Завтракала я быстро, торопясь как можно скорее покинуть дом и отправиться вместе с Милошем сначала в отдел, чтобы рассказать о произошедшем Лехно, затем в родовое гнездо и проверить озарившую меня идею.

Конечно же, сегодня за завтраком только и обсуждали шум, который разбудил всех ночью. Отец оставил в тайне тот факт, что они с Горичем ночевали в гостиной при моей спальне, как опустил и то, что на меня было совершено покушение.

Разбитое окно объяснили действиями недругов, бросивших камень. Этим же объяснили и присутствие магов на территории перед особняком. И хвала всем богам, что никто и не подумал поставить под сомнение слова отца, хозяина дома.

К слову, маги, отделавшиеся относительно легким испугом, уже были накормлены на кухне и отправлены в отдел, где должны были написать скудный рапорт о случившемся Станиславу Ивановичу. Впрочем, рассказать они могли мало, ведь самый круговорот событий пропустили, лежа без сознания под окнами дома.

– Я же говорила, что эта практика до добра не доведет!

Матушка, обычно такая сдержанная в проявлении эмоций за столом и считающая, что во время трапезы можно вести беседу только на отвлеченные легкие темы, сегодня не удержалась и первой высказала свое недовольство.

– Я так испугалась! Боже! – Она не донесла вилку до рта и резко опустила ее, отчего прибор стукнул о тарелку, нарушив все нормы этикета. – Лиза, ты должна немедленно подать заявление, чтобы тебя перевели на более спокойную работу. Это же уму непостижимо, что какие-то бродяги бросили камень в твое окно! А куда, спрашивается, смотрели эти боевики? Наверняка дрыхли в парке и в ус не дули! А у меня, к слову, может начаться мигрень, да и сердце не на месте, того и гляди придется звать целителя.

– Елена, – осторожно и мягко перебил супругу отец, – не стоит раздувать пламя из искры.

Промокнув губы салфеткой, он отодвинул от себя опустевшую тарелку, и ее мигом унес лакей.

– Ничего себе искра!

Кажется, матушку было уже не остановить. Мы с Машей переглянулись. Она хихикнула, но промолчала, как и я. В разговор старших вмешиваться не стоило. По крайней мере, не сегодня и не сейчас, когда я надеялась поскорее покинуть дом и постоянно думала о Милоше.

Некромант был занят. Из моей спальни Горич отправился проверять боевиков Лехно, затем ушел осматривать территорию особняка. Что именно он искал или надеялся обнаружить, я не знала. Лишь от отца услышала, что, вернувшись, джарганец попросил завтрак в выделенную ему гостевую комнату, где и трапезничал в одиночестве. Сомневаюсь, что он испугался встречи с моей матушкой. Скорее всего, дело в том, что он хотел побыть один, чтобы обдумать все, что случилось ночью. А присутствие за столом в кругу моей семьи делало это почти невозможным.

– Дорогая, – между тем продолжил отец, – уверяю тебя, нам ничто не угрожало.

Матушка скомкала салфетку, выдав свое волнение.

– А Лизе?

– Все обошлось, – ответил отец.

По тону его голоса я поняла, насколько ему неприятно лгать своей жене. Но иного выхода не было, и мы с ним оба знали это.

– Это был просто камень. Все, что пострадало в нашем доме, – стекло в окне, которое уже сегодня будет заменено.

Последние слова отец добавил таким тоном, словно припечатывал каждое сургучом. Но матушку так просто не обвести вокруг пальца. Возможно, она почувствовала ложь.

– Очень хотелось бы в это верить. И я решительно настаиваю на том, чтобы Елизавета оставила отдел и занялась вещами, которые больше подходят девушке ее положения.

Тон матушки сейчас отражал тон отца, и мы с Машей снова переглянулись. В глазах сестрицы плясали смешинки. Но она, конечно же, не посмела рассмеяться, а запила смех сладким чаем.

Наверное, утро так и закончилось бы на этой ноте, если бы в зал не вошел дворецкий. Поклонившись, он приблизился к отцу и прошептал что-то ему на ухо. Я невольно насторожилась. Матушка откровенно посмотрела на своего супруга, и эта тайна еще долго тревожила бы нас, если бы миг спустя в зал, подобно разъяренной фурии, окруженная нашими лакеями, не ворвалась княгиня Уварова, матушка Николая.

– Варвара? – удивленно проговорила моя матушка, пораженная столь внезапным появлением своей подруги.

Затем, опомнившись, она поправила саму себя:

– Варвара Ивановна?

