– Софья Александровна?

Я поднялась из-за стола, но удивления не испытала. Стоило ожидать, что она появится в моем доме после того, как мы с Милошем увидели ее в зеркале. И все же было неприятно.

– Отец? – добавила я, когда следом за графиней в кабинет вошел папа.

– Мы встретились у ворот, – спокойно пояснил он и, обменявшись выразительными взглядами с моим куратором, стоящим у окна, отошел в сторону, в то время как Явлонская, опершись на трость, гордо подняла голову и посмотрела на меня.

От пристального взгляда, в котором кипела ярость, стало немного не по себе, но я вспомнила, что нахожусь в своем доме, а она явилась незваной, так что у меня нет причин бояться ее.

– Что вы здесь делаете? – спросила я, обращаясь к старухе.

Явлонская не стала дожидаться, когда я предложу ей сесть, заняла одно из кресел и вольготно в нем устроилась.

– Нам надо поговорить.

Голос ее звучал холодно.

– Наедине, – добавила она секунду спустя и поочередно посмотрела на джарганца, а затем и на моего отца.

– Если вам есть что мне сказать, говорите здесь и сейчас.

Я и не думала позволить ей давить на себя авторитетом. К тому же у меня тоже было много вопросов к этой женщине. И самый главный из них касался тени и зеркал. Я хотела знать правду. И хотела знать, где находится третье зеркало. Что-то подсказывало мне, что графиня может быть в курсе.

– Хорошо, – неожиданно легко согласилась она. – Как пожелаете, княжна Вяземская.

Ее губы дрогнули, и улыбка, тронувшая их, показалась мне жуткой.

– Это вы стоите за убийствами? – вдруг спросила я.

Лицо ее словно окаменело. Исчезла улыбка, и только глаза вдруг стали светиться темным пламенем.

– Вот что вы думаете обо мне? – Она снова улыбнулась, но натянуто. – И полагаете, что я признаюсь, даже если и являюсь преступницей?

– Я видела вас в зеркале, – ответила я искренне, радуясь, что сейчас рядом со мной Милош – тот, кто сможет защитить, если понадобится.

Графиня запрокинула голову и начала смеяться, да так, что у меня по спине пробежал холодок и стало не по себе. Лишь немного успокоившись, она спросила:

– Не боитесь меня, если я госпожа тени?

Я покачала головой, хотя боялась, и Явлонская прекрасно это понимала.

– Нет. Это не я. И, к сожалению, я даже представления не имею, кто ее призвал. Но убийства будут продолжаться и дальше, если вы, княжна, не отдадите мне свое зеркало. – Тут она с такой яростью сжала ручку своей трости, что костяшки ее пальцев побелели. – Я предлагала вам деньги, упрямая девчонка! Я пыталась защитить вас, осознавая, что вы непременно сунете свой нос туда, куда не следует! Первая же встреча убедила меня в том, что я не ошибалась. Вы точно такая же, как…

Тут графиня осеклась и посмотрела на моего отца. Я сдвинула брови, не вполне осознавая, почему она не закончила фразу.

– Не смейте, – вдруг проговорил мой папочка таким голосом, что в комнате словно стало на несколько градусов холоднее.

Милош, до сих пор хранивший молчание, вопросительно посмотрел на моего отца.

– Я не скажу, – ответила графиня. – Но вам стоит самому сделать это. Княжна должна знать.

Теперь пришел мой черед смотреть на отца, и он, что удивительно, отвел взгляд.

– Папа? – обратилась я к нему, холодея от ужаса.

Что он мне не рассказал? Какая у отца тайна? Тайна, которая касается меня и которую знает Явлонская…

– Отдайте мне зеркало. С его помощью я отыщу третий артефакт и смогу найти человека, который стоит за тенью. Иначе убийства будут продолжаться, пока этот проклятый маг из Джаргана не возродится вновь.

Слушая Явлонскую, я продолжала смотреть на отца. Он подошел ко мне, явно не выдержав такого давления, и произнес:

– Мы поговорим после. Это слишком личный разговор.

