Дом постепенно преображался. Слуги старались, и я не могла не оценить их усердие. Обязательно попрошу отца выдать всем, кто работал в моем новом доме, жалованье выше положенного. Он мне не откажет. Отец, как и я, ценит чужой труд. Поговорив немного со слугами, мы с Милошем оставили Илью на попечение одного из лакеев, а сами прямиком отправились в тайник дядюшки.

Уже в коридоре нас встретил призрак. Девушка выглядела какой-то равнодушной. Пролетела, едва взглянув, и растворилась в воздухе, словно дым от свечи, развеянный ветром. Мы с Горичем переглянулись, а затем я открыла дверь и вошла в тайный кабинет Петра Феоктистовича.

– Давайте разделимся, – предложил джарганец, и я, кивнув, направилась направо, а Милош шагнул влево и принялся открывать выдвижные ящики письменного стола.

Я же подошла к полке с книгами и, монотонно вынимая их одну за одной, принялась перелистывать страницы, надеясь, что именно здесь дядюшка спрятал нужный нам лист, если он вообще находится в кабинете.

Мы провели в тайнике целый час, прежде чем вернулся призрак. Девушка полетала рядом, пристально и с интересом наблюдая, как я возвращаю на место очередной фолиант, а затем подлетела к зеркалу и, усевшись на его раме, продолжила следить, но уже не за мной, а за Горичем.

Милош открыл огромный сундук, стоящий у стены под полкой с колбами, полными мутных зелий, и присвистнул.

– Нашли? – обернулась я на звук с надеждой.

– Нет. Но вы только поглядите, что тут прятал ваш дядя, – ответил джарганец, и я, оставив книги в покое, подошла к куратору и заглянула в сундук.

– Что это? – спросила я, когда Милош извлек из недр кинжал в дорогих ножнах.

– «Пьющий кровь», – ответил с усмешкой северный маг.

– Боги всемогущие! – ахнула я, вспоминая из курса академии, что такое «пьющий кровь».

Это редкий артефакт. Если этот кинжал вонзить в тело человека или зверя, он мгновенно высушит его и оставит только оболочку. Насколько я знала, вещица это редкая. Но у меня она вызвала ощущение какой-то гадливости.

– Интересный у вас был дядюшка, – проговорил куратор и положил находку на стол, но только для того, чтобы достать из сундука очередной магический артефакт.

– И не говорите, – согласилась я, глядя на связку мужских колец.

Печатки были нанизаны на прочную цепь, словно ожерелье. Массивные, каждая с камнем, они казались слишком грубыми и древними, несмотря на подозрительно сверкающий вид.

– «Отравители»? – предположила я.

– Именно. – Милош отложил печатки в сторону и добавил: – Отличная коллекция опасных перстеньков.

Я вздохнула. Каждый такой перстень имеет внутри, под камнем, полость, наполненную ядом. При желании обладатель кольца может при рукопожатии привести в действие крошечную иглу и уколоть врага. Яд внутри смертельный, но действует в течение суток. Сначала несчастный даже ничего не чувствует. Смерть настигает его внезапно и тогда, когда уже не может помочь никакое противоядие или магия жизни.

Горич извлекал из сундука все новые и новые артефакты, смертельно опасные и жуткие. Там была и маска Бога Смерти, надев которую, человек сходит с ума, и серебряные запонки для магов водной стихии (очень, к слову, любопытные вещи). Были и ядовитые дротики, хранившиеся в хрустальном ларце, и усилители магии, которые могут использовать только отпетые негодяи, ведь для того, чтобы эти артефакты заработали, требуется принести в жертву ребенка или двух взрослых. Я смотрела и невольно сжимала губы. «Да, – думала я с неодобрением, – дядюшка был тот еще собиратель. И ведь ни одного артефакта, который продлевал бы жизнь или делал что-то подобное».

– Ничего, – произнес Милош, когда добрался до дна сундука.

– Этого следовало ожидать, – пожала я плечами и с радостью отошла прочь, оставив куратору возврат всех вещей на место.