Дворецкий резко выпрямил спину и уставился на гостью. На лице его застыло искреннее недоумение, а я теперь поняла, что именно он шептал на ухо отцу: что к нам заявилась незваная и очень рассерженная дама, которая требует, чтобы ее приняли.

– Все в порядке, – сказал слугам папа. – Ступайте и принесите нашей гостье стакан воды. Кажется, ей это сейчас крайне необходимо.

Он поднялся из-за стола и направился к Уваровой, которая смотрела на нас полным ярости и негодования взором. Наконец она остановила взгляд на мне. Губы ее задрожали, глаза вспыхнули огнем, и женщина со злостью произнесла:

– Сегодня моего Николая отправили на север. Слышите, на север! – последние слова она почти прокричала.

Отец замер и посмотрел на Варвару Ивановну.

– Его наказали за то, что он пытался понравиться вашей дочери, этой девчонке, которая не помнит о правилах приличия! – не успокаивалась женщина. – Это она виновата в том, что мой сын теперь на этой каторге, среди снега и холода, в какой-то там чертовой крепости за тысячи миль от родного дома!

Уварова продолжала смотреть на меня так, будто я средоточие мирового зла. Впрочем, ей так оно, скорее всего, и представлялось.

– Я не просила вашего сына летать над городом. Это было полностью его решение, – сказала я спокойно. – Но мне очень жаль, что его наказали, – добавила я искренне то, что думала.

– Жаль? – переспросила женщина. – Ах, ей, видите ли, жаль!

Она всплеснула руками, теряя последние остатки самообладания, поскольку теперь вела себя совсем не как знатная аристократка, а как самая обычная женщина с рынка. Если бы ситуация не была столь печальна, я бы рассмеялась, памятуя, как Уваровы кичатся своим образованием и умением вести себя в обществе. Видела бы Варвара Ивановна себя со стороны. Но страх за единственного сына стер все самообладание женщины.

– Мне и вправду жаль.

– Да он жениться хотел на тебе! – воскликнула Уварова. – Боги знают, как я отговаривала его от этой глупой затеи! Ты ведь всегда была не от мира сего – взбалмошная, дерзкая, не такая, как все девушки в обществе! Но он уперся – подавай ему тебя!

Наверное, Варвара Ивановна сказала бы мне еще много неприятного, но тут отец, устав от ее возмущений, приблизился к Уваровой, тактично взял под руку и произнес:

– Варвара Ивановна, давайте поговорим в моем кабинете. Уверяю вас, у меня есть нужные знакомства, чтобы вернуть Николая домой. Нам всем надо успокоиться.

Он посмотрел в глаза непрошеной гостье и даже улыбнулся. Уварова дернулась, высвобождая руку из его хватки, но затем до нее, видимо, дошел смысл сказанного отцом, поскольку она перестала хмуриться и спросила:

– Вы и вправду сможете помочь, Павел Феоктистович?

Отец кивнул:

– Разве я стал бы говорить о том, что не могу изменить? У меня есть нужные связи. Я все устрою. Конечно, не сегодня, но, полагаю, завтра-послезавтра вы можете ждать сына домой, – заверил он разгневанную княгиню.

Она застыла. Пыл гнева потихоньку стал сходить на нет. По крайней мере, мне хотелось верить в это.

Но я ошиблась. Если Уварова и успокоилась, то не по отношению ко мне. Прежде чем покинуть зал и пойти с моим отцом в его кабинет, она резко повернулась в мою сторону и холодно проговорила, чеканя каждое слово так, будто я юродивая и плохо понимаю смысл человеческой речи:

– Елизавета Павловна, более не смейте надеяться на союз с Коленькой. Я категорически против. Ищите себе другого жениха, который станет терпеть ваши выходки и желания.

Она кивнула моей матушке, хранившей удивительное молчание на протяжении всего ее жаркого монолога, и только после обратилась к князю Вяземскому:

– В ваших же интересах вернуть моего сына.

– Непременно, Варвара Ивановна, – усмехнулся папа, а я со вздохом вдруг поняла, что вряд ли мы еще будем тесно общаться с этой семьей.

Впрочем, в общем минусе произошедшего я нашла для себя один плюс – это то, что Николай больше не будет обращаться ко мне с предложением руки и сердца. Его матушка позаботится об этом, даже не подозревая, что таким образом окажет мне услугу.

