Тамара не знала, сколько прошло времени, пока она томилась, запертая в подвале дома графини Явлонской. Сначала она пробовала считать минуты, затем часы, потом рыскала по помещению, старательно обходя пугающее зеркало и пытаясь отыскать хоть какую-то лазейку. А после, так ничего и не обнаружив, последовала примеру всех кошачьих – выбрала темный угол, показавшийся ей относительно уютным, свернулась там клубочком и уснула, устав переживать.

Когда она проснулась, время потеряло смысл. Тома встала, лениво потянулась и, оглядевшись, поняла, что ничего не изменилось за то время, пока она спала. Подвал был пуст. Зеркало, оставленное Явлонской, прятало отражающую поверхность под плотной тканью и не столько притягивало любопытную кошку, сколько пугало.

«Наверное, Лиза меня уже хватилась», – подумала Тамара и, сев, почесала задней лапой за ухом, после чего, повинуясь природному инстинкту, вызывающему у настоящей Томы отторжение, принялась приводить в порядок шерстку, параллельно размышляя и понимая, что вряд ли Елизавета станет искать ее в особняке графини. Ведь ничто не предвещало прогулки Томы сюда. «Сама виновата. Стоило предупредить Лизу, прежде чем соваться в этот треклятый вертеп», – сказала себе Тома и, перестав вылизывать бок, снова посмотрела на зеркало.

Именно сейчас любопытство в ней пересилило здравый смысл. Кошка подошла к высокому предмету и, задумавшись всего на мгновение, потянулась лапой к покрывалу, намереваясь сдернуть его вниз.

Она уже выпустила когти и даже успела представить себе, как ткань мягко падает на пол, когда в замке заскрежетал ключ, и несколько секунд спустя дверь в подвальное помещение открылась, явив на пороге уже знакомого Тамаре толстяка – слугу графини. Шмыгнув за зеркало, кошка спряталась и затаилась.

– Кис-кис, – прозвучало в тишине.

Кучер зашаркал к зеркалу, продолжая звать Тому так, будто она самая обыкновенная кошка.

– Ну же, киса, выходи. Хозяйка велела покормить тебя, – продолжал Матвей.

И тут в голове у Тамары возник план. Да, он был немного глупым, почти абсурдным и уж точно совсем непродуманным, но по крайней мере это было лучше, чем ничего.

Она мяукнула и вышла из укрытия, посмотрев на толстяка. Губы кучера расплылись в неприятной улыбке, от которой Тому едва не замутило комком шерсти, но она сделала вид, что повелась на тарелку, которую мужчина держал в руке. К слову, из нее довольно приятно пахло тушеным мясом, и в животе у кошки требовательно заурчало.

– Ну же, киса, иди сюда, угощайся.

Толстяк присел на корточки и поставил тарелку на пол. Тома немного поколебалась, больше для вида, затем приблизилась, изображая осторожность, и принялась есть только тогда, когда Матвей отошел на пару шагов.

– Вот и умница. – Кучер потер руки и выпрямил спину, глядя на пойманную кошку сверху вниз. – Мне велено кормить тебя да приглядывать, пока хозяйка будет думать, что с тобой делать, – принялся он рассуждать вслух и добавил: – Только гляди мне, не гадь тут! Я сейчас схожу и принесу лоток и воду. Очень уж не люблю, когда животные гадят.

Последнее он уже пробормотал, обращаясь, скорее, к самому себе.

Тома напряглась и, подняв голову, проследила, как кучер возвращается к двери. В какой-то миг Матвей обернулся, и кошка снова принялась есть, старательно делая вид, что, кроме еды, ей ничего не интересно. Довольно хмыкнув, кучер потянулся к двери, и тогда Тома рванула к нему. В тот момент, когда толстяк открыл дверь, намереваясь покинуть подвал, кошка прыгнула вперед и, прошмыгнув между ног мужчины, побежала наверх так быстро, как только могла. За спиной раздался недовольный вскрик, затем топот. Толстяк бросился в погоню, а Тома бежала и молилась лишь о том, чтобы дверь наверху лестницы оказалась не заперта. А в идеале, так и вообще открыта.

Когда впереди сверкнуло пятно света, кошка не поверила своим глазам и своей удаче. Но это придало ей сил. Поэтому она почти не обратила внимания, когда сбоку в ступеньку ударила магия. Совсем тонкая, похожая на иглу из тьмы, она рассыпалась туманом и ударила снова, уже за спиной кошки.

Стараясь не отвлекаться на Матвея и его попытки задержать ее, беглянка преодолела последние ступени и, выпрыгнув в дверь, оказалась в пустом холле, залитом магическим светом. Кажется, за окнами наступил вечер, перетекающий в густые сумерки, но Томе пока было не до этого.

Ликуя и чувствуя, как радость переполняет ее крошечное тело, кошка побежала дальше, выглядывая, как бы выбраться из дома. Опасность все еще была велика, и Тома молилась лишь об одном – чтобы не встретить на пути графиню. Вот уж от кого ей ни за что на свете не уйти, даже при всей ее ловкости. Удача оказалась на стороне кошки. Она миновала холл, свернула в соседнее помещение, оказавшееся длинным темным коридором.

Он вывел беглянку к распахнутой двери, ведущей в кухню. Ворвавшись туда, Тома издала резкий «мявк» и тут же была «вознаграждена» криками кухарок, колдующих у плиты и разделочного стола.

– Боги!

– Проклятие!

– Кошка на кухне!

– Откуда она только взялась?!

– Гоните ее прочь, пока хозяйка не прознала!

Тома принялась метаться, прыгая на ноги женщин и с радостью выпуская когти. Она изо всех сил изображала дикую кошку, так что в конце концов кто-то в кухне догадался распахнуть дверь, ведущую во двор, и Тома, победно мяукнув, вырвалась на свободу.

В тот миг, когда она перепрыгнула через три короткие ступеньки, за спиной раздался вопль Матвея. Кучер только сейчас оказался в кухне, но его разъяренное «держите кошку! Не дайте ей уйти!» утонуло в довольном кошачьем смехе. Тамара, преодолев расстояние до стены, с ловкостью, присущей только кошкам, вскарабкалась на самый верх и спрыгнула на дорогу.

