мягко закрылась. Она слышала, что князь и княгиня продолжили разговор, но подслушивать не стала. Все, что ей было надо и интересно, она уже выяснила. Поэтому, недолго думая, кошка бросилась по коридору, точно зная, куда именно отправится.

К Лизе. В дом ее дяди, который и не дядя вовсе, а отец. И это многое объяснило. Теперь стало понятно, почему Петр Феоктистович оставил все свое состояние и фамильный дом старшей дочери своего брата.

«Ну и дела… – думала кошка на бегу. – А матушка-то у Лизы, кажется, из Джаргана, если я, конечно, еще не выжила из ума и правильно поняла разговор супругов».

А что, если именно этот факт и послужил толчком для притяжения Лизы и Милоша?.. Нет, определенно, в этом что-то есть.

Но Тома решила, что подумает обо всем позже. Сейчас надо было разыскать княжну!

Уже внизу, пересекая холл, Тамара увидела, что за окном сумерки растворились в темноте ночи, которая подобралась, словно кошка на мягких лапах, и легла на город, накрыв его своим черным покрывалом. По телу маленькой хищницы пробежала дрожь. Она вдруг осознала, что вместе с тьмой придет и тень, тот самый убийца, который едва не расправился с Лизой прошлой ночью. И есть вероятность, что сегодня он попытается сделать это снова.

Тревога застучала в сердце Томы, когда она, свернув, направилась в сторону кухни, зная, что там ее обязательно выпустят во двор сердобольные служанки. А уж оказавшись на воле, она быстро доберется до Елизаветы, благо Тамара точно знала, где искать подругу.