– Что ты скрываешь от меня, папа? – тихо спросила я.

– После, я сказал, – отрезал отец, а Софья Александровна негромко рассмеялась.

– Вы не сможете вечно хранить эту тайну, – заметила она, и мое любопытство достигло апогея.

Я схватила отца за руку:

– Мы поговорим сейчас! Если не желаешь при всех, можем уединиться, благо в этом доме предостаточно пустых комнат, – сказала я и впилась в его лицо долгим взглядом.

Мой отец – князь, сильный, самый храбрый, самый смелый, отец, которым я всегда гордилась, который всегда поддерживал меня и казался мне той нерушимой стеной, за которой можно спрятаться от всего мира – вдруг отвел глаза.

– Хорошо, – согласился он.

Вот только графиня была против. Она решительно поднялась и так громко стукнула тростью об пол, что все взоры обратились к ней.

– Общайтесь сколько душе угодно, но сначала отдайте мне зеркало! Боюсь, у нас просто больше нет времени вести беседы. Милочка, – посмотрела на меня женщина, – я слышала, что на вас было совершено нападение. Тень, не так ли?.. О, вижу по выражению вашего лица, что это правда. Так вот, она нападет снова. И я – ваш шанс ее остановить.

– Расскажите все, что знаете.

Горич не попросил – он потребовал. И женщина улыбнулась, явно не желая отвечать на вопросы.

– Вы здесь вообще ни при чем, господин следователь, – заявила она. – Ни вы, ни сотрудники вашего отдела помочь не сможете. Все, что вы можете, – это просто умереть, встав на пути у тени.

– Только не я, – ответил Софье Александровне мой куратор и улыбнулся так, что женщина вздрогнула.

Ее взгляд пробежал по джарганцу. На миг она прикрыла глаза, и я ощутила, что маг пытается изучить Горича. А он ей позволяет делать это. Секунда, другая, – и Явлонская, распахнув глаза, проговорила:

– Ваша правда. Вы сможете противостоять. Но это продлится недолго. Вас просто не хватит, господин следователь. Боюсь, что вам приходится жертвовать слишком многим, а ваши силы не запредельны.

– Рассказывайте все, что знаете, – выслушав графиню, велел Милош, и даже я, на какое-то время позабыв о разговоре с отцом, приготовилась слушать.

Явлонская, выдержав паузу, кивнула.

– Хорошо. Возможно, вы правы. Я расскажу. Но затем вы отдадите мне зеркало, – добавила она, поставив свое условие.

– Все будет зависеть от того, что именно мы узнаем от вас, – возразил ей Горич.

Она усмехнулась. Руки на рукояти трости немного расслабились, но спина графини оставалась невероятно прямой.

– Я давно знаю о зеркалах. Полагаю, вы уже поняли, что мы с Петром Феоктистовичем были в какой-то степени близки. Наверное, нас можно было назвать друзьями, но ничего романтического, если вы подумали сейчас об этом… Мы с Петром познакомились после его возвращения из Джаргана. Это был тяжелый человек с непростым характером, но нас с князем объединяла общая любовь к артефактам. И чем опаснее артефакты, тем интереснее они казались нам. – Графиня выдержала паузу. – Мы стали своеобразными конкурентами и пытались перехватить друг у друга нечто новое и опасное, знали, где купить редкости и у кого. Но единственное, чего я в действительности желала, – это зеркала братьев из Джаргана.

Взгляд Софьи Александровны скользнул по нам, внимательно ее слушающим.

– Да. Зеркал – три, как и братьев. Согласно легенде, они создали их и каждый сохранил в своем зеркале большую часть своей магии. Самым сильным из братьев Томичей считался младший. Ему же приписывалась великая победа, в которой он уничтожил огромную армию врагов, угрожавших Джаргану. Но я-то знаю правду. Знал ее и Петр. Этот Аврат был злодеем, каких свет не видывал. Он просто экспериментировал, уничтожая врагов, его целью было осмысление масштабов собственной силы, а не помощь своей стране. – Явлонская снова улыбнулась. – Вижу, легенду вы знаете. Ни один из вас, за исключением князя Павла Феоктистовича, не удивился, услышав мое предисловие, – заметила она.