Не оглядываясь и мысленно нахваливая себя за смекалку, кошка продолжала бежать, радуясь тому, что сумела вырваться на свободу, используя только свои кошачьи силы. Графиня Явлонская осталась с носом, а все из-за дурака кучера. «Ох и достанется же Матвею!» – пришло в голову Томе, когда она скрылась за поворотом, так и не сбавив скорости. Впрочем, менее всего ее интересовало, какое наказание ждет слугу Софьи Александровны. Ей не было жаль толстяка, который едва не прибил ее магией, пока преследовал на лестнице.

«И у меня есть новость для Лизы!» – подумала Тома с гордостью, хотя понимала, что Вяземская не погладит ее по шерстке, когда узнает, где она побывала.

* * *

– Да мы-то откуда знали, что кошку ловить надо?! – запричитала старшая кухарка, глядя на Матвея, застывшего в дверном проеме.

Слуга графини не был простым кучером и уж точно имел больше полномочий, чем могло показаться на первый взгляд. Челядь знала, что Матвей приближен к графине, он почти ее личный слуга. И вот теперь он разъярен, как тысяча демонов.

– Мы думали, она со двора забежала, вот и погнали прочь! – плаксиво добавила вторая кухарка, молодая девица с толстыми косами, покрытыми косынкой.

Матвей еще немного покричал, сетуя на нерадивость кухонных, затем вернулся в помещение, совершенно спокойным голосом произнес: «Продолжайте готовить», – и ушел, будто ничего и не было. Будто это не он минуту назад кричал так, словно его режут живьем.

Служанки переглянулись и вернулись к своим обязанностям, а Матвей, ступая размеренным шагом, вышел в холл, где его уже ждали.

– Ну? – спросила Явлонская с усмешкой.

– Сбежала, как вы и предсказывали, госпожа, – ответил с поклоном кучер.

– Вот и хорошо.

Графиня медленно подошла к окну. Опираясь одной рукой на трость, она отодвинула свободной край шторы и выглянула наружу.

– Все получилось так, как надо. И теперь мы узнаем, кто подослал эту кошку, – сказала она и, обернувшись к Матвею, довольно улыбнулась и добавила: – Кто-то следит за мной. И я должна знать кто.

* * *

Тамара не вернулась, и я не знала, что и думать. Не знала, что делать. Вернув свои вещи на место, тихо радуясь, что мое отсутствие не было замечено, я присела на край дивана в гостиной и выглянула в окно.

До вечера оставалось не так долго, но мы с Милошем не могли ждать. И все же я понимала, что сперва должна найти Тому. Она ведь моя подруга. Я и так слишком долго медлила. Оставалось надеяться, что с ней ничего не случилось. Что она, убежав на прогулку, не попала под колеса какого-нибудь экипажа или под копыта лошади. Что она не отправилась следить за Явлонской и не была замечена ею. Все это пугало и заставляло волноваться с новой силой. Но я решила действовать. И чем раньше, тем лучше.

Поэтому я закрыла дверь в свои покои на замок, чтобы никто не помешал, подошла к окну и, выглянув наружу, увидела ожидающий меня экипаж. В салоне сидел Горич. Мне еще предстояло спуститься к нему и рассказать, что планы изменились, а пока…

Пока я призвала магию. Опустив ладони на подоконник, на котором так любит спать моя кошка, я закрыла глаза, выпуская силу. Мне было нужно увидеть, куда ушла Тамара.

Миг спустя магия начала действовать. Открыв глаза, я увидела кошачью тень. Тома сидела на подоконнике и смотрела в окно. Она предстала передо мной как черный силуэт. Вот кто-то подошел к окну – наверное, горничная, – открыл его, и Тамара с легкостью, свойственной всем кошачьим, выпрыгнула наружу. Схватившись за подоконник, я наклонилась вниз. Ветер тронул выбившиеся из прически волосы, и на долю секунды я представила себе, как мама пеняет мне за неряшливый вид. Затем отвлеклась, следя, как моя Тамара бежит через двор к воротам и исчезает на дороге, растворяясь, словно туман.

Моргнув, я сбросила оцепенение. Надо спуститься и продолжить следить за ней. Бумаги дядюшки подождут, те, кто жив, важнее. Если бы не путешествие в крепость, я бы уже отследила кошку. Но и знания были важны. А теперь я разрывалась между поисками загадочного убийцы и своей пушистой подружки.

Я открыла дверь и вышла в коридор. В этот раз удача от меня отвернулась – я лицом к лицу столкнулась с сестрой. Маша шла в сопровождении учителя музыки. Увидев меня, она радостно улыбнулась и ускорила шаг, махнув рукой маэстро Доронину, чтобы подождал в стороне. Мужчина кивнул и застыл, рассматривая стену, а сестрица подошла ближе и, наклонившись ко мне, сообщила:

– Сегодня пришло приглашение на бал. Ты же не пропустишь его?

Я устало вздохнула. Менее всего меня сейчас интересовали балы и танцы. Но Марии этого не понять.

– От кого приглашение? – спросила я, только чтобы проявить несуществующий интерес.

– О! От барона Яхонтова! Ты знаешь, он недавно купил отличную пару гнедых и вот теперь устраивает в честь этого события бал и прием. Собираются все наши друзья. Весь свет будет под крышей его дома, и там, конечно же, будет Николай!

Глаза ее радостно вспыхнули. Имя Уварова сестра прошептала с каким-то превозвышенным восторгом.

– Боюсь, сегодня не смогу, – ответила я тихо. – Я хочу провести ревизию тех ценностей, которые мне завещал вместе с домом дядюшка.

Маша заинтересованно моргнула.

– Украшения и драгоценности? – спросила она с придыханием.

– Артефакты и зелья, – ответила я с улыбкой и проследила, как меркнет ее интерес.