– Кинжал я бы оставил, – вдруг сказал горец и протянул мне «пьющего кровь».

– Зачем?

Мне не удалось скрыть отвращение, когда я посмотрела на оружие в руке джарганца.

– Для самозащиты. Он легкий, красивый. И мало кто знает о том, что это за оружие, – ответил Милош. – Возьмите его, Вяземская. Он может спасти вам жизнь.

– Сомневаюсь, что этот кинжал что-то может против нашего убийцы, – возразила я.

– Против тени он бессилен, тут вы, скорее всего, правы. Но не против того, кто ею управляет, – закончил Горич и почти силой вложил мне оружие в руку. – Мне так будет спокойнее.

– О да! Отлично! – не удержалась я от сарказма. – Кинжал и шоколад! Я превосходно вооружена и готова к бою!

Мы обменялись взглядами, и от улыбки джарганца мне стало тепло и комфортно. Не ожидая подобной реакции, я спешно отвела глаза и спросила, меняя тему и стараясь отвлечься:

– Вы полагаете, есть кто-то еще, не так ли?

– Почти уверен. Но продолжим поиски… Кстати, Вяземская, поговорите со своим призраком. Возможно, девушка нам поможет в поисках.

– А это мысль! – оживилась я, сетуя на то, что сама не догадалась обратиться к призрачному жильцу своего дома.

Развернувшись на каблуках, я направилась прямиком к девушке. Она продолжала невесомо сидеть на зеркале и едва взглянула на меня, когда я, остановившись рядом, запрокинула голову и обратилась к ней.

– Скажите, возможно, вы сможете мне помочь?

Девушка опустила взгляд.

– Мы ищем страницу из книги. Старую такую, вырванную много лет назад, – принялась я объяснять девушке направление наших поисков. – Возможно, вы видели здесь что-то подобное?

Призрачное создание склонило голову набок и посмотрело на меня так, будто видит впервые.

– Ну, нет так нет, – пробормотала я и сделала шаг назад.

Но призрак заговорила:

– Страница была. Я помню. Я видела.

– Где? – тут же оживилась я.

– Где-то… – девушка сдвинула брови, такие же прозрачные, как и все тело, – здесь, – наконец изрекла она.

Я вздохнула, осознав, что призрак может ошибаться. Что, если страницы на самом деле здесь нет и мы напрасно тратим время, перебирая артефакты? Я покосилась на Горича, который продолжал поиски. Мысленно пожалела, что нельзя применить магию и хоть немного сэкономить нам с куратором время.

С другой стороны (и в этом стоило признаться хотя бы себе самой), мне нравилось общество Милоша. Рядом с ним было как-то уютно и… спокойно, что ли.

– Ваш дядюшка был интересной личностью, – проговорил джарганец, не глядя на меня.

Он стоял у стола и перебирал пожелтевшие от времени бумаги в верхнем ящике. Вздохнув, я временно положила кинжал на одну из полок и продолжила просматривать книги. Что-то подсказывало, что нужной мне страницы здесь нет. Но слова призрака немного обнадежили.

Закончив с нижними полками, я огляделась в поисках лестницы, а когда заметила ее, оставленную кем-то в углу, радостно шагнула вперед. Милош, заметив мое перемещение, закрыл самый нижний ящик письменного стола и подошел. С легкостью подняв лестницу, он одними глазами спросил: «Куда?»

– Я пока работаю вот с тем стеллажом, – ответила я, взмахом руки указав направление.

Куратор кивнул и установил лестницу в нужном месте. Я поблагодарила Милоша и, придерживая одной рукой юбки, принялась подбираться к верхним полкам.

– Вяземская, – услышала я голос Горича, – позвольте мне заняться книгами. Вы можете искать внизу.

– Боитесь, что я упаду? – спросила я, резко обернувшись.

И вот надо же мне было потерять равновесие!

Еще и призрак, сорвавшись с места, покинула зеркало и с каким-то подвыванием пролетела прямо сквозь меня, обдав лютым холодом.

– Проклятие! – успела я выразиться так, как девицам моего положения выражаться неприлично.