* * *

Стоя в гостиной у окна, выходящего во двор, я смотрела, как отец провожает Варвару Ивановну до ее экипажа, как они некоторое время стоят и беседуют. Уварова показалась мне почти спокойной, и когда княгиня забиралась в салон кареты, приняв руку моего отца, она выглядела так, словно кто-то другой полчаса назад разгневанной фурией кричал на нас в обеденном зале. Наверняка отец заверил Уварову, что сегодня же обратится с прошением по поводу Николая. И я была уверена, что, пообещав, он поступит именно так.

Признаюсь, это происшествие немного отвлекло меня от собственных приключений. Но когда экипаж Варвары Ивановны укатил прочь, а отец исчез из виду, вернувшись в дом, я снова вспомнила прошедшую ночь, и под кожей разлился холодный страх.

– Возможно, нам повезло, что мы узнали истинный характер княгини Уваровой сейчас, а не когда ты дала бы согласие на союз с ее сыном, – произнесла матушка, сидевшая на диване с чашкой чая в руках. – А ведь какой милой она прежде казалась!

Я обернулась, немного удивленная ее словами, а затем заметила потухший взор Маши. Видимо, сестрица догадалась, что теперь и ей не видать Николая. Мне было жаль Машу и мое детство, которое осталось в воспоминаниях таким светлым и добрым. И Коля там был иной. И его матушка…

Звук шагов оповестил о возвращении отца. Он вошел в гостиную решительным шагом, и не один. Вместе с ним пришел Горич. Я тут же предположила, что мой куратор тактично выжидал, когда отец проводит дорогую гостью.

– Боюсь, дорогая Елена, сегодня мне придется ненадолго покинуть тебя. Я обещал Варваре Ивановне похлопотать за Николая и хочу сделать это сразу, – сообщил папа, выразительно взглянув на супругу.

Матушка кивнула, всем своим видом показывая, что иного она и не ожидала. Отец всегда был очень ответственным в выполнении своих обещаний. Даже когда это шло вразрез с его понятиями правды и чести.

– И вы здесь? – взглянула мама на поклонившегося Милоша, который, поприветствовав ее и Марию, обратил взор на меня. – Я надеюсь, вы уже обнаружили улики против этих мерзавцев, которые не позволили нам сегодня выспаться как следует и перепугали насмерть мою дорогую Лизоньку?

– Мы сделаем все, что в наших силах, – спокойно ответил куратор. – Люди, которые дежурили у вашего дома, уже отправились в отдел и сегодня же подадут рапорт о произошедшем инциденте.

Закончив, Милош снова посмотрел на меня.

– Отлично, – пробормотал отец.

Достав из нагрудного кармана своей клетчатой жилетки часы, он хмуро взглянул на время и поднял взгляд.

– Лиза, ты отправишься со мной, – велел он и тут же добавил: – Если позволите, господин Горич, мы воспользуемся вашим экипажем.

Матушка удивленно захлопала ресницами, а я сразу сообразила, почему отец сказал именно так.

– Сочту за честь, ваша светлость, – ответил Милош, и, прежде чем матушка успела что-то сказать или выразить удивление, мы втроем вышли из гостиной.

Уже в экипаже джарганца отец произнес:

– Высадите меня на перекрестке в центре и отправляйтесь в дом Петра. Елене я скажу, что ты, Лиза, была со мной. Я отправлюсь к министру, а после присоединюсь к вам. Пора мне уже увидеть своими глазами то, что оставил тебе мой брат.

– Мы доставим вас к министерству. Никаких перекрестков, – возразил Милош. – Все равно нам следует показаться в отделе. Лехно ждет подробностей, и он должен понять, что дело приняло слишком серьезный оборот, а наш отдел пока работает спустя рукава.

Горич осекся, видимо, сообразив, что позволил себе сказать лишнее в адрес вышестоящего, а именно – Станислава Ивановича.

– Понимаю, – кивнул отец и поправил перчатку на левой руке. – Поступайте так, как считаете должным. Я доверяю вам, господин Горич.

Мужчины посмотрели друг на друга как-то совсем иначе. А я, следившая за короткой беседой между отцом и горцем, вдруг осознала, что Милош нравится отцу. И отчего-то сердце мое исполнилось радости.

До здания министерства мы ехали молча. Каждому в экипаже было о чем подумать. Когда отец ушел, мы продолжили путь, лавируя между конными и встречными каретами, которых для утреннего времени было слишком много на тесных улочках столицы.

До отдела мы добирались непростительно долго. Я то и дело косилась на некроманта, отмечая, как он нервно барабанит длинными пальцами по колену. Было понятно, что он нервничает. Почему-то я ярко вспомнила, как его кровь, завиваясь в алую ленту, опутывала тень, и в который раз подивилась мощи магии своего куратора. Мощи, которую действительно стоит скрывать.