– Фу, как скучно. Неужели танцам и развлечениям ты предпочтешь копошение в этих древностях? – удивилась она. – У барона обещают быть музыканты и фокусники! Нет, Лиза, тебе определенно стоит отложить свои глупые дела и отправиться с нами. Да и матушка будет сердиться, если ты пропустишь бал.

Я на миг опустила взгляд, затем сказала:

– Но, Машенька, сама посуди, на балу будет Николай и не будет меня. Для тебя это тот шанс, о котором ты говорила, не так ли? Уваров будет весь в твоей власти.

Я подняла глаза и встретила удивленный взор сестрицы, которая, обдумав мои слова, пришла к выводу, что в них есть зерно истины.

– А ведь правда! – воскликнула она и покосилась на ожидающего маэстро.

– Маша, мне пора. Я хочу немедля отправиться в дом дядюшки и начать работать. Утром мне надо на практику, и я не уверена, что завтра буду располагать свободным временем для личных дел. Так что…

Маша меня поняла.

– Конечно, Лизонька, – ответила она с улыбкой. – И не дело заставлять маэстро Доронина долго ждать. Мы хотим найти матушку, я сыграю ей новую пьесу, которую мы сегодня закончили разучивать. – Маша понизила голос: – Так что у тебя будет время покинуть дом до того, как это заметит мама. А потом я что-нибудь придумаю.

– Спасибо.

Я обняла сестру и заторопилась прочь, а она вместе с учителем музыки поспешила в гостиную, где ее, по всей видимости, ждала наша мама.

* * *

Милош заметил меня еще из салона, когда я, выскользнув из дома подобно тени, поспешила к экипажу. Однако, вместо того чтобы принять руку кучера и забраться внутрь, я шагнула в сторону от кареты и застыла.

– Вяземская? – позвал было горец, но тут же замолк, увидев, что я использую силу.

Полагаю, он прекрасно понял, кого именно я ищу. Через занавес магии, явивший мне Тамару, прозвучал его сильный голос и вопрос «вы позволите?», который я истолковала совершенно верно. Кивнув, я протянула в сторону руку и почти сразу ощутила, как пальцы Горича коснулись моих. Теперь он видел то же, что видела я.

Тамара побежала по дороге в направлении моего нового дома, полученного от дядюшки. Я была в этом уверена, о чем и сообщила Милошу.

– Тогда едем туда, – сказал он. – Не вижу смысла тратить силы, если мы и так в курсе, куда направилась кошка.

– Но что, если с ней по пути случилась беда?

Я стряхнула магию и выдохнула, чувствуя, что немного ослабела.

– Кошки – ловкие существа, вам не стоит переживать, – ответил мужчина и добавил: – Нам пора.

Мы забрались в салон. Кучер вскарабкался на облучок, и карета тронулась с места.

Пока мы ехали к особняку дядюшки, я успела рассказать джарганцу о своих страхах и предположениях.

– Будем на месте – там все и узнаем. Может быть, ваша Тамара до сих пор находится в особняке.

– Целые сутки? – усомнилась я. – Нет. Это не в ее духе. Тамара непременно вернулась бы ко мне и рассказала о своих приключениях. Она всегда так делает.

Некоторое время мы ехали молча. День постепенно угасал, и родового гнезда мы достигли уже ближе к вечеру. Нет, во дворе все еще было светло, но солнце начало клониться к горизонту, и до заката оставался час или около того.

Когда Платон остановил экипаж, Горич первым покинул салон и предложил мне руку. Я велела кучеру ждать и прошла на территорию особняка. Ухоженный парк встретил нас шелестом листвы. Где-то вверху, над нашими головами, просыпался ветер. Он шумел кронами и предвещал красный закат.

Возле дома суетились слуги. Сегодня они приводили в порядок ступени, начищая холодный мрамор и перила. Меня заметили, поприветствовали с поклоном, а затем продолжили работать.

– Проверьте, Вяземская, была ли здесь ваша Тамара, – посоветовал Горич то, что я и так собиралась сделать.

Магия пришла легко. Ее прикосновение придало мне уверенности в себе, и я принялась искать следы присутствия кошки. Здесь, где она бывала редко, призвать прошлое было сложнее, поэтому силы тратилось больше. И все же мне это удалось.

Я ходила вдоль ворот и стен, легко касаясь руками поверхностей, пока не уловила след. Сначала он был слабый и тонкий, а затем слился в облик черной кошки, которая перебралась через стену и спрыгнула во двор перед особняком.

– Я ее нашла, – прошептала я одними губами.

Милош, приблизившись, взял меня за руку, и вместе мы увидели, как кошка вошла в дом, затем выбралась наружу и побежала за ворота. Удивленная, я увидела, как она запрыгнула словно на пустоту и полетела по воздуху прочь от дома.

– Она села в чей-то экипаж. Скорее всего, на запятки, – произнес Горич, сообразивший быстрее, чем я.

– Тома могла забраться только в один экипаж, – проговорила я тихо.

– Графиня, – озвучил мою мысль джараганец, и я сбросила магию, уже зная, куда отправилась моя любимица.

И теперь стало понятно, что с ней произошла беда. Скорее всего, моя любопытная кошка попалась в руки Явлонской. Это при худшем развитии событий. В лучшем случае она просто проникла в дом графини и оказалась там заперта, спрятавшись где-то от старой ведьмы. Вот только я сильно сомневалась, что Томе так повезло. Зная Софью Александровну, не стоило рассчитывать на такую редкую удачу.

– Мы отправляемся к Явлонской, – произнесла я уверенно.

Милош спорить не стал.

– Хорошо, – только и сказал он. – Я в вашем распоряжении.

Вернувшись, мы забрались в экипаж и снова отправились в путь. В мыслях сменилось множество переживаний, пока мы ехали. День клонился к сумеркам. Все вокруг быстро погрузилось в серые тона после красного заката.

До дома графини оставалось всего ничего, когда Платон вдруг натянул поводья, закричал протяжное «тпру!», и мы остановились.

– Что происходит? – ахнула я, испугавшись.

