– Кажется, призрак разозлилась, что мы нашли тайник, – тихо заметил Милош, одним взглядом указывая на притихшую прозрачную девушку, которая, успокоившись, едва мы закрыли зеркало, уселась на нем с недовольным видом и переплела руки на груди.

– А она знала, где страница, – поняла я.

– Возможно, – пожал плечами Горич. – Но теперь это неважно… Давайте посмотрим, что скрыл ваш дядя.

Я отдала ему страницу. Вместе мы подошли к столу. Милош услужливо придвинул мне стул, затем сел сам. Сердце билось в предвкушении. В тот миг мне казалось, что мы стоим на пороге разгадки этой тайны, но в самой глубине души все еще обитал страх.

За последние несколько дней я испытала столько ужасов, сколько не претерпела за всю свою жизнь. И все эти приключения нельзя назвать приятными. Да, работа следователя отдела нелегка. Однако я понимала, что, несмотря ни на что, все же хочу продолжать там практику, а потом, если удастся, остаться в качестве младшего сотрудника, а дальше как пойдет.

Милош как-то странно посмотрел на меня и, прежде чем мы приступили к чтению заветной страницы, вдруг накрыл своей рукой мою ладонь и произнес:

– Вам не стоит дальше заниматься магией, Вяземская.

Его рука дарила приятное тепло, и я невольно опустила взгляд. Мои пальцы полностью исчезли под его ладонью, такой большой, сильной и надежной. Отчего-то стало жарко. Я подняла глаза и посмотрела на куратора:

– Только потому, что я женщина?

– И по этой причине тоже.

Милош осторожно убрал руку, и мне вдруг стало неуютно без его тепла. Но виду я не подала.

Невольно я вспомнила, что джарганец не хотел, чтобы я ввязывалась в это дело. Он не скрывал своего отношения к заданию. Только теперь я осознала, что Горич просто боялся за меня. И сейчас он говорил все эти слова по той же самой причине.

Милош придвинул к себе страницу. Несомненно, это была она, вырванная из старинной книги, которую мы читали в северной крепости. Значит, ошибки не было, это дядя вырвал ее. Но зачем? Теперь у нас появился шанс узнать это.

– Смотрите, – проговорил Горич, перевернув страницу до того, как начал читать. – Здесь есть надпись на атронском. И я не сомневаюсь, что это рука вашего дядюшки оставила ее.

– Что? – ахнула я и забрала лист.

Действительно, половина страницы была исписана ровным почерком на моем родном языке. Удивленная, я начала читать вслух, уже понимая, что Петр Феоктистович перестраховался, скрыв настоящий тайник от любопытных.

А он был не так прост! Точнее, совсем непрост!

– «Легенды Джаргана лгут, – прочла я. – Братья создали нечто опасное. Они умерли не своей смертью. В крепости, куда был отправлен на практику, я обнаружил доказательства, что младший из легендарной троицы убил своих братьев и отнял их зеркала, в которых заключена вся их магия. Силан и Зорич не были такими уж хорошими, как описывает их история. А Аврат был сущим злом. Джарганцы наивно полагают, что младший из троицы спас их от врага, уничтожив огромное войско своей неизмеримой силой, но это не так. Аврат просто тренировался, испытывал общую магию братьев». – Я подняла взгляд и встретила взгляд Горича. – Что он такое пишет? – только и смогла произнести я.

Милош забрал у меня страницу и прочел дальше:

– «Ответ – в тайнике в моем кабинете. Призрак укажет путь. Согрей теплом огня, – и узнаешь имя».

– И все?

– Все. Сплошные загадки!

Он перевернул страницу и прочел вслух ту информацию, которая была на ней. Как я поняла, это легенда, воспевающая спасителя Аврата. Там говорилось, что его братья умерли в своих постелях, а младший, Аврат, забрал зеркала Силана и Зорича и после этого исчез.

– Нам нужно найти тайник, – вздохнула я печально.

– Да уж, – усмехнулся некромант. – Не стоило надеяться, что мы сразу получим ответы на все. Не с вашим дядюшкой. Он, видимо, был тем еще любителем шарад.

Я пожала плечами:

– Увы, не могу сказать ничего определенного. Отец запрещал нам общаться. Дядю я видела несколько раз за всю свою жизнь. Он не приезжал к нам.

– Но почему тогда он оставил все свое наследство именно вам, Вяземская? – спросил Милош, но и на этот вопрос у меня не было ответа.

Я и сама хотела бы знать.

