– Господин! Господин!

Тонкий голос прорезал тьму, и Горич поморщился, открывая глаза. Голос был детский и знакомый, а рука, теребящая его плечо, – маленькая и хрупкая.

– Господин следователь, вы живы?

Милош ощутил за спиной что-то твердое и определенно холодное. Он застонал и, моргнув, нашел в себе силы сесть. Огляделся, чувствуя, как болит голова, пульсируя в области висков, а затем увидел рядом с собой мальчишку-оборванца. Тот со страхом смотрел на него и чуть раскачивался, сидя на корточках, что выдавало его нервное состояние.

– Жив, – ответил джарганец и, вздохнув, опустил взор и заметил пятно крови, растекшееся на камнях.

Это была его кровь. Кровь, которая спасла ему жизнь.

Темная магия стоит дорого, и Милош прибегает к ней только в крайнем случае. Именно такой наступил… когда? Несколько минут или часов назад? Или прошли сутки, пока он лежал на камнях у моста? Вокруг по-прежнему было темно, и следователь сделал вывод, что еще ночь. Причем та самая ночь, когда он схватился с теневым убийцей.

Но почему его никто не искал, и почему единственным человеком, проявившим интерес и сострадание, оказался ребенок, недавний свидетель гибели Серафимы, мага жизни?

– Я так рад, что вы живы! – сказал мальчик.

Горич, забавно наклонившись вперед, помог себе руками, отталкиваясь от мостовой, чтобы сначала встать на колени, а затем распрямить спину.

– Как ты оказался здесь, Илья? И что ты видел? – спросил джарганец, когда ему удалось подняться.

– Ничего не видел, – тут же признался мальчик, но, как показалось Горичу, сделал это слишком быстро.

– То есть мимо проходил?

Скривив губы, Милош коснулся рукой своей головы и нащупал под волосами шишку приличных размеров. Видимо, ударился, когда упал.

– Я везде брожу, где придется, – пробормотал мальчик.

Милош посмотрел на оборвыша и подумал, что дважды встретить ребенка там, где охотится теневой убийца, – это не просто совпадение. Он никогда не отличался излишней доверчивостью и сейчас тоже заподозрил неладное. Хотя, глядя в лицо ребенку, испытывал сопутствующее сомнению чувство жалости к малышу.

– Значит, ничего не видел? – уточнил джарганец.

– Нет, господин. Вас увидел, как вы лежите на мостовой. Вас я знаю, поэтому и подошел. Думал, вдруг смогу помочь чем-то. Вы ведь были добры ко мне, – запинаясь, проговорил Илья.

– Хорошо, – кивнул маг и, закатав рукав, проверил руку.

Порез уже затянулся. Это было хорошо. Магия крови, запрещенная в Атроне, сегодня спасла ему жизнь. Тварь оказалась слишком сильна. Он ожидал чего-то подобного, но не настолько. Надо утром сообщить обо всем Лехно, а сейчас стоило проверить, что произошло с Никитой и Иваном. Удалось ли магу спасти свидетеля? Горич отчаянно надеялся, что удалось.

«Все очень сложно и запутанно», – подумал мужчина, а вслух произнес, обратившись к Илье:

– Пойдешь со мной.

– Господин?.. – удивился мальчик, и глаза его вспыхнули в предвкушении.

Видимо, ребенок решил, что его покормят, как было в прошлый раз. И Милош понял, что не может разочаровать мальчика. Он обязательно накормит его. Но только после того, как узнает, что случилось с Аресьевым и Самойловым.

– Идем, – бросил джарганец, зовя оборванца за собой.

Они направились в ту сторону, куда Аресьев уволок Ивана. Шли они долго. Город еще не пробудился, до рассвета оставалось несколько часов.

Ступая по улице вдоль спящих домов, Горич вспомнил Лизу и с каким-то теплом в сердце подумал, что вот сейчас бы ее таланты пригодились. Княжна без труда смогла бы выявить, куда ушли мужчины. Более того, в ее силах было проследить весь путь и увидеть то, что произошло, пока сам Милош лежал без сознания, защищенный магией крови.

– Следи в оба, – велел Милош мальчику, хотя сомневался, что теневой убийца все еще находится где-то здесь.

Что-то подсказывало джарганцу, что тень появляется на короткий период, а затем исчезает или уходит. Но куда и как? Отчего-то он явственно представил себе зеркала и решил, что все взаимосвязано. И это пугало горца.