В голове мелькнула отчаянная мысль: что, если тень решит сделать с Милошем то, что сотворила с Иваном? Не приведите боги! Нельзя давать ей подобную силу! И Горич… я просто не могу его потерять, поэтому буду думать о лучшем. И надеяться, что тень теперь остерегается некроманта, если вообще осталась цела после того, что он с ней сделал. Милош был уверен, что она выжила. А мне отчаянно хотелось верить, что это не так.

– Что вы чувствуете? – не выдержав, спросила я, когда мы проехали мимо кафе, где не так давно я угощала мальчишку по имени Илья. – Не желаете поделиться со мной своими мыслями?

– Мои мысли меня пугают.

Милош поднял голову и посмотрел на меня. Наши взгляды встретились, и сердце мое забилось быстрее.

– У меня появилась странная идея. Но она кажется нереальной даже мне самому, поэтому я пока оставлю ее при себе.

Решив, что не стоит давить на куратора, я ограничилась кивком.

В этот момент черный экипаж Горича остановился напротив входа в здание отдела, и Милош, выбравшись наружу, протянул мне руку, которую я приняла с радостью и благодарностью. Еще спустя несколько секунд мы вошли в здание, поднялись по лестнице и оказались в кабинете старшего следователя, который восседал за столом и взирал на нас хмурым взглядом.

– Доброе утро, Станислав Иванович, – поздоровалась я.

Милош время на приветствия тратить не стал. Он прошел по тропинке между книг к столу Лехно и встал, глядя с высоты своего роста на старшего мага.

– Мне передали обо всем, что произошло, – мрачно сказал Лехно. – И у меня один вопрос к тебе, Милош: как ты смог остановить тень?

Станислав Иванович не посмотрел на меня, не спросил, что со мной, как я себя чувствую. Наверное, это правильно. Дело – прежде всего. Но я ощутила неприятный укол в сознании и немного обиду. Он ведь всегда твердил, что я ценный маг, что я нужна отделу, что из меня получится прекрасный следователь. А теперь – ни слова о том, что я пережила. Это было слишком по-мужски. Цела – и ладно. Любезности оставим на потом.

– Неважно, как мне удалось остановить убийцу, – между тем ответил Милош, продолжая смотреть на Лехно. – Сейчас нам нужна защита более мощная, чем тройка боевиков, которые смогли только закричать и, хвала всем богам, остались живы. – Горич выдержал паузу, затем продолжил: – Нам пора серьезнее отнестись к этой тени. Пока мы действуем без какой-либо схемы. Безалаберное отношение к убийствам переходит все границы.

Лехно выслушал Милоша и вдруг резко поднялся из-за стола. Упершись руками в столешницу, он наклонился к джарганцу и тихо ответил:

– Смените тон, господин следователь. Вы забыли, с кем разговариваете? Наши с вами дружеские отношения не дают вам права вести себя в моем кабинете так, словно это не я, а вы здесь главный.

Я вздрогнула. Разговор направился в ненужное и, я бы даже сказала, опасное русло. Решительно шагнув к Милошу, я случайно зацепила башню из книг и, охнув, увидела, как они посыпались на пол.

Но ни Лехно, ни Горич этого не заметили. Я же, наклонившись, принялась поднимать книги и невольно задержала взгляд на названии одной. «Надо же!» – успела подумать я и быстро подняла взор, проверяя, смотрят ли на меня мужчины. Они не смотрели.

Лехно что-то сказал Горичу, тот в ответ заявил, что ко мне надо приставить охрану и выдать боевикам столько хороших защитных артефактов, сколько потребуется, на что Станислав Иванович ответил, что у него нет подобного на складе.

Слушая краем уха их перепалку, я подняла заинтересовавшую меня книгу, затем, спрятав ее за спиной, встала и начала пятиться к выходу из кабинета, сама не понимая, зачем поступаю именно так. Но что-то подсказывало, что сегодня старший следователь не расположен делиться своими книгами с подающим надежды темным магом. А мне просто до зуда в кончиках пальцев захотелось полистать учебник. Потом я его, конечно же, верну. И вообще, сомневаюсь, что Лехно заметит исчезновение одной книги на несколько дней. У него здесь такой бардак, что узнать об этом, кажется, невозможно.

Незаметно, шаг за шагом, я оказалась в коридоре, ухитрившись бесшумно открыть и закрыть за собой дверь. Выдохнув, уже не таясь, я отошла к лестнице, решив дождаться Милоша здесь. С книгой в руке ждать намного интереснее. Я открыла ее и сначала принялась просто листать.