– Продолжайте, – хмуро бросил Милош и покосился на окно.

Да, у нас еще было время, но лично я не была уверена, что тень нападает исключительно ночью. Отчего-то стало страшно. А графиня пока не пролила свет на нашу беду.

– Никто не знал, что случилось со старшими братьями Томичами. Никто, кроме Петра. Во время своей практики на севере он нашел занимательную библиотеку, полную редких книг. Там Петр отыскал тайник, в котором хранился дневник самого Аврата. Из него он узнал, что младший Томич убил своих братьев, надеясь завладеть их силой. Но старшие маги то ли подозревали своего брата в чем-то подобном, то ли просто были слишком осторожны. Они спрятали свои зеркала, и Аврат не смог заполучить их и, соответственно, силу своих братьев.

– Говорите короче, графиня, – потребовал Горич.

– Я пытаюсь объяснить все подробно, чтобы потом не было вопросов, – ответила маг.

– Господин Горич, позвольте ее сиятельству договорить, – попросила я.

Несмотря на страх перед тенью, мне хотелось понять, что происходит и с чего все началось.

– Эта тень – Аврат, – сказала женщина, кивнув мне, как показалось, с благодарностью. – Он слишком силен и жив до сих пор, но, как вы уже убедились, выглядит крайне плачевно и неразрывно связан со своим зеркалом. Когда все три зеркала соединятся, он сможет снова обрести плоть и силу, и боюсь, что тогда Атрон будет первым царством, которое падет к ногам древнего мага. А я, – графиня вскинула голову, – я хочу это остановить.

– А как же дядя? – не удержалась я от вопроса.

Глаза Явлонской сверкнули.

– Петр? Он наивно полагал, что сможет спрятать в своем тайнике одно из зеркал. И никак не хотел объединиться и искать третье.

– Но откуда у вас зеркало? – спросил Милош.

– Какая разница? – пожала плечами Софья Александровна. – Купила. Давно. Когда еще понятия не имела, какое чудо у меня в руках.

Я посмотрела на женщину и вдруг поняла, что она что-то утаивает от нас. Недоговаривает нечто важное. Все не так просто. Не думаю, что графиня настолько самоотверженно пытается спасти мир. И она могла сразу рассказать мне все, когда просила продать ей сперва дом, а затем и зеркало. Но она предпочла утаить это. Я не верила ей. Нет, часть того, что она рассказала, – правда. А другая часть…

– Если вам это так интересно, господа, то я приобрела зеркало у скупщика краденых артефактов и заплатила за него ничтожную сумму, скрывать это не стану. А потом я побывала в тайнике у Петра и увидела его зеркало. Тогда он и рассказал мне легенду и о том, что это зеркало может стать началом большой катастрофы.

– Но что, если взять и уничтожить зеркала? – спросил мой отец, который до сих пор лишь стоял и слушал, не вмешиваясь ни в рассказ графини, ни в наши расспросы.

– Попробуйте, – рассмеялась Явлонская, и что-то в ее смехе подсказало мне, что уничтожить эти артефакты невозможно. – Но не по отдельности, – добавила графиня, перестав смеяться. – Только когда три зеркала будут соединены между собой.

– Вы знаете, у кого третье?

Милош переплел руки на груди, а Софья Александровна посмотрела на горца и пожала плечами, искренне ответив:

– Увы. Но я точно знаю, что зеркало – в столице. Тень не может перемещаться далеко от предмета, к которому привязана. Аврат живет долго, но его жизненная сила и магия связаны с третьим зеркалом. Поэтому следует искать поблизости. И вот когда найдем все три зеркала, мы соединим их, и… – Ее голос стал глубже и зазвучал с каким-то леденящим холодом. – …Кому-то придется умереть и воскреснуть снова, чтобы стать магом жизни.

