Все произошло ближе к полуночи.

Я не спала. Да и как было уснуть, когда мысли то и дело возвращались к тому, что случилось? Стоило мне закрыть глаза, как я, будто наяву, видела тень, ее руки, тянувшиеся ко мне. Чувствовала холод реки, в которой едва не утонула.

Тихий стук в дверь заставил настороженно сесть.

– Кто там? – спросила я, уверенная, что это отец.

– Можно войти? – последовал вопрос, и я с облегчением узнала голос Милоша, хотя удивилась, что отец позволил ему стучаться ко мне.

– Да! – сказала я решительно.

Горич проскользнул в дверь и вошел в мою спальню.

– А отец? – спросила я.

– Спит, – тут же ответил куратор. – Надеюсь, вы меня простите, Вяземская, но мне пришлось применить немного магии, чтобы он уснул крепко и до самого утра. Ваш отец – сильный и хороший человек, но боюсь, если тень нападет, от него будет мало толку. И да, – тут же добавил Милош, – я останусь здесь. Клянусь всеми богами, что не потревожу ваш покой и вашей чести ничто не грозит. Просто мне будет спокойнее, если я буду рядом, а не через стену от вас.

Я размышляла недолго. Тома, лежащая у меня в ногах, тактично молчала, изображая спящую. Но, полагаю, Горич догадывался, что это всего лишь фарс с ее стороны.

– Конечно, господин куратор, – произнесла я. – Я вам доверяю.

Он кивнул и закрыл за собой дверь, после чего занял место на стуле, предварительно придвинув его к окну, но так, чтобы никто не смог увидеть его с улицы. Откинувшись на спинку стула, маг сложил руки на груди и приготовился охранять свою подопечную.

Некоторое время мы сидели молча. В спальне было темно, за исключением света тонкой свечи, стоящей на прикроватном столике и дающей слишком мало света. Она была его единственным источником. Я шепотом спросила:

– Вы спите?

– Нет. И не намерен до самого утра, – последовал мгновенный ответ. – Желаете поговорить?

– Да, если вас не затруднит. Мне тоже не спится. Боюсь, что если я и усну, то будут сниться кошмары, – призналась я откровенно.

– Я вас понимаю, Вяземская, – вздохнул куратор. – Я ведь тоже столкнулся с тенью, вы помните.

– Да, в ночь, когда погиб Иван.

– Именно. Поэтому я, как никто другой, отчетливо представляю себе всю серьезность вашего положения. Эта тварь, кем бы она ни была и кто бы ею ни управлял, слишком сильна. И что самое неприятное, моя сила, моя тьма, не может ей противостоять. Они словно части одного целого. Тень пыталась меня убить. Не так, как вас, Вяземская. Просто убить.

Я ахнула. Мысль о том, что Горич мог погибнуть, сковала сердце льдом. А ведь я никогда и не задумывалась о том, что произошло с ним в ту роковую ночь, и даже не задалась вопросом, грозила ли куратору опасность. Я искренне полагала, что тень просто забрала свою жертву и что Аресьеву и Горичу почти ничего не грозило, ведь убийца приходил только за рабочим. А оказывается, Милош едва не умер!

– Как вам удалось спастись? – спросила я, глядя на джарганца.

– Кровь, – ответил он. – Запретная магия крови. Точнее, запретная у вас, в Атроне. У нас науку магии крови даже преподают в академиях. Загвоздка только в том, что магов, подобных мне, слишком мало.

«Так вот почему он уверен, что сможет спасти меня», – догадалась я и осознала, что не ошиблась в кураторе и его возможностях.

– А как там Илья? – вдруг вспомнила я о мальчишке.

– Найденыш остался в комнатах, которые я снимаю. Я планирую потом забрать его с собой в Джарган, – ответил куратор.

– Мальчику повезло.

– Не думаю, – усмехнулся Милош и вдруг сел прямо и напрягся.

Секунду спустя он поднялся на ноги и осторожно выглянул в окно, прячась за шторой. Почти сразу после этого слух уловил чей-то сдавленный крик. Затем небо озарила вспышка – так бьет молния во время грозы. Но почти сразу все стихло.