Иллюстрации в учебнике почти отсутствовали. Но те, что были, немногочисленные, к сожалению, невольно привлекали взгляд и пугали. Да-да, пугали! Меня, темного мага! Я невольно задумалась, а видел ли вообще Лехно эту книгу. Отчего-то мне подумалось, что нет. Возможно, ему не хватило времени, чтобы просмотреть все эти учебники и фолианты. А мне просто повезло свалить стопку книг и случайно наткнуться на прелюбопытную.

«Темные сущности Джаргана», прочитала я про себя заголовок очередного раздела, за который невольно зацепился взор. В груди что-то сжалось. Я резко сжала зубы, перелистнула страницу и почти сразу, в первой же главе, выделила иллюстрацию, до боли напоминающую тень. Под изображением было написано: «Так выглядит продавший душу за бессмертие. Маг ли то или простой человек, он всегда должен помнить, что цена вечной жизни настолько высока, что только самый отчаянный и самый безумный сможет согласиться на нее».

– Боги! – выдохнула я.

Это совершенно точно была тень. Не совсем та, что напала на меня, но очень, даже слишком похожая. А я не особо верю в совпадения.

И такая книга была у Лехно?

Переместив взгляд на первую главу, в которой, я так понимаю, идет рассказ об этой сущности, изображенной на картинке, я успела прочесть только несколько строк, когда дверь кабинета старшего следователя распахнулась и в коридор вышел Милош.

– Уходим, – скомандовал он.

Тон куратора был довольно холоден и, я бы сказала, напряжен. Видимо, они со Станиславом Ивановичем не пришли к консенсусу. Но книга! Я должна была показать находку Горичу и, полагаю, Лехно. Я поспешила сунуть учебник в руки джарганцу.

– Я нашла то, что вы должны увидеть. И господин следователь тоже должен увидеть это.

– Не сейчас, – довольно резко ответил некромант. – Идемте, Вяземская.

С этими словами он одной рукой взял книгу, второй подхватил меня под локоть и повел вниз. Я не сопротивлялась, хотя удивилась, что Милош не отреагировал на мои слова.

Он знал меня и прекрасно понимал, что из-за пустяка я не стала бы просить его вернуться к Лехно. Я даже сделала еще одну попытку пояснить горцу то, что увидела в книге, но он остановился на последней ступени и, взглянув на меня, коротко сказал:

– Поговорим в экипаже.

– Как скажете, – решила смириться я и пошла следом за Милошем, едва он отпустил мою руку, видимо, поняв, что превысил свои полномочия.

Все, кто находился в холле, провожали нас немного удивленными взглядами. Полагаю, причиной этого был весьма недовольный и хмурый вид моего куратора. Так что я даже успела пожалеть, что вышла из кабинета Станислава Ивановича и пропустила важный разговор между мужчинами.

Черный экипаж Горича стоял на углу. Его кучер, едва завидев нас, торопливо покидающих здание, тут же подхватил вожжи и приготовился тронуться в путь. Милош открыл дверцу, помог мне забраться в салон, затем назвал Урошу адрес и присоединился ко мне, держа книгу под мышкой.

Хлопнула дверца. Застучали по мостовой копыта. Я выглянула в окно и посмотрела, как здание отдела медленно удаляется и на смену ему приходят корпус банка и зеленый сквер со скамейками, за которыми синей гладью сверкнул и почти сразу пропал маленький пруд.

– Что произошло? – решилась я спросить у Горича, когда сквер тоже остался позади и вокруг дороги выстроились дома, заключив ее в своеобразный лабиринт каменными стенами.

– Ничего такого, что я не мог бы предугадать, – ответил Милош и посмотрел на меня. – С вами, Вяземская, я могу быть откровенным. Мне не нравится, как ведется расследование. Ощущение, будто дело стоит на месте. Мне кажется, Лехно на самом деле не заинтересован в том, чтобы найти нашего таинственного убийцу.

– Но если бы это было так, он не стал бы нанимать вас, – предположила я, на какое-то время отложив разговор о книге, которая сейчас лежала на сиденье рядом с некромантом.

– А он и не стал бы нанимать, если бы знал о моей магии крови, – тихо ответил Горич. – А я не настолько откровенен даже с теми, кто порой кажется мне другом.

Я вздохнула. Почему-то я поняла, что мне Милош тоже не рассказал бы свою тайну. Если бы не напала тень и если бы он не спас меня, то этот секрет так и остался бы секретом.