В дверцу со стороны тротуара что-то ударилось. Милош, бросив на меня быстрый взгляд, отреагировал мгновенно и выпустил силу. По его правой руке потянулась опасная тьма, левой он распахнул дверцу, намереваясь выбраться наружу, но в экипаж метнулась темная быстрая тень. Я едва успела ударить куратора по руке, прежде чем он швырнул магией в непрошеного гостя, и лишь потом Горич разглядел, кто именно запрыгнул в салон.

– Тома! – воскликнула я и облегченно выдохнула. – Ты!

– Я, – прошипела кошка и быстро огляделась. – Едем отсюда, да как можно скорее! – проговорила она, забыв, что при чужих обычно изображает простого зверька.

Видимо, сейчас ей было не до этого. Я поглядела в глаза своей любимице и неожиданно поняла, что вижу в них. На моей памяти Тамара боялась впервые. Она мелко подрагивала всем тельцем и даже позволила взять себя на руки и прижать к груди, успокаивая.

– Что ты делала у дома Явлонской? – спросила я, касаясь рукой черной шерстки зверя.

– Все потом, – ответила кошка. – Надо как можно скорее ехать прочь отсюда.

Мы с Милошем переглянулись, и он крикнул Платону, чтобы тот разворачивал лошадей.

– Мы возвращаемся домой к княжне! – велел куратор, и мы поехали прочь от дома графини.

Не сказать, какое я при этом испытывала облегчение.

Горич внимательно посмотрел на кошку.

– Теперь вы расскажете нам, что произошло, госпожа Тамара?

Она фыркнула и перебралась с моих рук на сиденье рядом. Легла, опустив голову на передние лапы, и взглянула на куратора. Он в ответ посмотрел на нее и вдруг протянул руку, схватил кошку за шкирку и, подняв, поднес к лицу.

– Что вы… – начала было возмущаться я.

Тамаре такое отношение тоже не понравилось. Она попыталась высвободиться, забила лапами, выпустив когти и словно забыв о том, что умеет разговаривать. А Горич тем временем поднял свободную руку и вдруг легко ударил по Томе магией, отчего она взвилась в его хватке и едва не вырвалась.

– Не смейте!

Я попыталась отнять кошку и получила царапину на коже. Милош покачал головой и вернул Тамару на сиденье, затем посмотрел на меня.

– Какой грубиян! – прошипела Тома.

– Ничего личного, – быстро ответил куратор. – На вас была следилка, госпожа кошка. И я ее только что уничтожил.

– Что? – вытаращила глаза Тома.

– Следилка? – ахнула я.

– А теперь, госпожа Тамара, расскажите-ка нам с Елизаветой Павловной подробнее о ваших злоключениях, – спокойно предложил куратор. – Что-то подсказывает мне, что это будет довольно интересная история, – добавил он и, откинувшись на спинку сиденья, сложил руки на груди.

Тома нервно переставила лапы и, вздохнув умильно, по-кошачьи, кивнула.

– Хорошо… Все началось с того, что я покинула дом Вяземских и решила осуществить вылазку в дом князя Петра, – начала она.

Рассказ длился довольно долго. К этому времени мы успели вернуться к моему дому. Платон миновал ворота и остановил экипаж перед особняком, а мы все еще сидели в салоне и слушали о похождениях Томы.

Ее немного озадачило, что новость о втором зеркале, которое она обнаружила в подвале дома графини, нас с Милошем несильно удивила. Кошка даже немного обиделась, она-то явно полагала, что откроет нам великую тайну. Я сказала ей:

– Мы уже знаем о зеркалах. Более того, их не два, а целых три.

Я покосилась на Милоша, вдруг засомневавшись, правильно ли сделала, открыв такую информацию Томе. Но куратор никак не отреагировал на мою излишнюю откровенность. Он лишь добавил:

– И теперь мы знаем, что у Явлонской нет третьего зеркала. Хотя, будь все иначе, это упростило бы нам поиски. – Он посмотрел на меня и произнес: – Пора прощаться.

– Я велю Платону отвезти вас домой, – тихо предложила я.

– Нет. Благодарю покорно, но я прогуляюсь. Уже совсем темно, и мне надо кое-что проверить, – загадочно ответил мужчина. – Вы же, княжна, ступайте домой и обязательно выпейте чаю и съешьте что-нибудь сладкое. Помните, вам это необходимо каждый раз, когда вы тратите силу.

Я кивнула, и Горич, открыв дверцу, выпустил первой кошку, затем выбрался сам и подал мне руку. Его прикосновение заставило мое сердце дрогнуть. Я посмотрела в лицо куратору и отчего-то улыбнулась. Видимо, улыбка немного отличалась от прежней, потому что Милош вопросительно изогнул бровь. Но я лишь сказала:

– До встречи, господин Горич!

Он задержал мою руку в своей на несколько долгих секунд, при этом неотрывно глядя мне в глаза. Затем, будто опомнившись, отпустил и с поклоном ответил:

– До завтра, Вяземская.

После чего, развернувшись, направился прочь от дома. А я, удержавшись, чтобы не проводить его взглядом, поспешила по ступеням наверх, туда, где у дверей меня ждала Тамара, к моей радости, целая и невредимая.

Для себя же я решила, что сегодня же поговорю с ней и объясню, что незачем рисковать собой. И скажу, чтобы она больше не совершала таких глупых и необдуманных поступков.

* * *

Немногим ранее, еще до короткого путешествия в крепость, Милош разузнал, во сколько заканчивается смена на заводе, где работал Иван.

Да, Лехно пообещал, что за Самойловым присмотрят. Он даже сказал, что приставил к новоиспеченному магу жизни незаметного охранника. Но Милошу было не по себе. Он будто предчувствовал беду. Совесть или что-то иное не позволила ему сегодня отправиться домой, и ноги сами понесли джарганца в квартал, где располагаются промышленные объекты столицы.

Ступая по мощеной мостовой, погруженной в цвета пробуждающейся ночи, маг думал о том, что вряд ли большинство господ, проживающих в этом городе, знают о существовании здесь подобных мест. Мир аристократов казался Горичу другим. Они сами казались другими. Люди, которые прозябают в бездействии и живут лишь за счет своих земельных владений и оборота денег в банке… В Джаргане подобному мало места. И работать не считается зазорным ни князю, ни даже королю.