Руку свело от холода. Я всего на миг разжала пальцы, чтобы затем, секунду спустя, ухватить ими уже воздух и сообразить, что я падаю. Падать там было всего ничего, но я успела вскрикнуть, испугаться и даже представить себе, как позорно шлепнусь на пол. Но ворох юбок спасет от серьезного ушиба, если сгруппироваться должным образом.

Однако группироваться не понадобилось. Куратор отреагировал быстрее, чем я успела сказать «мама», и спустя удар сердца я была подхвачена на руки и избежала встречи с твердым полом кабинета.

– Ох! – только и сумела выдохнуть я.

Мои руки как-то сами собой обхватили шею джарганца. Наши лица оказались в опасной близости друг от друга, и я, моргнув, заглянула в глаза своему спасителю, успев отметить, с какой легкостью он держит меня на руках. Поймал и даже глазом не моргнул!

– Благодарю, – проговорила я едва слышно.

Сердце отчего-то забилось быстрее. Не сомневаюсь, что щеки стали красными от стыда и волнения. Чтобы это понять, мне не нужно было смотреть в зеркало на собственное отражение. Я просто почувствовала жар, разлившийся под кожей, и поняла, что пылаю, как самый яркий закат.

Показалось или Милош на несколько секунд будто бы перестал дышать? Его взгляд опустился на мои губы всего на миг, а затем поднялся к глазам.

– Вы в порядке, Вяземская? – спросил он, и голос куратора прозвучал немного иначе, более низко и с какими-то подозрительно волнующими хриплыми нотками…

Нет, мне все же показалось. Взор Горича был спокоен, а я просто все себе нафантазировала.

– Благодаря вам, – выпалила я спешно, и мужчина осторожно поставил меня на ноги.

– Все же верхние полки с книгами проверяю я, – заявил он безапелляционно и добавил с кривой усмешкой: – Видимо, высота – не для вас.

– Я просто потеряла равновесие, – быстро объяснила я. – Да еще призрак. Боги, она показалась мне жутко холодной, когда пролетела через меня!

– Зато вы показались ей горячей, как костер, – произнес Горич и, взобравшись по лестнице, спросил: – Итак, на какой полке вы остановились, Вяземская?

Я ответила и, торопливо отвернувшись, поспешила заняться бумагами на письменном столе дяди, благо все ящики уже успел проверить куратор и мне оставалось лишь то, что лежало сверху. Глупое сердце билось по-прежнему быстро. И мысли немного путались. Самую малость. Я не удержалась и обернулась, взглянув на Милоша. Куратор листал одну из книг и, конечно же, даже не думал смотреть на меня.

Ругая себя за чрезмерное волнение, я принялась за ворох бумаг. Все они были украшены печатью дядюшки. Но, как я ни старалась отвлечься, память то и дело рисовала мне картину моего падения и взгляд джарганца, такой пронзительный и волнующий, что по телу пробегала дрожь, стоило лишь вспомнить, как он смотрел на меня, когда держал на своих руках, в своих объятиях.

* * *

– Ваш дом такой огромный! – выпалил Илья, когда мы вернулись в холл.

Мальчик помогал с уборкой и вместе с одним из лакеев натирал серебро, которое слуги вынесли вместе со столом из кухни. Сейчас там мыли полы и вычищали очаг. По крайней мере, так объяснил Варнава, старый слуга, работавший на нашу семью добрых тридцать с лишним лет.

– Зато какая будет чистота и красота! – добавил он.

Я поблагодарила лакея, а затем перевела взгляд на мальчика. Что и говорить, выглядел он довольно бодро. По всей видимости, сытная еда сотворила чудо. Но мне было интересно, куда Илья отправится потом, когда мы покинем дом. В голове мелькнула мысль оставить ребенка здесь, но он тогда был бы совершенно один, а это просто недопустимо. Да, пусть на улицах мальчишке приходилось выживать – сейчас он был с нами, под нашим присмотром, и я намеревалась забрать Илью в свой дом к родителям. Там уже придумаю, как им все объяснить.