– Я никому не расскажу, – поспешила я заверить мужчину.

Милош поднял руку, словно призывая меня к молчанию, затем проговорил:

– С недавних пор мне кажутся подозрительными некоторые вещи.

Я сдвинула брови. О чем это он?

– Например, почему тень не тронула сотрудников отдела ни когда мы пытались спасти Ивана, ни когда она напала на вас. А ведь меня… – Милош усмехнулся, – меня она пыталась убить. Сначала я подумал, что все это совпадение, но теперь мне видится это немного иным.

– Вы подозреваете Лехно? – ахнула я и на миг прикрыла губы ладонью, словно сама испугалась собственных слов.

– Не знаю. Но проверю, – последовал ответ.

– Как?

Милош откинулся назад. Его глаза сверкнули, когда он произнес следующие слова:

– Нам надо подумать. А еще стоит обсудить все это с вашим отцом. У меня есть одна мысль, но надо, чтобы он одобрил ее и согласился помочь… И кстати, я сказал Станиславу, чтобы вам вернули ваш артефакт, который сейчас находится как улика у дознавателей отдела.

Несколько секунд мы оба молчали. Затем я указала на книгу.

– Взгляните, господин Горич. Я стащила ее из кабинета Лехно.

Он взял книгу и удивленно посмотрел на меня:

– Вы – и стащили?

– Для пользы дела, – объяснила я свой поступок и назвала страницу и главу, на которую следовало обратить внимание.

Милош открыл учебник и сдвинул брови, увидев изображение существа на картинке. Затем он начал читать и читал довольно быстро, потому что до того, как мы подъехали к моему родовому гнезду, закончил первые три главы, оставив меня со скучающим видом рассматривать мелькающие дома и улочки за окном кареты.

– Очень любопытно, – заключил некромант, когда экипаж остановился.

Он поднял взгляд от учебника, затем захлопнул его и, отложив в сторону, поспешил выйти наружу.

– Нашли там что-нибудь полезное? – спросила я, когда джарганец подал мне руку, помогая выйти на дорожку перед воротами.

– Сейчас войдем в дом и расскажу, – ответил Горич, и, велев Урошу ждать нас здесь, мы вошли на территорию особняка.

К моему удивлению, нас встречали. Смотритель вышел на дорожку и, узнав меня, низко поклонился.

– Добрый день, Харитон, – поздоровалась я.

– Добрый день, госпожа. А ваши люди уже с утра тут! Все чистят, убирают. Даже сердце радуется при мысли, что дом снова оживет. А то без людей он совсем поник. За цветочками да деревцами-то я ухаживаю, а дома – они ведь любят, когда в них кипит жизнь, – зачем-то сказал он.

– Вы так рассуждаете, будто бы дом живой, – улыбнулась я.

– А кто ж его знает, – пожал плечами старик. – Может, и живой.

Харитон покосился на моего спутника, но ничего не сказал. Снова поклонившись, он повернулся и поспешил назад в парк, а мы с Милошем пошли по направлению к особняку.

Просторный холл встретил нас голосами и шумом. Слуги, присланные папой, продолжали приводить в порядок мое наследство. Поздоровавшись, мы с куратором миновали лестницу, затем череду коридоров, и наконец вошли в тайный ход, ведущий в настоящий кабинет дядюшки.

Защита пропустила нас в помещение. Я огляделась и не заметила призрака, которая, по обыкновению, находилась здесь, восседая на зеркале, столь желаемом графиней. В кабинете было удивительно тихо, и наши шаги казались громче обычного. Как и голоса.

– Интересная, скажу вам, Вяземская, книга, – произнес Милош, пробуждая на раскрытой ладони крошечное пламя. – Если верить тому, что в ней написано, мы имеем дело с сильным магом, который пожелал стать бессмертным. В виде бесплотной тени он поглощает души магов жизни, продлевая собственную. Но ищет одного особенного волшебника, сила которого не просто позволит душе жить вечно, но и облечет ее в плоть.

Мне стало жутко от такого рассказа, хотя все очень походило на то, с чем мы столкнулись.

– Вы помните историю о братьях? – спросил Милош, бродя по кабинету и зажигая свечи в канделябрах, отчего в помещении становилось совсем светло.

– Конечно, помню.

Я подошла к зеркалу и решительно потянулась к покрову, чтобы снять его, но тут Горич окликнул меня, попросив пока не делать этого.

– Позвольте мне, – попросил некромант и, приблизившись, добавил: – Попробуем сегодня вашу версию с кровью.