– Мы что-то ищем? – спросил Илья.

– Скорее, кого-то. Двоих мужчин, один из которых – сотрудник отдела, – не глядя на мальчика, ответил Милош.

Илья кивнул и принялся оглядываться. Несколько раз по пути оборвыш срывался куда-то в подворотню, но каждый раз возвращался ни с чем.

И когда Горич уже было вздохнул спокойно, решив, что Аресьеву удалось спасти Ивана, они нашли Никиту. Подозвав мальчишку, Милош тихо выругался через стиснутые зубы. Коснувшись шеи Никиты, Горич облегченно вздохнул – парень был жив. Но где Иван?

– Аресьев, вы как? – спросил он, склонившись к магу, лежащему на мостовой.

– Господин! – тихо позвал джарганца Илья.

Подняв голову, Милош посмотрел на мальчика, который стоял в стороне, там, где густая тень от дома скрывала нечто еще более темное.

– Проклятие! – выругался Горич и, прекратив тормошить Аресьева, поднялся и подошел к оборванцу.

Встав рядом, Милош опустил взгляд на пятно из пепла.

– Проклятие, – повторил он.

В стороне послышался тихий стон – это Никита приходил в себя. Обернувшись к молодому магу, Горич вздохнул.

– Что произошло? – спросил он тихо.

Никита сел. Покачав головой, он несколько раз моргнул и огляделся.

– Свет, – просто сказал он. – Здесь была эта тень и свет. Я пытался помешать…

– Вы ничего не смогли бы сделать, – произнес Милош и, приблизившись к Аресьеву, подал ему руку.

Когда Никита встал, Горич кивком указал на след на мостовой. Темный пепел – вот все, что осталось от рабочего по имени Иван Самойлов.

– Илья, пойдешь с нами, – распорядился Милош, но прежде, чем уйти, поставил защиту, скрыв от посторонних глаз останки бедного Ивана.

На душе скребли кошки. Еще никогда Горич не чувствовал себя настолько отвратительно, вместе с тем понимая, что сам едва не разделил участь Самойлова. «Следовало запереть Ивана в отделе!» – сетовал джарганец, идя прочь от переулка по улице в сопровождении прихрамывающего Аресьева и мальчишки-оборванца.

Над городом продолжала висеть густая ночь, но Милош уже понимал, что сегодня ему не доведется добраться до комнат, которые он снимал.

* * *

Очередное утро. Завтрак в кругу семьи. Дорога через центр в экипаже и снова отдел, встретивший меня угрюмым взглядом мага, стоящего у дверей.

– Доброе утро, – поздоровалась я и, показав удостоверение практиканта, вошла в здание.

Внутри царил переполох. Несколько магов расписывались в ведомостях, еще один, целитель, стоял у подоконника и крепил на поясе какие-то колбочки. На лестнице я увидела Лехно. Старший следователь отдела разговаривал с моим куратором, и говорили они на повышенных тонах. Джарганец стоял на ступеньку ниже Лехно, отчего складывалось впечатление, что глава отдела возвышается над моим куратором. Я успела заметить и Аресьева – Никита сидел на стуле неподалеку от письменного стола, а один из целителей колдовал над его ногой. Еще чуть дальше, в углу, на стуле сидел какой-то мальчишка. На вид, уличный оборванец, каких, увы, много.

– Что здесь происходит? – спросила я у первого попавшегося на пути сотрудника отдела.

Меня смерили оценивающим взглядом, затем, после секундной задержки, последовал ответ:

– Сегодня убийца напал снова.

– Боже! – выдохнула я и вдруг поняла, что неспроста чувствовала волнение и страх вчера вечером.

Шагнув на лестницу, я запрокинула голову и, глядя поочередно то на Милоша, то на Лехно, поднялась к мужчинам.

– Доброе утро, – поприветствовала я их, уже понимая, что утро ни капли не доброе.

– А, Вяземская! – буркнул Станислав Иванович, покосившись на меня.

Затем он снова посмотрел на Горича и рявкнул:

– Отчет мне на стол! И сделайте уже что-нибудь с этим убийцей!

И Лехно поспешил вниз, громко стуча каблуками начищенных туфель. Милош проводил главу отдела долгим взглядом, после чего посмотрел на меня.

– Уже слышали о том, что случилось? – спросил он.