– Что… – начала было я, но джарганец поднял руку и приложил указательный палец к губам, призывая меня к молчанию.

«Неужели это тень?» – подумала я.

И тут Милош внезапно прыгнул от окна прямо к моей кровати и встал так, будто пытался закрыть меня собой. Тамара, до сих пор лежавшая спокойно, взвилась на лапы и изогнула спину. Шерсть ее встала дыбом, а еще спустя удар сердца окно с грохотом распахнулось. Стекла разлетелись вдребезги и усыпали пол блестящими осколками. Я стиснула зубы, стараясь не закричать, зачем-то схватила на руки Тому и прижала ее к себе. Спальня наполнилась ледяным ветром. Он ворвался, раздувая шторы, ставшие похожими на тени, подняв в воздух край моего одеяла и погасив свечу, тлевшую мягким светом.

Миг – и все вокруг погрузилось во тьму, а еще через секунду в окно вполз мрак, который, словно воды реки, начал переливаться, заполняя комнату самым густым и плотным туманом из когда-либо виденных мною. Стоит ли говорить, что я испугалась? На мгновение я ощутила, как даже кошка в моих руках напряглась и мелко задрожала. У меня же волосы едва не приподнялись на затылке. Было холодно и жутко.

А страшнее всего было то, что я не видела Милоша. Туман, черный, как дыхание вулкана, поглотил его, и спустя несколько секунд я словно зависла в пространстве, ничего не видя и не слыша.

– Вяземская!

Когда чья-то рука осторожно коснулась моего плеча, я едва не закричала от ужаса. Кровь в жилах успела на долю секунды заледенеть, а лоб покрылся испариной, прежде чем я поняла, что голос принадлежит джарганцу.

– Не бойтесь.

Он крепко сжал мое плечо. В тишине прозвучали какие-то слова, и темнота пошла волнами – некромант установил вокруг нас незримую защиту.

– Кошка с вами? – спросил горец.

Я сначала кивнула, не сразу сообразив, что Горич меня не видит, затем, опомнившись, произнесла осипшим голосом:

– Да.

– Отлично.

Что тут было отличного, ума не приложу. У меня тряслись поджилки. Не хотелось даже думать о том, что случилось с магами-боевиками, охранявшими территорию перед домом. Я лишь надеялась, что они остались живы. Все, о чем я могла думать, – это о тени, которая находилась рядом, прячась во тьме.

– Все будет хорошо, Лиза, – шепнул голос Милоша совсем рядом.

Спустя удар сердца я вдруг разглядела крошечный огонек. Затем, когда огонек подрос, набирая силу, подпитываемый магией горца, увидела и руку, над которой он расцвел. Милош сидел рядом со мной на кровати. Одна его рука продолжала сжимать мое плечо, вторая сотворила свет, и, признаться, с этим пламенем мне стало немного спокойнее.

– Ну и попали же мы! – прошипела Тамара, продолжая трястись в моих руках.

– Защита выдержит? – спросила я у куратора с надеждой.

– Нет, – спокойно и даже насмешливо ответил он и отпустил мое плечо.

Я повернула голову и посмотрела на джарганца, поражаясь тому, насколько он владеет собой. На лице мужчины, освещенном пламенем, не было ни тревоги, ни страха. Как же мне хотелось иметь подобную выдержку!

– И ты так легко об этом говоришь? – взвилась Тамара.

Она выбралась из моих рук, ощетинилась и взглянула на горца с ужасом.

– А не пора ли кричать «помогите!», господин некромант? Или хотя бы биться в истерике?

– Вот это менее всего нам поможет, – ответил Милош, не глядя на рассерженную кошку.

– А что тогда поможет?

Тома не успокаивалась. Страх придал ей дерзости, которой в ней и прежде хватало с избытком.

– Вот это.

Горич достал короткий нож и продемонстрировал его кошке. Боги! Тут я впервые в жизни увидела, как смеется анимаг в облике зверя. Тома кашляла, фыркала и дергала хвостом, выражая истерическое веселье.