Я невольно нахмурилась. Явлонская знает и об этом? Полагаю, она была в курсе, что в городе умирают люди, но молчала. А ведь могла бы пойти к Лехно и предложить свою помощь. Могла бы открыть магам из отдела глаза, чтобы они знали, против кого сражаются. А так… бессмысленные смерти, за счет которых эта тень живет дальше.

Но в одном графиня была права. Зеркала надо соединить, а значит, надо найти третье зеркало.

– Как вы смогли увидеть Елизавету через свое зеркало? – спросил Милош, который думал более глубоко, чем я.

– А это особенность моего зеркала, – довольно ответила маг. – Я могу видеть и следить с помощью зеркала за тем, что происходит в двух других зеркалах.

– И что, вы ни разу не видели, где находится третье? – удивилась я.

Явлонская пожала плечами:

– Третье зеркало всегда показывает одно и то же – кусок каменной стены и тьму. – Женщина посмотрела мне прямо в глаза и добавила: – И тень.

От ее взора у меня мурашки пробежали по коже.

– Итак, – выдержав многозначительную паузу, продолжила графиня, – я рассказала все, что знаю. Теперь вы должны отдать мне зеркало.

– Полагаете, мы поверим, что вы пожертвуете собой, чтобы поймать тень? – спросил Горич.

– Вот уж нет. У меня есть тот, кто сможет умереть и воскреснуть, – загадочно ответила Софья Александровна. – Но все это бесполезно, если мы не отыщем зеркало.

Милош посмотрел на меня и снова перевел взгляд на графиню.

– Хорошо. Вы получите зеркало, когда мы найдем третье. Пока же артефакт останется у княжны Вяземской. Здесь, как мне кажется, он спрятан более чем надежно.

Явлонской такой ответ не понравился. Она резко поднялась на ноги и снова стиснула свою трость до хруста в суставах пальцев. Звук был отвратительный, и я, не удержавшись, поморщилась.

– Вы обещали! – прошипела маг.

– Не помню такого, – усмехнулся в ответ джарганец. – Я не даю обещаний, которых не выполняю. Но предлагаю вам объединиться и вместе искать оставшееся зеркало. Возможно, вы знаете больше, чем рассказали нам.

Явлонская лишь надменно вскинула голову и сверкнула глазами. Стало понятно, что она не произнесет больше ни слова о зеркалах.

Впрочем, я и так многое поняла. А еще поняла, что сегодня ночью за мной снова придет тень.

В какой-то момент мне показалось, что Явлонская откажет Горичу, но она меня удивила.

– Когда найдете третье зеркало или я смогу отыскать его, свяжемся, господа.

Она гулко ударила тростью об пол и шагнула в сторону выхода.

– Вы позволите поехать с вами и посмотреть в ваше зеркало? – попросил джарганец. – Возможно, я смогу понять, где спрятан третий артефакт.

Софья Александровна остановилась. Повернувшись к некроманту, она смерила его взглядом и сказала:

– Там лишь часть стены. Ничего такого, что может навести на догадки относительно местоположения зеркала.

Милош не собирался отступать так быстро.

– И все же…

Графиня несколько мгновений размышляла, затем снисходительно кивнула:

– Хорошо. Поедем со мной.

Взор женщины обратился ко мне:

– А вы, милочка, спросите у своего отца, почему Петр оставил наследство именно вам, когда он так не любил ваше семейство.

Сказав это, она оскалилась в злорадной ухмылке, а я невольно сглотнула ком в горле и взглянула на папу, который, в свою очередь, отвел взгляд. Снова. И я подумала, что графиня, даже при том, что она пытается убедить нас в своем расположении, – человек дурного нрава, который ничем не прикрыть и не спрятать от внимательных глаз. Впрочем, она и не пыталась казаться лучше.

– Отец? – обратилась я к папе.

Мне ой как не нравилось, что он прячет глаза. Это несвойственно князю Вяземскому, который всегда и на всех смотрит открыто. Но не теперь. Не сегодня.

– Это долгий разговор, – предупредил отец, а я оглянулась на Милоша.

– Мы едем? – вдруг спросила Явлонская, выражая нетерпение.