– Иван? – лишь предположила я в ответ.

Горич кивнул.

– Идемте в мой кабинет. Не хочу обсуждать что-либо на лестнице, – сказал куратор и принялся спускаться.

Я поспешила за горцем хвостиком, и спустя пару минут мы уже вошли в его кабинет.

– Присаживайтесь, Вяземская, – проговорил джарганец и собственноручно пододвинул мне стул.

Сам он сел за стол и, достав кипу бумаг, положил их перед собой.

– Вчера, когда ушел от вас, я отправился в промышленный квартал… – начал Горич.

Я вся подобралась и внимательно посмотрела на куратора, уже понимая, что он мне расскажет. Горич говорил быстро, четко и по делу. Я слушала его молча и ощущала, как внутри разливается дикий холод.

– Это было непростительно, – закончив рассказ, добавил Милош. – Мы упустили потенциальную жертву тени. Позволили убийце обойти нас. Человек лишился жизни.

Я опустила взгляд, чувствуя себя так, будто это я виновна в гибели Самойлова.

– Тень слишком сильна, – уже не глядя на меня, продолжал рассуждать куратор. – Я не могу понять, что происходит, но могу сказать лишь одно – тенью кто-то управляет. За ней стоит некто, кто призывает ее.

Он тихо выругался, будто позабыв, что рядом с ним девушка. Но я сделала вид, что не услышала некрасивых слов. По всему было заметно, что Милош разволновался не на шутку.

– Сейчас я напишу отчет и отнесу его Лехно, – вдруг сказал Горич. – Подождите меня здесь, Вяземская… Или, еще лучше, окажите мне одну небольшую услугу.

Я в удивлении подняла глаза на некроманта.

– Я? Услугу?

– Там, в холле, сидит мальчик. Его зовут Илья. Если вам не составит особого труда, отведите его в кафе и хорошенько накормите.

Я вспомнила мальчишку и с готовностью кивнула.

– Я потом сам найду вас. Оставайтесь в кафе. Там, где мы с вами не так давно пили чай.

– Хорошо.

Решив не спорить, я поднялась со стула и покинула кабинет. Уже уходя, увидела, как Горич, взяв несколько листов и придвинув к себе чернильницу, принялся за работу.

Плотно закрыв за собой дверь, я вздохнула. Мысли в голове начали путаться. Я зачем-то сопоставляла свои вчерашние ощущения и рассказ Милоша, уже понимая, что мои тревоги начались как раз в то время, когда тень напала. Не иначе. Совпадение? Сомневаюсь. Но что тогда произошло?

Я нашла Илью сидящим там же, в уголке. Мальчишка смотрел по сторонам и явно не был в восторге от пребывания в отделе. А еще… Еще у него были такие грустные глаза, что сердце защемило от жалости к ребенку.

– Привет, – сказала я и посмотрела на оборвыша. – Ты же Илья? – уточнила я, хотя понимала, насколько глупо звучит этот вопрос.

Конечно, это был он, ведь в отделе больше детей не наблюдалось. Но мне же надо было как-то начать разговор…

Мальчик подобрался и хмуро посмотрел на меня.

– Я от господина Горича, – продолжила я тихо. – Он велел мне накормить тебя. Ты ведь голоден, не так ли?

При упоминании о еде глаза ребенка загорелись.

– Да, госпожа.

– Тут неподалеку есть одно кафе.

Я протянула мальчишке руку, но он ее проигнорировал. Ладно. Пусть будет так.

– Идем, – позвала я оборвыша, и Илья с готовностью спрыгнул со стула.

Отдел я покидала с тяжелым сердцем. Да уж, утро оказалось даже хуже, чем я могла себе предположить. Иван погиб, убит нашим злодеем и пополнил ряд жертв. Я почему-то не сомневалась, что есть еще и те, о ком мы не знаем. Несчастные, кого просто никто не ищет. А еще поразила откровенность Милоша. Он, не таясь, признался в том, что оказался слабее тени, что едва не проиграл ей. Кроме того, я была согласна, что мы упускаем нечто важное. Что-то, что, возможно, находится на самой поверхности, но, как бывает обычно, слишком малозаметно, чтобы разглядеть это.