– Возможно, потому, что моя магия точно такая же, как и у него, – неуверенно предположила я. – Или потому что я старшая дочь, наследница в семье, а у него самого никогда не было ни жены, ни детей.

Горич задумчиво побарабанил пальцами по столу.

– А у отца вы спрашивали? Мне кажется, если кто и знает ответ на этот вопрос, то только он.

На несколько секунд в кабинете повисла давящая тишина. Я думала о том, что мы нашли страницу, но почти ничего не узнали. У дядюшки есть еще один тайник, и, видят боги, разгадать все его тайны ой как непросто. Но надо.

Он боялся зеркал. Теперь я понимала, что зеркало он спрятал, скорее всего, от графини, которая каким-то непонятным образом связана с тенью. Но кто такая тень? Сам Аврат или некто другой? Одни вопросы, от которых уже голова идет кругом!

Милош тем временем поднялся из-за стола и устремил взгляд на успокоившегося призрака. Девушка сидела на зеркале и казалась печальной.

– «Призрак укажет путь…» – повторил джарганец.

Я посмотрела на призрачную девушку. Она опустила голову, ее длинные волосы спускались паутиной.

– Мне кажется, она так кричала потому, что мы тронули тайник дяди, – тихо заметила я.

– Скорее всего, – кивнул Горич. – Попробуйте поговорить с ней. Нам нужен этот тайник. Ваш дядя сказал, что «призрак укажет путь», а это единственный призрак на многие мили вокруг. Думаю, она здесь находится только для этой цели, – закончил некромант и выразительно посмотрел на меня.

– Попробую, но она необщительна, – пробормотала я, поднимаясь на ноги.

Горич промолчал, а я подошла к девушке и попыталась с ней заговорить.

– Нам нужна твоя помощь. Укажи, где тайник. Ты должна знать, – попросила я. – Ну пожалуйста!

Девушка равнодушно посмотрела на меня и отвернулась, усевшись так, что я теперь видела только ее спину. Оглянувшись на Милоша, я пожала плечами:

– Не выходит, вы же видите.

Он ничего не сказал. Взял в руки вырванный из книги лист и снова прочел то, что оставил своей рукой дядюшка Петр.

– Помоги же нам! – сделала я еще одну попытку, почти готовая если не уговаривать, то угрожать.

Время уходило слишком быстро. Было понятно, что тень явится снова, возможно, даже сегодня ночью. И на сколько хватит сил Милоша? На эту ночь, на следующую? Пока он не умрет от кровопотери в попытке спасти меня? Нет, такого я позволить не могла.

– Слушай, ты должна нам помочь! Мой дядя не просто так оставил тебя в доме, разве ты не понимаешь? Открой нам тайник! Я его племянница! Я должна знать! – почти прокричала я, но призрачная девушка даже не повернулась, уже не говоря о том, чтобы дать хоть каким-то способом ответ на мой вопрос. – Проклятие!

Я едва не притопнула ногой от разочарования. А когда оглянулась на куратора, удивленно заметила, что он подошел к одному из канделябров и поднял страницу над пламенем, рассматривая ее излишне внимательно.

– Что вы делаете, господин Горич?

– «Согрей теплом огня, – и узнаешь имя», – процитировал Милош загадочную запись, оставленную моим дядюшкой.

Прошла секунда, другая, и вдруг лицо некроманта озарилось легкой улыбкой.

– А вот и ответ. Мне кажется, девушка поможет нам, только когда мы позовем ее по имени, – сказал джарганец и добавил: – А зовут ее Ольга. Ольга Илаева.

Едва в кабинете прозвучало имя, как призрак резко обернулась. Взгляд ее стал осмысленным. Она взмыла вверх и подплыла к нам.

– Ольга… – обратилась я к призраку.

Девушка прищурила прозрачные глаза, затем кивнула и вдруг улыбнулась. И эта ее улыбка была подобна улыбке человека, который все понимает и осознает.

Милош подошел ко мне и шепнул:

– Мне кажется, призрак развоплотится и получит свободу, когда кто-то узнает его и назовет его имя. Быстрее спрашивайте ее о тайнике, Вяземская, пока она не исчезла!

Он говорил, а я стояла и смотрела на Ольгу, которая стала совсем другой. Исчезло то равнодушное, пустое выражение ее взгляда. Теперь она смотрела на меня как человек, который долгое время провел в беспамятстве и наконец пришел в себя.

– Ольга? – повторила я ее имя.