Мысли горца сменили направление. Оказавшись у реки и миновав мост на другую сторону, он вспомнил о Елизавете, и губы мага тронула невольная улыбка. Вяземская… Елизавета Павловна… Лиза… Он не заметил, как произнес ее имя шепотом, ощутив, как кровь побежала быстрее по венам, наполняя тело непривычной легкостью. Мысли о практикантке отвлекали джарганца, но он не мог не думать о ней.

Она не похожа ни на кого из тех леди, которых он встречал в столице Атрона. В ней нет чопорности, надменности. Она не смотрит на простых людей свысока и не считает себя лучше, хотя является таковой. Милош на миг остановился и уставился себе под ноги, вдруг осознавая и принимая тот факт, что девчонка ему нравится. Да, сейчас он мог себе в этом признаться, как и мог назвать княжну девчонкой. В Джаргане ее бы величали не иначе как леди, не просто женщиной из высшего сословия, а женщиной, которая стоит того, чтобы за нее бороться.

Она умна. Да, ей, конечно, не хватает опыта, но откуда взяться опыту без практики?

И все же, положа руку на сердце, даже признавая полезность девушки в расследовании этого непонятного и опасного дела, Милош все же предпочел бы, чтобы Лехно отстранил Вяземскую. Они бы справились и без нее. Но все оказалось куда запутаннее. И Елизавета была замешана в этом деле даже до того, как пришла в отдел, чтобы приступить к прохождению практики.

Милош еще сам не мог понять, каким образом связаны графиня, покойный дядюшка Лизы, зеркала, которых оказалось целых три, и убийца, пьющий души магов жизни. Пока ребус не складывался. Картина происходящего была размазана. Горич понимал, что, отыщи они все зеркала, тайна приоткроется, но пока они знали только, где находятся два из трех. У него была даже сумасшедшая мысль поговорить начистоту с Явлонской. Но он отмел эту идею, понимая, что если графиня и есть убийца, то он тем самым подставит весь отдел и всех, кто участвует в расследовании дела.

И все же…

Милош застыл. Он только сейчас заметил, что почти пришел к своей цели. За поворотом начинался промышленный квартал с его фабриками и заводами. Навстречу Горичу уже спешили усталые рабочие. На него почти не обращали внимания, но маг сам отступил в сторону, пропуская реку утомленных людей, которые торопились домой, переговариваясь и смеясь. «Река» начала мелеть, а Горич никак, сколько ни старался, не мог разглядеть в толпе Ивана.

Зато приметил на другом конце улицы одинокую фигуру в темном плаще, старательно прячущуюся в тени и избегающую света газового фонаря.

Еще несколько минут спустя улица почти опустела. С реки потянуло сыростью, и ночную мглу разбавил туман, выползший на берег. Подождав, когда мимо пройдет очередной рабочий, Горич решительно направился через улицу к незнакомцу, продолжающему прятаться в тени. Милош не боялся мага, который по-прежнему таился, изображая часть стены. Джарганец просто знал, кого именно встретит.

И, конечно же, не ошибся.

– Доброй ночи, – поприветствовал он человека из отдела и даже слегка поклонился, остановившись в шаге от мага.

– Доброй, – последовал ответ, и тень отделилась от стены и приблизилась к горцу.

– Значит, это вас приставили следить за Самойловым? – тихо спросил Милош, глядя на Аресьева, который, сбросив с головы капюшон, пристально посмотрел на горца.

– Так и есть. А вы что здесь делаете, Горич? – спросил Никита спокойно, хотя его взгляд выдавал удивление.

Не ожидал маг, что возле завода встретит джарганца.

– Мне было неспокойно. Я решил тоже проверить, как наш Иван Федорович доберется до дома, – просто ответил Милош.

– К слову, он еще не выходил, – буркнул Никита и, отступив назад, скрылся в тени и снова почти слился со стеной.

Горич кивнул и присоединился к напарнику.

– Не возражаете, если я составлю вам на сегодня компанию?

Если Аресьев и возражал, то никак не высказал этого вслух. Он лишь пожал плечами и стал молча ждать, пристально глядя на опустевшую улицу. Туман с реки становился все гуще. Свет газовых фонарей окрасил его в неприятный желтый цвет, отчего он стал казаться грязным и еще более мрачным.

Вдали послышались голоса. Милош невольно напрягся, чувствуя, как рядом застыл и Никита Аресьев. Оба всматривались в клубы тумана, слушая шаги и разговор приближающихся незнакомцев.

– Если мы и дальше будем так задерживаться на заводе без нормальной прибавки к жалованью, то мне придется искать себе новое место, – возмутился один из говорящих.

Горич прищурил глаза, проклиная туман, и сумел разглядеть троицу в рабочей одежде, идущую в направлении моста. Одним из мужчин был Самойлов. Никита покосился на горца и одними глазами пригласил последовать за Иваном. Маги вышли из укрытия и, скрадывая шаги и кутаясь в туман, двинулись за рабочими.

У моста троица разделилась. Самойлов попрощался с друзьями и направился дальше. Шел он странно, то и дело оглядываясь, будто опасаясь нападения. Милош вспомнил, что именно здесь, за мостом, по словам Ивана, на него и было совершено покушение. Поэтому не исключено, что убийца будет поджидать свою жертву в том же месте, которое – и это невозможно не признать – во всех отношениях удобно. Малолюдное, тихое, еще и этот туман, становящийся все темнее и гуще. Он почти поглощал свет от магических фонарей, которые обычно светят ярче, но, видимо, не сегодня. Миновав мост, рабочий принялся оглядываться, а затем и вовсе прибавил шаг, но пока ничего не происходило, и Горич даже успел подумать, что его опасения лишены оснований.