Но выход нашелся совсем иной.

– Сейчас мы отвезем княжну Вяземскую домой, и ты отправишься со мной, – обратился к оборвышу куратор.

Илья удивленно моргнул:

– Как это – к вам?..

– Не оставлю же я тебя на улице.

Горич протянул руку и взъерошил волосы мальчика. Я посмотрела на джарганца, и внутри снова появилось то странное тепло.

– Пойдемте, княжна, – позвал меня Милош.

Я отдала распоряжения слугам, которые должны были вернуться домой немного позднее, и поспешила за куратором. Один из лакеев распахнул перед нами двери, и через минуту мы уже покидали территорию особняка. В стороне мелькнула тень смотрителя, но он не вышел, чтобы поприветствовать нас или проститься, просто скрылся в тени.

Решив не заострять на этом внимание, я вышла на дорогу. Платон дремал, сидя на козлах. Скрестив руки на груди, он уронил голову и слегка похрапывал, чем вызвал у меня легкую улыбку.

– Платон! – позвала я его.

Старый слуга вздрогнул всем телом, выпрямился и едва не выронил кнут, который держал в правой руке.

– О! Госпожа княжна! – воскликнул он и сделал вид, что вовсе не спал.

А я сделала вид, что вовсе не поняла, что это не так.

– Едем домой, – просто сказала я и подождала, пока Милош откроет для меня дверцу кареты и подаст руку.

Мне до боли хотелось снова ощутить его прикосновение. Почувствовать тепло и силу куратора. Поэтому я едва сдержала довольную улыбку, когда он помог мне забраться в салон.

Следом запрыгнул мальчик. Милош и Илья сели напротив меня, и я поймала несколько отстраненный взор первого и радостный, лучащийся от счастья последнего, когда в воздухе свистнул хлыст и экипаж вздрогнул, а затем тронулся с места.

– Итак, у нас ничего, как и следовало ожидать, – заметил Горич, когда дядюшкин дом остался далеко позади.

– Мы не успели проверить все, – тихо заметила я.

– Боюсь, что если страница находится в кабинете, то она слишком надежно спрятана, – вздохнул Милош и, откинувшись на спинку сиденья, устало закрыл глаза.

Я же зачем-то коснулась пальцами кинжала, который все же взяла с собой и спрятала в потайной карман меж складок платья. Теперь артефакт холодил руку даже через толщу ткани, и мне хотелось поскорее снять его и убрать от тела. Будь моя воля, я бы не взяла оружие. Но Милош настоял. А ему я доверяла, понимая, что расследование оказалось весьма опасным и, возможно, этот кинжал когда-нибудь мне пригодится, хотя я надеялась на обратное.

А еще… Еще мне совсем не хотелось думать о предстоящей прогулке с Николаем. Наверное, я бы променяла тысячу часов полета на драконе на один час в тихом и уютном кафе рядом с некромантом, который сидел напротив и, кажется, думал только о нашем расследовании.

* * *

Никогда еще съемные комнаты не казались Милошу такими пустыми, как сегодня.

Вернувшись от Вяземской, он поднялся на свой этаж вместе с Ильей и вошел в комнату, где уже горел свет, создавая видимость того, что его кто-то ждет. Но это была всего лишь бытовая магия. За этим здесь следили. Так что не требовался слуга, чтобы развести в камине огонь или вот так зажечь свечи.

Мальчик обошел крошечную гостиную и застыл у окна, рассматривая собственное отражение в стекле.

– Вы здесь живете?

– Временно, – ответил Милош и, сняв плащ, прошел вперед.

Он распорядился, чтобы им принесли ужин. Несмотря на то что время трапезы уже прошло, хозяин согласился подать все необходимое: мясо с кашей, тушеные овощи и нарезанный тонкими ломтиками сыр, а еще кусок сливочного масла для мальчика и, конечно же, выпечку и чай, обязательно горячий и сладкий. Наверное, если бы не Илья, джарганец ограничился бы чаем. Но мальчишку следовало накормить, и, когда принесли еду, Горич понял, что не ошибся.