Девушка кивнула, словно радуясь этому звучанию.

– Ты можешь нам помочь? – спросила я ее мягко. – Мой дядя… Петр Феоктистович… он должен был передать через тебя секрет своего тайника. Ты что-нибудь знаешь об этом?

Девушка посмотрела на меня и, склонив голову набок, улыбнулась:

– Да. Он сказал, что придет его наследница и что я должна дать ей ответ, если она позовет меня по имени. И тогда… – ее улыбка стала шире, – я обрету покой.

Я оглянулась на Горича. Было заметно, что мужчина сгорает от нетерпения, но он пытался не показывать свои эмоции, лишь улыбнулся, будто поддерживая меня.

– Тайник господина Вяземского – это я. – Девушка подняла прозрачную руку и ткнула себя указательным пальцем в висок. – Все здесь. Я говорю – ты запоминаешь. Тьму убивает свет. Смерти нет. Но чтобы победить, надо сначала умереть. Собери воедино зеркала, поймай тьму в отражениях, – и ты сможешь стереть ее жизненной силой.

Что такое она говорит?

Я нахмурила брови и тут заметила, что призрак стала словно бы еще прозрачнее. Великие боги, да она с каждым словом исчезает!

– Найди третье зеркало. Первое подскажет тебе, где его искать. Второе подскажет, как его поймать. Третье поможет уничтожить его. Но помни главное: смерти нет. Свет растопит тьму, или она поглотит все на веки вечные.

– Ольга! – крикнула я и протянула руки в тщетной попытке остановить девушку.

Но она вдруг тихо рассмеялась, поднялась выше и за считаные секунды просто растворилась, как туман, словно ее и не было вовсе.

– Ольга! – повторила я ее имя.

Несколько секунд я так и стояла, продолжая смотреть туда, где еще недавно был призрак этого дома. Теперь я видела только потолок, и ничего более. Она исчезла. Ушла. Обрела долгожданный покой, открыв тайну, которая так и осталась тайной.

– Вы что-нибудь поняли? – спросила я в пустоту, услышав за спиной шаги джарганца.

– Кажется, да, – ответил он как-то непонятно – радости в голосе некроманта я не услышала.

– Тогда объясните мне. Я лично мало что поняла, – произнесла я и, развернувшись, встретила пристальный взгляд Горича.

– Ничего хорошего, – мрачно произнес он.

– И все же я бы хотела услышать вашу версию.

Я поежилась, обхватив плечи руками. Скоро прибудет отец. Нужно будет что-то ему рассказать. Но что? Все, что поняла, я бы хотела забыть. Ведь со слов Ольги выходило, что тень может убить только свет. Сильный маг, который станет магом света. А как стать им, если ты им не родился?.. От таких мыслей мне стало еще холоднее. Милош подошел ближе. Я запрокинула голову и судорожно сглотнула.

– Я вижу, вы и сами все поняли. Нам нужно найти сильного мага жизни, – сказал мужчина.

– Да где же мы его отыщем? – только и спросила я и тут же добавила: – Нет, дядя имел в виду меня. Ума не приложу, но он каким-то непостижимым образом знал, что и как произойдет, и… – последние слова дались мне с трудом, – кому-то из нас придется позволить тени убить себя.

Вот я и сказала это. Боги, как же страшно стало! Я вспомнила холодную воду, сильные руки убийцы и себя, боровшуюся за жизнь. Что, если это должна быть я? Что, если дядя потому и оставил мне наследство? Но я боюсь! Я не смогу!

– Я не позволю ничему дурному случиться с вами, – вдруг быстро и горячо произнес мой куратор. – Вяземская, верьте мне! Никто не умрет!

Я покачала головой:

– Дядя все продумал. Но как он мог знать, что произойдет? Ольга указала на меня, я это чувствую, господин Горич. Это я должна умереть, а затем поймать в ловушку тень, чтобы уничтожить ее навсегда. Или погибнуть.

Прозвучало храбро, но ноги и плечи дрожали, и я отчаянно боялась, понимая, что не готова умереть.

– Это не обязательно должны быть вы, – вдруг улыбнулся Милош.

Его рука поднялась, потянулась ко мне и застыла у лица. Я затаила дыхание, покосилась на сильные пальцы, прикосновения которых дарят мне тепло и уверенность в себе, в будущем, в каком-то грядущем счастье, которое, несомненно, будет, потому что он рядом.

– Вы… – произнесла я тихо.