И тут защита, установленная Горичем, содрогнулась от мощного удара. Тьма перед нами рассеялась, и я увидела проступившую тень во всем ее пугающем обличье. Она словно стала больше. Она приникла к незримой стене, охраняющей нас, и оскалилась. Сейчас ее глаза не были темными провалами, нет! В них горело пламя. Такое же жуткое и зловещее, как и ее оскал.

– А-а-а… – прошептало существо и принялось изо всех сил молотить по защите.

И от каждого его удара раздавался неприятный треск, свидетельствовавший о том, что мы вот-вот останемся без заслона.

Милош взобрался на мою кровать с ногами, сел и громко велел:

– Положите мне на плечо руку, Вяземская. И возьмите кошку, если не желаете, чтобы ее разорвали и высосали из нее жизнь.

Я послушно сделала так, как было велено, хотя, признаюсь, в какой-то миг меня накрыло желание просто убежать. Спрыгнуть с кровати, выбежать в комнату, где мирно спит отец, и дальше, в коридор, за пределы покоев, а потом вниз, в холл и…

Додумать до конца не позволил жуткий звук, похожий на звон разбивающегося стекла. Я подхватила Тамару и наверняка сдавила ее слишком сильно, но кошка и не мявкнула. Мне бы зажмуриться, чтобы не видеть всего кошмара, но глаза упорно отказывались закрываться. Ледяной холод окутал нас, пройдя сквозь разрушенную защиту. Тень поднялась под самый потолок, взглянула на нас, полная самодовольства, а у меня, подобно Томе, задрожали руки, ноги, – я вся задрожала от страха.

Но тут Милош вытянул вперед левую руку и полоснул по ней ножом.

Кажется, я закричала.

В ту же секунду тень бросилась на нас, но произошло что-то непонятное. Я отчетливо увидела, как джарганец, уронив нож на постель, с силой сдавил руку выше пореза, вынуждая кровь вытекать быстрее. Она поднялась над нами алой лентой, расширявшейся по мере того, как покидала тело некроманта. Сердце мое бешено билось в груди. Я одновременно боялась и испытывала интерес к тому, что видела впервые. «Так вот как колдуют маги крови!» – промелькнула в голове глупая несвоевременная мысль.

Если о Милоше узнают такие подробности, ему грозят заточение и суд. В Атроне с давних пор не чествуют магов крови. Даже к некромантам здесь двойственное отношение, но магия крови однозначно под строжайшим запретом. И теперь понятно почему!

Воздух вокруг зазвенел, когда кровь Милоша, завившись в подобие прочной веревки, принялась опутывать тень. Горич водил рукой, рисуя круги, а его кровь, вытекая, наполняла созданную им магию силой. Но что самое удивительное, ему удалось поймать тень! Поймать то, что, по сути, бесплотно. С замирающим от восторга сердцем я увидела, как тень остановилась. Кровь некроманта сжала ее, оплетая, останавливая. Горящие глазницы уставились на Горича, и из горла убийцы вырвался дикий вопль.

Милош рвано вздохнул, поднял руку и резко сжал пальцы в кулак. Затем так же резко разжал их, и магия крови разрезала тень на части. Тогда Горич поднял левую руку. С губ мужчины сорвалось заклятие на древнем джарганском, и, когда куратор взмахнул рукой, словно рисуя в пространстве крест, тьма отступила, рассеявшись, как туман, гонимый сильным ветром. Секунда, другая… Тишину наполнил полный ярости стон, и все исчезло. Тени будто и не бывало.

Мы сидели втроем на моей кровати: я, держась за плечо Милоша, кошка, прижатая к моему боку, и он, с рукой, протянутой в сторону разбитого окна. И более ничего и никого.

Тома опомнилась первой. Она дернулась в моей руке, и я тут же выпустила ее на волю, успев подхватить Горича, когда он начал клониться назад.

– Вот проклятие!

– Господин Горич! – пискнула я испуганно.

Милош был без сознания. Он уронил руки и казался спящим, а из пореза продолжала течь кровь.