Туман вдруг настолько сгустился, что стало почти невозможно разглядеть что-либо на расстоянии вытянутой руки. Но Милош почувствовал чужое присутствие, уже догадываясь, что туман, окутавший реку и мост, – дело рук магии, а не природы. Ускорив шаг, он сорвался на бег, заметив, что Аресьев тоже побежал. Они сделали это не сговариваясь, просто на одном инстинкте.

Туман почернел. Пятна фонарей, мигнув, погасли, погрузив все в полную тьму.

– Проклятие! – уже не таясь, бросил Никита.

Где-то впереди раздался крик, полный неподдельного ужаса. Внутри у Горича все похолодело.

– Иван! – рявкнул он, даже не осознавая, что выдает свое присутствие.

Аресьев вскинул руки. На его раскрытых ладонях пробудилось живое пламя. Маг швырнул сгусток вперед, и огонь, разбив туман, вырвал черную тень невероятно огромных размеров. Тень застыла на мосту, а под ней, распластавшись на камнях, лежала фигура рабочего, кажущегося несоизмеримо маленьким в сравнении с существом, которое простирало руки, словно намереваясь схватить человека. Милош сразу узнал это существо, даже несмотря на то что видел его лишь мельком и всего дважды. Но это, несомненно, был убийца, тот, кого они столь безуспешно разыскивали.

«Он его сейчас убьет!» – понял вдруг Горич, осознавая, что надо действовать, и действовать прямо сейчас.

Первым в существо ударил Аресьев. С его рук сорвался огненный шар, который, попав прямо в цель, не причинил теневому монстру никакого вреда, лишь задержал на несколько секунд и разбил фигуру на клочья тьмы. В ответ прозвучал сдавленный рев. Тень явно не ожидала, что у жертвы окажется защитник, да еще и не один.

Милош не стал ждать, пока тени соберутся воедино. Он резко замер в нескольких шагах от противника, ощущая, как сила потекла по рукам вниз. Тень вскинула черную голову. Джарганец неотрывно смотрел на убийцу, досадуя, что не может увидеть лица. «А что, если это что-то неживое?» – промелькнула мысль в его голове.

– Аресьев, займитесь Иваном! – рявкнул горец и нанес удар.

Его тьма сорвалась с рук и, повинуясь хозяину, ударила по существу. В это время Никита, подбежав к неподвижному рабочему, склонился над ним, принимая решение за считаные доли секунды. Еще миг спустя он схватил лежащего за руки и поволок прочь от тени, которая отбивалась от магии джарганца.

Сила Горича, вылившись в длинные черные руки, пыталась если не схватить существо, то по крайней мере помешать ему преследовать Никиту и Ивана. Монстр шагнул вперед, возвышаясь над Милошем, но Горич тут же заступил ему дорогу, силясь не оглянуться, чтобы проверить, все ли в порядке с сотрудником отдела и с рабочим, которого они пытаются спасти. «И спасем!» – убедил себя Милош.

– А-а-а… – прохрипело существо, изогнувшись под немыслимым углом.

Оно склонилось к джарганцу и пристально посмотрело на него прорезями отсутствующих глаз, вместо которых на Горича взирали глубокие пустые впадины.

– Убирайся, – ответил Милош и, управляя своими тенями, попытался схватить убийцу, хотя уже понимал, насколько это безуспешно – его тени и существо словно проскальзывали друг через друга.

– Он все равно будет моим, – произнес темный маг, переполненный силой, и бросился на Милоша.

Горич выстоял. Выдержал атаку, ощутив всем телом, как через него словно прошло дыхание самой зимы, живой и леденящей душу. Всего на секунду его сердце вдруг застыло и пропустило удар, казалось, даже кровь замерзла в венах. А существо, пройдя сквозь защитника Самойлова, полетело дальше, следом за беглецами. Милош пошатнулся, резко открыл рот, делая вдох, и лишь затем снова почувствовал, как кровь возобновила свой бег.

Круто развернувшись, Горич запустил руку в карман и извлек из него артефакт, один из тех, которые он всегда носил с собой на всякий случай. И вот этот случай наступил. Хотя Горич предпочел бы, чтобы такого не случилось. Широко размахнувшись, он сжал в кулаке артефакт, нарушая защитную оболочку, и, ощутив, как она лопнула под пальцами, швырнул предмет в ускользающую тень, которую должен был вот-вот поглотить вызванный магией туман. Артефакт достиг цели. В воздухе сверкнул металл, и тонкая сеть из множества серебряных цепей, переплетенных между собой, опутала убийцу, заставив его остановиться.

Увидев результат, Милош бросился следом за тенью. Существо застыло, затем зарычало, да так, что волосы едва не встали дыбом. Горич ощутил, как в горле перекатывается страх. У него неприятный и пугающий вкус. Вкус, которого джарганец не испытывал давно. Вот только боялся он совсем не за себя.

Существо собралось будто для рывка, а затем, еще до того как Милош настиг его, резко выпрямилось, раскидывая в стороны длинные руки-тени. Цепь выдержала, но тонко и печально запела, будто снасти на корабле в минуты сильного ветра. Тень подобралась снова, и следующий рывок заставил Милоша пригнуться и закрыть голову руками – артефакт, звучно загудев, лопнул и разлетелся на звенья.

Выругавшись, Горич ударил силой, намереваясь если не поранить, то хотя бы задержать врага. Удар прошел через марево тени, а минуту спустя вдали вспыхнуло огненное зарево – это Никита атаковал существо, которое, сорвавшись с места, на немыслимой скорости ринулось за беглецами. Милошу ничего не оставалось, кроме как побежать следом.

Тень мелькнула впереди и, слившись с туманом, пропала из виду. Вдали снова громыхнуло. Снова улица озарилась огнем. Вокруг не было ни единой души, и Милош молился, чтобы так оставалось и дальше. Ни к чему им свидетели. К тому же случайные или любопытные горожане вполне могли пострадать.

Свернув за угол высокого здания из кирпича, Горич перевел дыхание и устремил взор вперед, туда, где в окне расступившегося тумана застыли трое. Существо почти не закрывало обзор, и Милош увидел Никиту, который, поддерживая под руку Ивана, готового, казалось, лишиться чувств, стоял и смотрел на догнавшего их преследователя.