– Ешь. Потом вымоешься – и спать, – скомандовал он.

– Мыться? – скривился Илья. – Мыться же вредно и опасно!

– Это кто тебе такое сказал? – усмехнулся горец, следя за тем, как слуга, поставив заказ на стол, удаляется, унося опустевший поднос.

Мальчик потянулся за ломтем хлеба.

– На улице все так говорят. У нас Вадим так помылся, а потом слег в горячке, – и все.

– Не переживай. С тобой такого не случится, – пообещал Милош, а внутренне даже напрягся, просто осознавая судьбу бедного ребенка.

Следовало забрать Илью сразу же, в тот день, когда они познакомились. Но теперь он не оставит мальчишку, когда судьба снова свела их вместе.

Пока Илья ужинал, Горич спокойно выпил свой чай, погрузившись в размышления. Сначала он думал только о треклятой странице. Чутье подсказывало джарганцу, что она спрятана в кабинете Петра Вяземского. Но он уже понимал, что отыскать ее будет не так просто. И все же это следовало сделать. Не стал бы Петр Феоктистович просто так портить старинную книгу. А значит, эта страница содержит в себе нечто важное. В ней могут быть ответы. Затем мысли некроманта повернули в другое русло. Он вспомнил, сколько редких артефактов увидел в кабинете князя. Там хранится целое состояние. Настораживало только то, что в основном все артефакты опасны для жизни.

Странным человеком был этот Вяземский. Милош даже пожалел, что не был знаком с ним лично. Но теперь уже не доведется.

– А эта госпожа Елизавета… – вдруг произнес Илья с набитым ртом.

Милош посмотрел на мальчика.

– Она очень красивая.

– Очень, – согласился Горич.

– Она вам нравится? – прожевав, как-то по-взрослому спросил ребенок.

Милош не спешил с ответом, лишь сделал глоток чая. Когда пауза затянулась, Илья довольно добавил:

– Ну, раз она вам не нравится, тогда я подрасту и сам женюсь на ней! Потому что она очень красивая и мне подходит.

Услышав такое, джарганец едва не подавился. Прокашлявшись, он рассмеялся.

– Не рановато ли заводить такие речи? – только и спросил он.

– Не-е-ет, – важно протянул Илья.

Горич внимательно посмотрел на мальчика и задумался: захочет ли сорванец отправиться с ним на север, когда придет время покидать столицу Атрона? Все же там суровый край. Хотя, если подумать, мальчишка здесь не выживет. Очень мало беспризорников вырастают и становятся честными людьми. А Милошу было жаль мальчика. Илья ему нравился, несмотря на некоторое беспокойство, которое тот вызывал своими странными способностями попадать в неприятные ситуации. Однако все же джарганец верил ему и сам не понимал почему.

Но мысли горца снова сменили направление. Он вспомнил Елизавету и невольно улыбнулся, когда на память пришли слова, сказанные Ильей. «Вот же жених нашелся!» – подумал Милош. Ребенок озвучил то, что Горич таил и от себя самого.

Нет, он понимал, что Вяземская ему нравится, но никак не мог признать, насколько сильно и как далеко это может зайти. Он почти влюблен… Или уже влюблен? Ведь сердце его замирает, когда она рядом. И сегодня, когда Лиза была так неосторожна и едва не упала с лестницы, он поймал ее и, заглянув в глаза девушке, почувствовал, что мир уходит из-под ног. Он едва не утонул в ее глазах. Не удержался, посмотрел на полные девичьи губы, осознавая, насколько они близко, чувствуя, как сильно хочет прижаться к ним своими губами, чтобы ощутить вкус Лизы и почти не сомневаясь в том, какая она сладкая. Эта девочка ему нравилась. Очень нравилась. Но Милош понимал, что ему недостает той непосредственности, которой обладает Илья.

Мальчик, как и все дети, говорил прямо, не задумываясь о том, что произносит. Горич же не мог позволить себе подобную роскошь. У взрослых слишком много «но» для проявления искренности.