– Пришло время будить нашего папеньку! – прошипела кошка и поспешила к двери.

Я с трудом подтянула куратора головой к подушке, признаюсь, не без помощи своей силы. Уложив его, склонилась, прислушиваясь к дыханию мужчины.

– Ему надо срочно остановить кровь! – продолжала командовать Тома.

Я выругалась так, как ругаться настоящей княжне стыдно и не положено, затем опрометью бросилась из спальни. Отца я нашла мирно спящим на диванчике. Он лежал, положив ногу на ногу и опустив голову на мягкий подлокотник. Растрясти его мне стоило немалого труда, но, едва он открыл глаза, моргнул и увидел меня, склоненную над ним, как остатки сна тут же исчезли из его взора.

– Лиза! – прохрипел он.

– Отец, нам нужен целитель! Милошу нужен целитель! – закричала я и затрясла папу, вцепившись в его плечи.

Он сел, потер глаза и снова посмотрел на меня.

– И как можно быстрее! – продолжала я почти отчаянно. – Остальное расскажу потом!

– Хорошо, хорошо, – пробормотал князь. – Не кричи. Сейчас все сделаем.

– У него кровь! У него рана на руке! – прокричала я.

Отец поднялся на ноги и поспешил в коридор, откуда уже доносились крики – кажется, нападение тени переполошило обитателей особняка. Могу лишь представить, как себя чувствовали матушка и Мария. Но я надеялась, что папа не позволит им войти в мою спальню, он успокоит всех. Ведь это мой отец, самый сильный и лучший на свете!

Я живо метнулась назад в спальню. Горич по-прежнему лежал без сознания. Тамара нависла над ним, словно гипнотизируя своими огромными глазами. Я же присела рядом, судорожно оглядываясь и проклиная то, что не умею лечить.

Ну почему, почему я темная?!

– Кровь больше не течет, – сообщила кошка, пока я рассуждала, что бы порвать на лоскуты, чтобы перебинтовать руку куратора.

Боги, следовало сделать это сразу же, прежде чем бежать к отцу! Определенно, с моим разумом творилось нечто неладное. Я потеряла возможность мыслить здраво из-за страха перед тенью. А что, если бы подобное промедление стоило Милошу жизни?

Ругая себя на чем свет стоит (конечно же, мысленно), я склонилась над джарганцем и осмотрела его руку. И правда, кровь больше не текла. Но рана представляла собой ужасающее зрелище. Не для слабонервных. «Лиза, возьми себя в руки!» – сказала я себе.

Оглядевшись, я увидела нож, которым куратор вскрыл себе вену. Я осторожно взяла оружие за рукоять и осмотрела, хмыкнув. Ножик был артефактный, с крошечным узором, изображающим какую-то северную руну. Древний джарганский язык, не иначе.

– Кажется, это оружие и запечатало кровь, когда твой куратор перестал управлять им, – высказала свои соображения Тома. – Умно! Получается, направляясь сюда, он предвидел подобный исход? – предположила она, но не обращаясь ко мне, а, скорее, рассуждая вслух.

Я посмотрела на лицо Горича. Кожа его казалась бледной, даже губы побелели. Сердце сдавило от жалости и боли. «Он ведь не умрет?» – подумала я в отчаянии.

Тут вернулся отец. Он решительно вошел в мою спальню и сразу направился к джарганцу. В руках он держал нечто странное, я видела это впервые. На моей памяти, у отца не было ничего подобного. Или он хранил это вдали от посторонних глаз.

– Не думал, что когда-нибудь пригодится, – произнес отец и надел на запястье некроманта тонкий браслет в виде змеи, держащей себя за хвост.

– Что это?

Мне стало не по себе, когда змея, ожив, с силой прикусила собственный хвост, сверкнула рубинами глаз и снова превратилась в браслет, отлитый из магического серебра.

– Одна полезная вещица, которую подарили мне после отставки, – не глядя на меня, ответил папа и тут же добавил: – Я послал за лекарем, скоро он будет здесь. А пока артефакт поддержит силы твоего куратора.

– Он придет в себя? – взволнованно спросила я.