– Только не это, – пробормотал джарганец в отчаянии.

Он не мог допустить, чтобы новоиспеченный маг света погиб. Ругая про себя Лехно за то, что он так безответственно отнесся к защите свидетеля, Милош собрал все свои силы воедино. Быстро шагая в сторону Никиты, он крикнул: «Пригнись!» – а секунду спустя, до того как существо успело оглянуться, поднял руки, сливая всю энергию в темный меч, сотканный из теней. И, не глядя, больше с целью отвлечь, швырнул в противника сгустком энергии, с ощутимым удовольствием отметив, как испуганно тень отшатнулась в сторону.

Никита, воспользовавшись заминкой, сделал так, как было велено. Упав прямо на камни мостовой, он притянул вниз рабочего и накрыл его своим телом. Заметив это, джарганец, довольно хмыкнув, подумал: «А мы с ним определенно сработаемся!» – и сорвался на бег, сжимая меч из теней обеими руками.

– Какой дотошный! – проговорила тень и, развернувшись к горцу, выставила перед собой руки.

Левая плавно перетекла в щит, по форме напомнивший северный, правая стала мечом, подобным тому, который держал в руках Горич. Мечи скрестились, высекая тьму. Милош устоял. Вскинув голову, он смотрел на своего врага, но видел лишь провалы его глаз, в которых не было и толики света, и разверзнутую пасть.

– Кто ты? – выдавил из себя джарганец.

Тень оскалилась.

– Ты никогда не узнаешь этого, человечишка, – прошипела она в ответ и, разорвав блок, ударила снова.

Милош отступил. Выставив перед собой теневое оружие, он не атаковал, а просто защищался, пристально рассматривая противника и стремясь понять, кто скрывается за этим жутким лицом. Графиня или кто-то другой? Кто-то, о ком они пока не знают? Это вполне могло быть. И что, если это существо тоже ищет зеркала?

Поразмыслить горцу не позволили. Своими атаками существо вынудило Горича отступить на несколько метров. Зато это позволило Никите снова подняться на ноги и потащить бесчувственное тело Самойлова дальше по улице. Туда, где уже почти не было тумана и куда, следовательно, не доставала темная магия убийцы. Мысленно Горич возликовал. И, даже понимая, что уступает противнику в силе, был готов бороться до конца.

Монстр атаковал снова. Милош отступал, не в силах дать должный отпор. Его магия не безгранична, а сущность будто бы питалась самой ночью и ее тьмой. Возможно, так оно и было на самом деле.

Неожиданно для себя Горич вдруг услышал шум реки и, даже не оглядываясь, понял, что они вернулись к ней, пройдя через какой-то узкий переулок, который, к счастью мага, не закончился опасным тупиком. В памяти горца вспыхнула картина, как существо отняло жизнь у девушки, и произошло это почти так же. Исключением было то, что Милош не маг света. И он не позволит утопить себя, как котенка, чтобы потом вернуть к жизни и использовать в качестве еды или что там делает это создание с душами тех несчастных, на кого пал его выбор.

«Главное, чтобы Никита успел увести Ивана», – подумал маг, и тут теневой меч врага коснулся его плеча. Боль была такой, словно существо ударило не тенью, а настоящей острозаточенной сталью. Содрогнувшись, Милош уронил руку, ощутив, как по ней прошла волна холода, а секунду спустя она отказалась служить ему. «Плохо, – подумал джарганец. – Очень плохо».

Под ногами промелькнуло нечто черное, и, уже падая, Горич сообразил, что существо просто сделало подсечку. Самую обыкновенную подсечку, и это было слишком по-человечески. «За этой тенью должен стоять кто-то еще», – понял Милош.

Он разжал левую руку, втягивая магию назад. Его оружие, сотканное из тьмы, тут же исчезло, словно его и не было, и джарганец спешно сунул здоровую руку в карман, туда, где носил перочинный нож, совсем крошечный, но достаточно острый. Откинув лезвие, Горич полоснул по своей онемевшей руке и прижал пальцы к выступившей алой крови за долю секунды до того, как на него обрушился удар существа. Закрыв глаза, Милош тяжело вздохнул и провалился в темноту.

* * *

– Я же обещал, что покатаю тебя на драконе, – произнес Николай, когда мы остались наедине, если только так можно назвать наше уединение в тишине на балконе.

– Ты обещал, что предупредишь заранее, – ответила я, даже не пытаясь скрыть недовольство.

Повернув голову, я бросила взгляд вдаль, туда, где за крышами дорогих особняков прячутся жилые кварталы и рабочие, которых, конечно же, сейчас не было видно.

– Зная тебя, я мог рассчитывать только на отказ, – не отступал Уваров.

Я промолчала, чувствуя странное напряжение в груди. Словно что-то не так. Будто эта ночь, сверкающая светом магических фонарей, таит в себе жуткую опасность.

Неожиданно вспыхнула мысль о Гориче. Где он? Как добрался до дома? Все ли с ним в порядке? Наверное, стояло настоять, чтобы Милош воспользовался нашим экипажем.

Последняя мысль меня немного насмешила. Ну конечно же, у него все хорошо. Разве может быть иначе? Он сильный маг, некромант – кто может противостоять такому человеку? Никто. В этом я была почти уверена.

И все же неприятное чувство опасности не отпускало, даже несмотря на красивые речи и обещания княжича, стоящего рядом.

– Я уже спросил позволения у твоих родителей, – тем временем продолжал Николай. – Они разрешили, но велели строго присматривать за тобой. А твой батюшка так и вовсе сказал, что шкуру с меня спустит, если с твоей головы упадет хотя бы один волос.

Княжич выразительно посмотрел на меня. Я, моргнув, перевела взгляд на него, прогоняя непонятные страхи, терзающие грудь.

Что-то подсказывало мне, что Маша не заинтересовала Уварова. А ведь весь вечер, пока мы ужинали в компании Николая и его родных, она пыталась обратить на себя внимание молодого мужчины. И увы.