– Едем, но все вместе. Я не оставлю княжну одну, – сказал Горич.

– Мы можем подождать вашего возвращения в кабинете дяди, – рискнула я произнести.

До заката еще было время, а мне не терпелось поговорить с отцом. Одновременно я и боялась этого разговора, но осознавала, что нельзя отложить неизбежное.

А еще мне казалось, что в кабинете спокойно и надежно. Не будь тайник Вяземских истинным убежищем, тот, кто ищет зеркало, уже нашел бы его.

– Милая княжна, – произнесла графиня, и ее взгляд обратился ко мне, – тень найдет вас теперь где угодно. Она касалась вас, не так ли? А значит, это просто вопрос времени. Вы помечены ею, и чудесный кабинет Петруши не станет таким укрытием, о котором вы мечтаете.

– Итак, решено, – произнес Горич. – Мы едем все. У нас два экипажа. Вы, князь, поедете вместе с дочерью. По пути у вас будет возможность поговорить. Я отправлюсь в карете ее сиятельства, если она не против.

Графиня против не была. Милостиво кивнув, она вздохнула и произнесла:

– Тогда не будем тянуть время. Идемте, господа, пока я добрая.

И, подняв трость, маг ударила рукоятью по двери. Спустя миг ее кучер Матвей с поклоном открыл ее перед своей хозяйкой, и Софья Александровна выплыла из кабинета, а мы, переглянувшись, поспешили следом.

* * *

Если отец думал, что я не смогу вот так сразу начать разговор, то сильно ошибался. Я принялась задавать вопросы, едва мы оказались в салоне экипажа, а кучер Милоша пустил лошадей прочь от родового гнезда. Карета графини ехала впереди, но мои мысли сейчас были далеки от Явлонской и даже от Горича и опасной тени, которая грозила мне гибелью.

Я многое начала осознавать. Части картины складывались в целое. Страшные мысли наполняли меня, и я уже не гнала их прочь, подозревая, что они и страшны именно тем, что они правдивы.

– Отец, не томи. Ты знаешь, я хочу знать правду. Скажи, на что намекала графиня, когда просила меня узнать насчет наследства? Почему дядя оставил его именно мне? Ведь если хорошенько поразмыслить, то он враждовал с тобой. Я почти не помню его в нашей жизни, а ведь он твой брат, старший брат. Что вы с матушкой скрываете?

Отец нашел в себе силы поднять взгляд. Наши глаза встретились, и мое сердце упало куда-то вниз.

– Хорошо. Я не хотел, чтобы ты узнала правду, но вижу, что теперь это неминуемо.

– Говори, – велела я, и голос сорвался на эмоциях, совладать с которыми оказалось еще труднее, чем я думала.

Папа посмотрел в окно. Экипаж набирал ход, и вскоре мы ехали какими-то серыми улочками, явно расположенными далеко от центра. Несколько долгих секунд отец словно собирался с силами или пытался подобрать слова, а затем произнес то, что я боялась услышать, но что уже и так знала:

– Ты нам не родная, Лиза. Ты дочь моего брата Петра. Именно по этой причине он и завещал тебе все состояние, дом и то, чем владел при жизни.

Кажется, я была готова услышать это, но нет. Сердце на миг будто замерло, и я прикрыла глаза, чувствуя, как под кожей растекается холод.

– Много лет назад, когда мы с Еленой уже были год как женаты и жили в провинции, он явился в наш дом под покровом темноты, и пришел не один. В его руках был младенец. Крошечная девочка, такая красивая, что глаз не отвести. Петр сказал, что это его дочь. Что он, будучи на севере, женился на местной женщине-маге, но она умерла в родах, подарив ему тебя. Да, Лиза, твоя мать была из Джаргана, поэтому сама понимаешь теперь, почему Елена восприняла настолько плохо появление в нашем доме господина Горича.

– А Милош здесь при чем? – удивилась я, отвлекаясь и открывая глаза.