Отец хмыкнул. Сейчас он менее всего походил на блистательного князя, на аристократа, которого принимал сам царь. Я видела его таким, каким он бывал редко – настоящим, лишенным напускного лоска и более человечным. Или, говоря другим языком, простым.

– Уже приходит, – ответил отец, после чего поднялся на ноги и подошел к разбитому окну.

Под его домашними туфлями печально заскрипели осколки, но отец выглянул наружу и опустил взгляд вниз. Тут же я вспомнила о людях, приехавших вместе с Милошем – о боевиках, присланных Лехно.

– Те маги в парке… они живы? – спросила я тихо и с надеждой.

– Да. Видимо, этот ваш убийца приходил целенаправленно, – ответил папа и, обернувшись, посмотрел мне в глаза: – За тобой, Лиза.

Я вздохнула, но почти сразу отвлеклась, услышав, как Горич резко втянул воздух сквозь сжатые зубы. Джарганец сел, покачал головой, затем крепко зажмурился и, снова открыв глаза, поднял порезанную руку, чтобы взглянуть на последствия своей магии.

– У вас получилось! – сказала я, обращаясь к куратору. – Тень развеялась!

Мне хотелось надеяться, что это навсегда, что она повержена, но даже в этом случае нам предстояло найти того, кто стоял за ней, если этот человек существует.

Горич заметил на запястье браслет, но ничего не сказал, и я сделала вывод, что куратор в курсе, что именно на него надели.

– Вы рано радуетесь, княжна, – проговорил он. – Боюсь, что я лишь заставил тень отступить. Она вернется. И до этого момента нам надо найти средство получше, чем моя магия, чтобы не просто противостоять ей, а уничтожить уже навсегда.

Мой отец приблизился к кровати, следя напряженным взглядом за тем, как Милош силится подняться на ноги. Горич покачал головой, встряхнув волосами, как пес, выбравшийся из воды, и наконец встал.

– Вам лучше полежать, – осторожно заметила я.

При отце говорить о магии крови я не решилась, но, полагаю, он и сам все понял, когда увидел порез на руке у горца. Однако, даже если это и так, уверена, он никому не расскажет о том, что случилось. Кто угодно, но не он. Поэтому тайна Милоша в безопасности.

– Мне уже лучше, и рана почти затянулась, – ответил Горич.

– У нас весь дом вверх дном, – проговорил отец. – Мне стоило немалых усилий заставить Елену не бежать за стражей, а слуг – успокоиться.

– Сожалею, что так случилось, – сказал Милош, но отец лишь покачал головой.

– Я так понимаю, господин следователь, вы сегодня спасли мою дочь? – спросил он.

– Неважно, – устало отмахнулся джарганец. – До утра мы в безопасности. Я развеял тень, но не уничтожил. А значит, утром нам с княжной придется отправиться в дом вашего брата, князя Петра Феоктистовича.

– А что в этом доме? – удивленно уточнил отец, вопросительно посмотрев сначала на Милоша, а потом и на меня.

– Очень надеюсь, что ответ на наши вопросы, – устало ответил джарганец.

* * *

Графиня закрыла зеркало тканью и отошла на несколько шагов назад. Некоторое время она размышляла, глядя в пространство. Затем повернулась к артефакту спиной и быстрым шагом направилась прочь из подвала, намереваясь подняться в холл. Руки ее подрагивали. Под кожей словно разлился холод. А еще было страшно, и она, как никогда прежде, ощущала, насколько сильно устала.

И даже новость о том, кому принадлежит кошка-анимаг, почти не взволновала мага. Казалось, она знала это и раньше, поняла в тот самый миг, когда впервые увидела хитрую кошку, разнюхивающую то, что ей не по зубам, в доме самой графини, куда ей точно не следовало совать свой хорошенький маленький носик.

Длинная лестница привела Софью Александровну наверх. В холле женщина перевела дыхание и оглядела спящий дом. Затем, поежившись, обхватила себя руками и пошла дальше, в спальню, чтобы хорошенько выспаться и набраться сил для завтрашнего дня.