– Полагаете, получится?

– Очень на это надеюсь.

Он достал короткий нож, и я узнала в нем оружие, которым Милош резал себе вены, когда пытался остановить тень.

– Так вот, у меня есть подозрение, что мы столкнулись с младшим братом.

– С Авратом? – спросила я и удивилась тому, что запомнила имя этого джарганца, жившего пять сотен лет назад.

– Именно с ним, – ответил Горич и тихо добавил: – Пожалуйста, Вяземская, отойдите от зеркала. Не нужно вам отражаться в нем.

Я сделала так, как было велено, но не удержалась от вопроса, который возник сам собой:

– Неужели вы думаете, что этот маг… что он может быть до сих пор жив?

Нет, я, конечно, знаю, что маги живут долго. Были те, кто прожил сто пятьдесят лет, есть и другие долгожители. Порой все зависит от внутренней мощи мага. Но чтобы целые пять веков… Как-то в подобное верилось с трудом.

– Может, – тем временем ответил Милош. – Если все это время он питался душами магов жизни, то все возможно. Эту часть магии, Вяземская, не преподают в академиях. Более того, о ней молчат. Но мы, те, кто одарен магией и умеет ее использовать, можем жить вечно. Другой вопрос, какова цена этой вечности.

Горич посмотрел на меня, убедился, что я стою достаточно далеко, и только после этого решительно сорвал с зеркала скрывавший его покров. Я мысленно приготовилась к тому, что сейчас на нас выскочит тень. Да, почему-то я представила именно ее, как она выплывает вместе с туманом и тянет ко мне свои длинные руки. И как вспыхивают глазницы, в которых пробуждается алое пламя.

На деле все оказалось намного проще. Никакой тени, никакого тумана, тянущихся конечностей и алых глазниц. Зеркало просто отразило Милоша и то, что находилось за его спиной в доступе для обзора. Я оставалась будто в стороне, незримая для этого странного артефакта.

– Подождите немного, Вяземская, – велел мне некромант. – Хочу все проверить, прежде чем вы подойдете и мы сделаем то, что собираемся.

– Хорошо, – согласно кивнула я и стала ждать.

Милош пробудил руны, они вспыхнули и замерцали. Со своего места я тщетно пыталась вглядеться в отражение, но зеркало показывало лишь Милоша и стены за его спиной. Проверка длилась довольно долго, так что я устала ждать неподвижно, вынужденная переминаться с ноги на ногу, как нетерпеливая лошадка, застоявшаяся в стойле. Сама не понимаю, почему возникло подобное сравнение, но, едва Горич поманил меня к себе, я почти с радостью бросилась к нему.

– Мой нож у вас? – уточнил некромант.

Я кивнула.

– Оружие почти сразу затянет порез, – напомнил джарганец. – У вас будет легкий укол. Я полагаю, нам хватит одной капли крови, чтобы все проверить, поэтому действуйте быстро. Прижмите палец к поверхности зеркала прежде, чем ранка затянется… И да, я буду держать вас за свободную руку, – добавил Горич.

Видимо, он опасался, что появится тень и затянет меня внутрь. Но мысль показалась неубедительной, и я поняла, что просто боюсь.

– Будем надеяться, что ваш дядя не отличался особым разнообразием в создании тайников и способов открыть их, – проговорил Милош, пока я рассматривала оружие, представляя себе боль от пореза.

Но не стоило медлить. Время порой бежит слишком быстро, чтобы его не ценить.

Взяв нож в правую руку, я занесла его над указательным пальцем левой и помедлила всего секунду. Затем, собравшись с силами, полоснула острым лезвием, разрезая кожу. На долю секунды поморщилась, заметив выступившую алую каплю, которая быстро набухала, разрастаясь. Милош тут же отнял у меня оружие, спрятал его за пояс и взял меня за руку. А я, недолго думая, прижала палец с проступившей кровью к поверхности зеркала и почти сразу заметила, что руны, украшающие его поверхность, вдруг сменили цвет на ярко-алый и вспыхнули так ослепительно, что я зажмурилась.

Когда же открыла глаза, я с удивлением поняла, что у нас все получилось. Зеркало, прежде казавшееся холодной и твердой поверхностью, как и положено каждому зеркалу, вдруг пошло рябью, и мое отражение исчезло. Вместо него возникла сплошная тьма, и в этой тьме появилось прямоугольное свечение. Сначала оно казалось крошечным, не больше моего мизинца, затем принялось расти. Когда я увидела плывущую мне навстречу вырванную страницу книги, я не смогла сдержать удивленного и радостного возгласа.