– Твоя мать любит тебя, Лиза. Да, несколько своеобразно, но любит, и сильнее, чем ты думаешь. Она просто не может принять то, что ты другая, отличаешься от нее и от Марии… Впрочем, не в этом дело. Так вот, Петр попросил, чтобы мы приняли девочку как свою родную. Уже тогда он был немного не в себе от этих артефактов, поисков… Сейчас я начал понимать причину, а тогда был в ужасе от того, что он отдает тебя нам. Впрочем, отказать я не смог, не посмел, хотя предлагал Петру оставить тебя. У него хватало денег на нянек и на гувернанток, но брат решил, что никто на свете не заменит настоящую семью. И вот ты стала одной из нас. Мы вернулись в столицу и сказали всем, что ты наша дочь. Петр настоял на этом.

Экипаж подбросило на ухабе, и я невольно поморщилась, но не от толчка, а от ледяного разочарования, наполнившего мое сердце.

– Как он мог отдать меня? – гневно спросила я. – Что он за человек такой – отказался от своего дитя? Он мог просто оставить меня вам как племянницу! Зачем же отрекаться?

– Лиза…

Отец потянулся ко мне и положил руки мне на плечи. Теперь мы смотрели друг другу в глаза, и я видела отражение собственной ярости в его взоре.

– Он боялся, что не вернется, и его действительно не было множество долгих лет. А когда Петр вернулся, это был уже совсем другой человек. Мы решили, что оставим все как есть. Для всего света и мира ты Елизавета Павловна Вяземская, моя дочь.

– А кем была моя мать? – спросила я тихо.

Внутри бушевали самые неприглядные эмоции. И ни одна из них не была светлой.

– Я не знаю. Знаю только, что брак был настоящим, но по законам Джаргана…

– Который, увы, у нас не признается, – усмехнулась я и сбросила с плеч руки отца, опустив голову.

– Вот почему я не хотел, чтобы ты знала, – произнес Павел Феоктистович. – Ты моя дочь, Лиза. Моя и Елены. Остальное неважно.

Он говорил что-то еще, а я думала о том, что отец ошибается. Все важно. Все горько. Это были не просто неприятные новости. Подобное может подкосить даже сильного духом человека…

Хотя, разве я не догадывалась об этом и раньше? Нет, не по отношению ко мне близких. Матушка и отец – такие, какими и должны быть любящие родители. Отличаюсь я сама. Я совсем не такая, как моя семья. Прежде я считала, что похожа на отца, а вот как оно оказалось на самом деле.

Отец сделал еще одну попытку и положил свою руку поверх моей. Только тогда я вскинула голову и вдруг осознала, что слишком долго молчала. Что мы уже приехали к особняку графини и экипаж остановился.

– Я всегда считал тебя своей дочерью, Лиза. И ты всегда будешь моей любимой старшей девочкой.

Нас прервали. Дверца распахнулась, и я увидела Милоша, который застыл, глядя поочередно то на меня, то на Павла Феоктистовича.

– Приехали, – произнес джарганец и протянул мне руку, и я не колебалась, принимая ее и даже радуясь той силе, которую излучал некромант.

Выбравшись на дорожку, я увидела, что графиня Явлонская уже стоит, опираясь на трость. Ее кучер возился у ворот, а сама Софья Александровна торопила нас пойти к дому.

– Пока Матвей откроет ворота и наши экипажи заедут на территорию, мы уже будем в доме, – сказала она и первой направилась по дорожке к дому, который я видела только издалека.

Теперь я побываю внутри, да еще по личному приглашению хозяйки.

Но отчего-то после правды, открытой отцом, на задний план ушли и страх, и интерес ко второму зеркалу. Я шла рядом с куратором, а сама думала о том, сколько долгих лет мне лгали самые близкие люди, полагая, что делают это во благо.

Впрочем, возможно, так оно и было на самом деле. Кажется, Петр Феоктистович не мог быть для меня настоящим отцом. Что, если он сделал мне подарок – семью?

Шагающий рядом Горич покосился на меня, но ничего не спросил, и тогда я вдруг осознала, что он и сам все понял.