Лиза – княжна. А кто он? Горец с севера. Джарганец. Милош криво улыбнулся. Вряд ли родители девушки мечтают о подобном зяте. А даже если их союз и окажется возможным, то Лиза не оставит свой дом, свой привычный мир ради того, чтобы уехать за мужем в Джарган.

Горич поднялся из-за стола и подошел к окну. Выглянул наружу, понимая, что не видит ни улицу, ни ночь, поймавшую дома в свои объятия, окутавшую фонари серым влажным туманом, отчего их свет стал слабее и мягче.

О чем он вообще думает?! Лиза, свадьба, ее родные… Девушка на него даже толком не глядит! Был момент, когда Милошу показалось, что он ей интересен. Сегодня, когда он держал ее на руках, она так мило покраснела, что он позволил себе всего на секунду представить, что не безразличен ей. А потом горец понял, что Лиза с ее воспитанием не могла отреагировать иначе. Девушки Атрона – совсем другие.

– Все! Я наелся!

Голос Ильи заставил джарганца обернуться.

– Отлично, – проговорил Милош. – Теперь мыться и спать.

– Мыться? – настороженно переспросил ребенок.

Видимо, он еще не потерял надежду, что сможет избежать ванны и мыла. Но последующие слова Горича разрушили эту надежду:

– Да. Мыться и спать. Пойдем, я покажу тебе ванную комнату и объясню, как там все работает.

Илья печально вздохнул, слез со стула и поплелся следом за некромантом в сторону смежной двери, за которой находится ванная.

* * *

Николай ждал меня в гостиной, как и было условлено. Едва переступив порог собственного дома, я узнала об этом от подоспевшего лакея, принявшего мою накидку и с поклоном сообщившего, что моя матушка, сестрица и благородный молодой князь Уваров ожидают меня в малой гостиной уже добрый час.

Поблагодарив слугу, я немедленно отправилась к гостю, на ходу снимая перчатки, и застала Уварова мирно пьющим чай в компании матери и сестры. Обе просто светились от счастья, словно Николай – самый желанный гость в этом доме. А я со вздохом поняла, что предпочла бы получить от друга детства записку с извинениями и словами о том, что наша прогулка не может сегодня состояться. Вот только Коля был здесь, и, судя по его теплому наряду, наша договоренность оставалась в силе.

Матушка первой заметила меня, застывшую в дверном проеме.

– О, Лизонька! Как непростительно надолго ты сегодня задержалась на своей практике! – попеняла она мне, а вот Маша посмотрела так, будто моя задержка ее только порадовала.

И, скорее всего, так оно и было на самом деле. Кажется, сестрица не оставила надежды пленить Николая своими чарами.

Только он, как назло, плениться не хотел. Я это поняла по вспыхнувшему довольному взору так называемого жениха. Уваров поднялся и подошел ко мне, почтительно поклонившись. Затем прижался губами к моей руке, и я с запозданием поняла, что рука – без перчатки. Николай принял это за добрый знак, потому что губы его растянулись в улыбке.

– Я едва дождался нашей встречи, – шепнул он едва слышно.

Его слова предназначались только мне одной, и я улыбнулась в ответ.

– Я была в доме дядюшки, – сказала я довольно громко и, отняв руку, подошла к матери.

– Ты, верно, утомилась? – спросила сестра, но матушка покачала головой.

– Прогулка на драконе, – сказала она, и в ее голосе было столько сладости, что я невольно поджала губы, чтобы не скривиться. – Никакая усталость не заставит тебя отказаться от нее, не так ли, дорогая?

Матушка выразительно посмотрела мне в глаза. Ну конечно же, я поняла, о чем она подумала. Что эта прогулка – всего лишь предлог нам двоим уединиться и поговорить. Матушка определенно не знала мой характер. Будь я влюблена в Уварова и реши стать его супругой, мне не понадобилось бы придумывать ничего подобного. Я просто приняла бы его предложение без всяких драконов, полетов и подобных жестов, которые кому-то могли бы показаться романтическими. На миг мелькнула крамольная мысль предложить матушке заменить меня сегодня и полетать с Николаем, но я тут же прикусила язык, сдерживая острые слова, уже готовые сорваться с губ. Просто мама желает мне счастья и не понимает, что для меня это самое счастье может заключаться совсем в других вещах.