Пока я так размышляла, мы с Ильей добрались до кафе, вошли внутрь и, заняв один из угловых столов, принялись ждать полового. Он пришел довольно быстро. Я заказала мальчику большую кружку куриного бульона, отварную курицу в сухарях и порцию тушеных овощей. А себе, просто чтобы не сидеть без дела, – чашку чая с лимоном. Когда заказ принесли, мальчик жадно накинулся на еду. Я же отвернулась и принялась смотреть в окно, чтобы не смущать ребенка.

Глядя на редких прохожих, я ловила себя на мысли, что жду только одного человека – Милоша. Я не думала, что он задержится с докладом. Скорее всего, его стоило ждать уже скоро. Но что мы будем делать дальше?.. Ладно, вот придет джарганец, тогда все и узнаю.

– А вы тоже следователь? – вдруг нарушил молчание Илья.

Я повернула к нему голову и увидела, что мальчишка уже расправился с бульоном и мясом и теперь доедает овощи, причем делает это без прежней спешки, что свидетельствовало о том, что ребенок сыт.

– Да, – ответила я, рассматривая его чумазое лицо.

Мальчишку стоило хорошенько умыть, а еще лучше – вымыть и переодеть в нормальную одежду. Ума не приложу, как нас вообще впустили в кафе. Я только сейчас поняла, насколько ужасно он одет и выглядит. Хотя на вид ребенок казался совершенно здоровым, только был худым и грязным.

– Я тоже хочу стать магом, – важно выдал мальчик и, шмыгнув носом, тут же утер его рукавом потрепанной рубахи, отчего я невольно поморщилась.

– Магом? – переспросила я. – А у тебя есть дар?

Я спросила, потому что ничего такого не чувствовала.

– Не знаю. Никто и никогда не проверял.

Он пожал плечами и, закончив с овощами, отодвинул опустевшую тарелку и, откинувшись на спинку стула, сыто улыбнулся.

– А где ты живешь? – спросила я, уже подозревая, каким будет ответ.

И не ошиблась. Мальчишка, как и стоило ожидать, обитает на улице. Спит в подворотнях, в подвалах старых домов, в бочках из-под мусора. А летом – под мостами, где не так жарко.

Мы не успели толком поговорить – в кафе вошел тот, кого я так ждала. Милош был раздражен, но, когда он обвел взглядом почти пустой зал заведения и увидел нас с мальчиком, лицо его приняло привычное спокойное выражение. Мужчина подошел к нашему столику и занял свободное место между мной и Ильей. Если бы не присутствие мальчика, я бы тут же набросилась на куратора с расспросами, но при ребенке не хотелось поднимать вопросы, которые не предназначались для его ушей.

– Может быть, вы что-нибудь будете? – спросила я. – Чай, кофе? Или вы голодны?

Он покачал головой и при этом как-то странно улыбнулся и посмотрел на меня. Кажется, куратора удивила проявленная мною забота, а я тут же отвела взгляд, понимая, что еще немного – и покраснею.

– Я оставил отчет на столе у Лехно. Думаю, сегодня мы можем быть свободны, Вяземская, – сказал мне Горич. – Поэтому предлагаю не терять напрасно время и отправиться в ваш особняк, чтобы найти нужную нам страницу, если вы, конечно, не против… Или, возможно, у вас есть свои планы? – уточнил Милош, вопросительно изогнув левую бровь.

– Планы? – улыбнулась я. – Никаких. Родители знают, что до вечера я на практике, поэтому идея поехать в дядюшкин дом кажется мне вполне уместной.

Горич кивнул, а я предложила мальчику чай и десерт, и, конечно же, Илья не отказался. Уже жуя пышную булку с кремом, он вполне дружелюбно, но с набитым ртом прошамкал:

– Вы… это… не подумайте, что я такой проглот. Просто, как говорится, дают – бери, а бьют – беги. Вот я и ем сколько влезет. Не каждый день мне везет так плотно набить брюхо.

Услышав такое, я невольно улыбнулась и вдруг представила себе, в какой ужас пришла бы моя матушка, услышь она подобную речь. Это не для ее нежных нервов и тонкой душевной организации.

– Ешь, ешь, – мягко сказал ему джарганец. – Мы что-нибудь придумаем. По крайней мере, в ближайшие дни можешь не беспокоиться о еде и крове.

Илья поднял на джарганца удивленный взгляд и едва не поперхнулся чаем.

– Что? – только и спросил он.

– После узнаешь, – улыбнулся мой куратор.

Не знаю, как у Ильи, но мое сердце не осталось равнодушным после этой улыбки.