Горич подошел ближе. Его пальцы осторожно, почти неуловимо, коснулись моей щеки, и я позволила себе всего на миг прикрыть глаза, ощутив удивительное спокойствие, разлившееся под кожей. Мне было все равно, что некромант сейчас использовал магию, чтобы успокоить меня. Мне было все равно, что он пытался воздействовать на мои эмоции, делая это во благо. Но мне было не все равно, что мое сердце вдруг начало стучать сильнее и быстрее, а кровь, которая потекла по венам стремительнее, вдруг согрела озябшие руки, возвращая телу прежнее тепло.

Я опустила взор на губы некроманта, и в голове промелькнула отчаянная, наверное, глупая мысль, которой совсем не было места в подобной ситуации, когда казалось, что все плохо и спасения нет. Но я смотрела на его красиво очерченный рот, и меня больше не раздражали усы джарганца. Я просто думала о том, как это будет, если он поцелует меня, прямо здесь и прямо сейчас.

– Вам лучше?

Голос Милоша прозвучал несколько хрипло. Он убрал руку от моего лица, а я резко подняла взгляд и встретилась с его взором, в котором пылало нечто новое, такое яркое и прекрасное, что стало трудно дышать.

– Да, – ответила я и не узнала собственный голос. – Благодарю.

Он отступил назад.

– Давайте вернемся в кабинет и будем ждать вашего отца, – предложил некромант. – Заодно хорошенько обдумаем, что будем делать дальше.

– До вечера осталось недолго.

Я отвела взгляд и судорожно сжала руки в кулаки, осознавая, что слишком откровенно смотрела на куратора. Это было крайне неприлично! Да моя матушка с ума бы сошла, если бы увидела, какими глазами я рассматривала Горича! Вот только стыдно мне не было. И сердце продолжало стучать быстро-быстро, как у вольной птицы, пойманной в клетку.

– Нам надо понять, как использовать зеркало, чтобы найти третье, – проговорил Милош и первым направился к выходу из тайного кабинета.

– Да, – кивнула я, соглашаясь со словами куратора.

Но, следуя за ним и глядя на широкую спину некроманта, могла думать только о собственном сердце и о том, как сильно я хотела, чтобы Горич меня поцеловал.

* * *

Софья Александровна поспешно закрыла зеркало и отпрянула назад. Сердце ее билось, словно она только что бежала, пытаясь спасти свою жизнь. Бежала так, как никогда не бегала. Женщина подняла руку и прижала ее к груди, отступив еще на шаг. Затем бросила быстрый взгляд на зеркало и направилась прочь из подвала.

Уже наверху она громко закричала, зовя слуг и, конечно же, своего Матвея, который был ей необходим сейчас, как никто другой. Первым явился на зов своей госпожи дворецкий, затем прибежали горничные. Матвей пришел последним, и, судя по его торопливому шагу, кто-то из прислуги позвал кучера со двора, не иначе.

– Госпожа, что случилось?

– Мне нужно переодеться. – Графиня посмотрела на Матвея. – Готовь экипаж. Мы отправимся, как только я буду одета подобающим образом.

– Куда мы отправимся, госпожа? – спокойно спросил кучер, но его взгляд выдавал толику беспокойства.

– В старый дом Петра, – бросила Софья Александровна и в окружении горничных поспешила к себе в покои, чтобы сменить домашнее платье на наряд для прогулок.

Недолго думая, Матвей покинул дом и направился в сторону конюшни, размышляя, что это очень плохой признак – ехать куда-то вечером. Да и госпожа выглядела взволнованной, словно что-то увидела или узнала.

Кучер переживал за свою хозяйку, потому что знал то, чего не знал никто другой. И это знание не позволяло ему спокойно спать по ночам.

* * *

Они столкнулись у въезда в усадьбу. Экипаж графини прибыл на несколько секунд раньше, вследствие чего князю Вяземскому пришлось выходить в добром десятке метров от ворот. Павел Феоктистович расплатился с кучером наемного экипажа и выразительно посмотрел на статную пожилую женщину, выбирающуюся из салона чуть поодаль.

Софья Александровна тоже заметила князя, и на миг лицо ее вытянулось от удивления. А ее слуга, полный кучер, тут же словно напрягся и, развернувшись всем телом в сторону Вяземского, казалось, был готов защищать свою госпожу, вот только Павел Феоктистович так и не понял, от чего именно.

– Вы? – проговорила Явлонская, и лицо ее приняло прежнее спокойное выражение.