Или совсем в другом человеке…

Я покачала головой, прогоняя это наваждение, и повернулась к Уварову:

– Дайте мне полчаса, и я буду готова.

Он довольно улыбнулся и кивнул. А я прошествовала мимо и вышла из гостиной.

К себе в покои я поднималась, кажется, целую вечность. В спальне меня встретила Тамара. Пока я звонила в колокольчик, вызывая горничную, кошка лениво сообщила мне, что сегодня весь день сидела дома.

– Я торчала тут безвылазно, – заявила Тома, с интересом наблюдая за тем, как я спешно стягиваю верхнюю одежду. – И куда это мы собираемся? – спросила она, склонив голову набок.

Вместо ответа я достала из потайного кармана кинжал, положила его на кровать и прикрыла краем одеяла, чтобы горничная, когда придет, ненароком не заметила оружие. Мне хотелось сохранить в тайне его наличие. Незачем кому-то знать об артефакте.

Но Тамара проявила свойственное всем кошкам любопытство, запрыгнула на кровать и, осторожно зацепив когтями край одеяла, отогнула его и взглянула на кинжал.

– Батюшки-светы! А это еще что?

Я подошла и вернула одеяло на место.

– Не трогай, – предупредила я Тому.

– И не думала. Но что это, Лиза? От этой вещички веет тьмой…

– Она и есть тьма.

Я сняла верхнюю юбку и осталась в нижних. Мелькнувшую было мысль о том, чтобы помыться, отложила на потом. Вернусь после прогулки и вымоюсь. Сейчас времени на это нет.

– Расскажешь? – попросила кошка, явно намекая на существование кинжала в моей жизни.

Я рассказала. В двух словах. Успела сообщить и о том, что сейчас отправляюсь с Уваровым смотреть его дракона.

В дверь тихо постучали. Тома мгновенно свернулась на кровати в клубок, сделав вид, что спит. Вошедшая горничная помогла мне надеть теплое платье. Она же подала шапку и перчатки. Натягивая под платье чулки из шерсти, я вдруг вспомнила, как совсем недавно точно так же одевалась для путешествия с Милошем на север, и на сердце вдруг стало тепло и уютно.

– Спасибо, Анфиса, – поблагодарила я служанку и, велев ей передать Уварову, что буду через несколько минут, едва дождалась, когда горничная покинет мои покои.

– Ну, удачно покататься! – пожелала Тамара.

Поправив пояс, я достала из-под одеяла «пьющего кровь» и спрятала его в кармане платья.

– А это зачем? – спросила кошка, а я в ответ лишь пожала плечами, потому что и сама не совсем понимала, зачем взяла оружие на такую безопасную прогулку.

Все, что мне может грозить, – это замерзнуть на высоте. Кинжал в таком случае совершенно бесполезен. Но Горич просил меня держать оружие при себе, и я решила, что сделаю так, как велел куратор.

– Никуда не ходи, – предупредила я кошку, прежде чем покинуть комнату.

– Ни лапой за дверь! – пообещала Тамара и, закрыв глаза, сделала вид, что намеревается выспаться всласть.

Мне оставалось только надеяться на ее благоразумие.

С такими мыслями я закрыла за собой дверь, намереваясь спуститься к Николаю, который (в этом не приходилось сомневаться) ждал меня в холле, сгорая от нетерпения остаться наедине. Вот только, зная свою матушку, я понимала, что этому не бывать.

И не ошиблась, потому что, спустившись вниз, увидела рядом с Уваровым матушку с сестрицей и одну из наших служанок, готовую стать для меня временной компаньонкой. «Вот так, – подумала я, мысленно смеясь над Колиным понурым видом. – Сватовство сватовством, но приличия – прежде всего!» И, кажется, впервые я была благодарна матери за ее чрезмерную опеку.