Сомнений не было, это пропавшая страница из библиотеки. Это она, объятая странным светом, словно за ней прячется крошечное, но очень яркое солнце.

– Получилось! – пискнула я, и моя рука погрузилась в зеркало, которое на ощупь стало как желе.

Страница все плыла и плыла, а мое сердце стучало все быстрее и быстрее.

И вдруг резкий стук разрушил этот чудесный миг. Милош обернулся. Я последовала его примеру и увидела призрака, непонятно когда появившуюся в дядюшкином кабинете. Прозрачная девушка металась по комнате. Ее длинные волосы развевались, рот был раскрыт в беззвучном вопле, и она крушила все, до чего только могла добраться. И сил хватало! А ведь я наивно полагала, что призраки не могут прикасаться к вещам!

– Вяземская! Страница! – крикнул Милош.

Я снова повернулась к зеркалу и с досадой увидела, что страница, уже почти попавшая было мне в руку, вдруг остановилась, а секунду спустя поплыла назад. Да что же это такое? Нам категорически нельзя ее упустить!

– Проклятие! – выругалась я крайне неприлично и качнулась вперед в порыве схватить ускользающий лист.

– Лиза, не надо! – прорычал рядом Горич, но я лишь отмахнулась от его рыка, потому что почти – да-да, почти! – достигла цели.

В тот миг, когда пальцы сжали край страницы, передо мной проступило знакомое лицо. Я открыла рот, то ли чтобы удивиться, то ли чтобы закричать, а потом вдруг осознала, что почти наполовину оказалась внутри зеркала.

– Лиза!

Крик Милоша прозвучал будто сквозь толщу воды, и все, что я смогла, – это прижать к себе пойманный книжный лист, когда тонкие женские руки потянулись ко мне.

Графиня! Это была она! Софья Александровна смотрела на меня так, словно я стою напротив нее! Тонкие пальцы Явлонской опустились на мои плечи. Она рывком потянула меня на себя, прошептав:

– Значит, я не ошиблась. Ты уже нашла кабинет и запечатала его от меня своей кровью, не иначе. И зеркало! Зеркало у тебя!

Я открыла было рот, чтобы ответить, но что-то мешало.

– Глупая, – покачала головой графиня. – Глупая девчонка! Ты еще сама не знаешь, во что ввязалась!

Лицо ее исказилось от гнева, а где-то вдали, за спиной женщины, уродливым фоном промелькнула черная тень, и внутри у меня все покрылось льдом.

– Отдай мне зеркало, пока не поздно! – крикнула графиня, и тут я полетела назад.

Да, именно полетела. Удар сердца, другой, – и надо мной покачнулся потолок, а недра зеркала выплюнули меня, словно река из своей холодной пасти. Я упала на что-то мягкое… Хотя нет, не совсем мягкое. Но уж точно помягче, чем пол. Резко вдохнув, я села, сообразив, что приземлилась прямо на своего куратора.

Важно было то, что страница осталась у меня в руках. Даже теперь я прижимала ее к груди, словно боялась, что упущу.

Впрочем, и это было не самым главным.

Милош сел рядом, и мы, не обращая внимание на беснующуюся призрачную девушку, обменялись понимающими взглядами.

– Это она, – прошептала я. – За всеми убийствами стоит графиня. Она вызывает тень. Я почти уверена в этом. Я видела ее в зеркале. А вы?

Горич опустил голову. Я же запоздало заметила, что его рука снова в крови. Тут же на полу разглядела и нож некроманта. «Выходит, чтобы вытащить меня из зазеркалья, ему снова пришлось прибегнуть к магии крови!» – поняла я с ужасом. А эта магия ослабляет моего куратора. Даже сейчас он выглядел поникшим, а прежде смуглая кожа будто посерела.

– «Почти» – это не совсем то, что нам надо, – отозвался Горич. – И… нет, я никого не видел в зеркале.

– Но вы верите мне? – спросила я тихо, прислушиваясь к собственному сердцу, которое никак не могло успокоиться.

Милош посмотрел на зеркало. Оно снова стало самым обычным и теперь отражало нас обоих, сидящих на полу. Джарганец тяжело поднялся, быстро накрыл артефакт тканью и лишь потом подобрал свой нож и вернул его за пояс.

– Я вам верю, Вяземская… А теперь давайте посмотрим, что вы там раздобыли для нас в тайнике Петра Феоктистовича.

Он подошел ко мне и протянул руку, предлагая помочь подняться на ноги, и я, конечно же, с радостью ее приняла.