– Это дом моей дочери, родовое гнездо Вяземских, – с приветственным поклоном коснувшись пальцами полей цилиндра, ответил князь. – Что же вас удивляет, ваше сиятельство?

Она поджала губы и сделала знак слуге следовать за ней, после чего бесцеремонно и уверенно направилась прямо в ворота и далее по дорожке, ведущей к особняку. Князь опустил руку и поспешил за гостьей, не совсем понимая, что происходит.

Догнав Явлонскую, Павел Феоктистович пошел с ней рядом, в то время как кучер графини переместился за их спины и двигался на почтительном расстоянии в добрых три шага, что говорило о его определенном статусе личного слуги при графине.

– Не думаю, что моя дочь будет рада видеть вас, – начал Вяземский. – Неужели вы снова решили просить ее продать вам дом?

– О нет, я здесь не по этой причине, – не глядя на собеседника, ответила маг. – Вашей дочери грозит опасность, и только я, возможно, смогу ей чем-то помочь… При определенных условиях.

Они подошли к двери. Толстый кучер графини прошмыгнул вперед и ловко распахнул дверь перед своей госпожой, не потрудившись постучаться, несмотря на то что входили они в чужой дом. Вяземскому это не понравилось. Наглость графини переходила все границы. Он и прежде не жаловал старую ведьму, а теперь был вне себя, хотя продолжал держать эмоции под контролем.

– Вам не кажется, что вы переходите рамки дозволенного? – уже в холле спросил он у Софьи Александровны, стараясь, чтобы голос звучал выдержанно и соответствовал его статусу.

– Боги всемогущие, князь, сейчас не до глупых правил приличия, – нелюбезно отмахнулась от упрека Явлонская.

Она огляделась и, не обнаружив в холле ни одного слуги, рявкнула так, что стекла в окнах задрожали, а Павел Феоктистович мысленно содрогнулся, поразившись напору столь пожилой дамы:

– Эй, слуги! Здесь вообще есть кто-нибудь?! – После этого графиня, обернувшись к князю, добавила: – Впрочем, мы можем пройти и без этих условностей. Я догадываюсь, где сейчас находится ваша дочь.

Вяземский лишь вопросительно изогнул в ответ бровь, но Софья Александровна уже целенаправленно пошла к лестнице и даже голову не повернула, когда в холле показался кто-то из прислуги. Лакей, вышедший на зов, удивленно посмотрел на гостью и ринулся было следом, но тут заметил и князя, который сделал ему знак оставаться на месте и сам поспешил догонять старуху.

– Полагаю, вы в курсе, что происходит? – спросила графиня, придерживая длинное платье, которое мешало ей подниматься быстрее.

Для своего преклонного возраста она передвигалась довольно бодро, и Павел Феоктистович не мог не отметить данный факт, предполагая, что, скорее всего, женщина использует какие-то магические эликсиры для того, чтобы быть в такой форме.

– Да. На мою дочь было совершено покушение прошлой ночью, – ответил Вяземский. – А вот вы откуда все знаете?

– Ну…

Графиня на миг остановилась, словно для того, чтобы перевести дыхание. Обернувшись к князю, она проговорила:

– О покушении я не знала, но могла предположить нечто подобное.

Высказавшись, она продолжила подниматься. А Вяземский вдруг понял, насколько ему не понравилась неприятная усмешка, тронувшая губы Софьи Александровны. Было в ней нечто отталкивающее, как и в общем облике графини. Что-то такое, что зарождает отторжение к человеку. Неприязнь или даже нечто большее.

Дальше, до самой двери, за которой находится кабинет прежнего хозяина дома, они шли молча. Слуга графини держался поблизости и даже не подумал остаться в холле, он упрямо поднялся за своей госпожой. И даже этот факт настораживал Вяземского.

– Постучи и доложи обо мне, – уже у дверей велела Явлонская своему слуге.

Вяземский посмотрел на женщину и остро осознал, что она прежде была частой гостьей в этом доме. Слишком уж уверенно она шла, точно зная, куда направляется. И по сторонам не смотрела, как бывает, когда гость приходит в дом впервые.

Матвей вышел вперед, быстро оправил камзол и постучался. А когда ему ответил голос Лизы (князь узнал его без труда), кучер с поклоном распахнул дверь перед своей госпожой и отступил назад.

– Прошу, – только и сказал он и, к облегчению Павла Феоктистовича, в кабинет следом за Явлонской не отправился, оставшись в коридоре.