Сестрицу было жаль, но я даже не пыталась уговорить Николая, чтобы вместо меня он пригласил Машу. Драконов она боится до дрожи в коленях и уж точно ни за какие сокровища мира, даже за любовь Коли, не заберется на спину летающего ящера. А вот я… Я об этом когда-то мечтала. И я обещала Уварову, что приму его приглашение.

Правда, смущало то, как оно было сделано. Мы договаривались иначе. Но княжич решил за нас обоих, и это мне понравилось еще меньше.

Нет, определенно, такой супруг мне не нужен. Уже сейчас понятно, какое будущее нас ждет. Он станет главой семьи и запретит мне все и в особенности работать по специальности. А все потому, что я знатная девушка, а знатным не положено работать. Девицы княжеского рода должны смотреть за домом и рожать детей своему супругу, чтобы продолжить род. Еще нам разрешено вышивать, музицировать и писать картины. В общем, все то, что мне надоело еще в детстве и отрочестве.

– Если я соглашусь, прошу, не принимай это согласие за нечто большее, чем прогулка на драконе, – сказала я тихо.

Николай рассмеялся:

– А наши семьи были бы счастливы, реши мы стать супругами. – Я не ответила на эти слова, и Уваров решительно добавил: – И я был бы счастлив, если бы ты приняла мое предложение.

– Мы это уже обсуждали, и я дала ответ, – сказала я тихо, понимая, насколько опасной становится ситуация и разговор в целом. – Пойдем в зал. Наверное, нас уже потеряли, – добавила я и даже улыбнулась, но Уваров не оценил.

Однако, стоит отдать ему должное, вел он себя и дальше безупречно, предложил мне руку и проводил к семье.

Родители и Уваровы уже ждали нас, сидя у камина. Вечер был прохладным, и слуги развели огонь, который, весело потрескивая, согревал зал теплом. Покосившись на Машу, я заметила, что сестра огорчена. Матушка же, напротив, довольно улыбалась, глядя на нас с Колей. Вероятно, она решила, что мы договорились между собой, и я мысленно вздохнула, понимая, что придется снова огорчить родителей.

– Итак, мы договорились, – сказал Николай, и его рука, за которую я держалась, дрогнула. – Завтра вечером я приеду за тобой, и мы отправимся на верховую прогулку. Тебе необходимо будет одеться как можно теплее. Там, в вышине, вечные холода и ветер, так что шапка и теплые чулки обязательны, – прошептал он шутливо, чуть склонившись к моему лицу.

Затем, подведя к пустующему креслу, он с поклоном усадил меня в него и занял свободное место рядом.

– О, наши молодые! – произнесла княгиня Уварова.

От ее слов меня немного покоробило, но я сдержанно улыбнулась, позволив себе некоторые эмоции.

– Завтра мы с Елизаветой Павловной отправляемся на прогулку, – заявил довольно громко Николай. – Она дала согласие.

Прозвучало это несколько двусмысленно. Особенно вторая часть фразы. Я покосилась на Машу. Губы ее предательски задрожали, и она посмотрела на меня так, будто я ее обманула.

– Это будет прогулка на драконе, которую мне прежде обещал Николай Игнатьевич, – проговорила я ровным голосом. – Всего лишь прогулка.

Княгини при этих моих словах выразительно переглянулись, и я едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Представляю, что они себе там нафантазировали. Не иначе, уже успели нас поженить и даже придумать имена нашим первым наследникам.

– Наверное, это будет захватывающе – полет над облаками, – проговорил отец.

– Конечно же, мы встретимся вечером, – добавил Уваров-младший. – Я не хочу отрывать Елизавету Павловну от ее практики.

На последних словах он насмешливо усмехнулся.

– Практика, – фыркнула матушка. – Я всегда была против нее. Ума не приложу, зачем это Лизе. Вот Машенька у меня не страдает подобными глупостями.

– У меня нет дара, матушка, – тихо заметила сестрица.

– Девушке твоего или Лизиного положения не нужен никакой дар, кроме бытового, который помогает в ведении дома и хозяйства. Все остальное, по моему мнению, блажь, – припечатала матушка.

Я пожала плечами и потянулась за чашечкой чая, решив молчать и не усугублять. Разговор и без того мог закончиться неприятно.

Сегодня, вернувшись с Тамарой в наш особняк, я была удивлена, увидев, что дома гости. И оказывается, ждали только меня. Уваровых пригласили мои родители, из чего следовало, что мама не оставила мысль поженить нас с Николаем, чему последний был только рад. «Вот только у вас ничего не выйдет», – подумала я про себя.

Уже позже, попрощавшись с гостями и поднявшись в свою комнату, я без сил упала на кровать, раскинув руки и глядя в потолок. За чаем я съела много сладкого. Это, кстати, удивило мать. Родные знали, что я не любительница сладостей, а тут съела зараз несколько шоколадных конфет и пирожных. Зато это помогло восстановить силы.

Тамара, свернувшаяся клубочком на подушке, проснулась и подняла голову, взглянув на меня мутным после сна взором.

– Лиза? – спросила она и зевнула.

– Что, путешественница? – Я села и ответила ей недовольным взглядом. – Мы с тобой так и не поговорили.

– Вот только не надо меня отчитывать! – предупредила кошка.

– Ты действовала самовольно и попала в беду, а я чуть с ума не сошла, когда поняла, что ты пропала, – попеняла я ей.

– Но все же закончилось благополучно. – Тома села и почесала лапой за ухом, после чего принялась покусывать подушечки, выпустив острые коготки. – А твой куратор мне понравился, – сменила она тему, лукаво покосившись в мою сторону.

– Не хитри.

– Я не хитрю. Знаешь ли, у нас – у тех, кто не рожден под гнетом этикета и глупых правил высшего общества – есть привычка говорить то, что мы думаем. Так вот, я думаю, что этот мужчина очень хорош. Он надежный. И сильный.

– Николай тоже сильный маг, – ответила я кошке, сама не понимая, зачем упомянула Уварова.

Я знала только то, что мне приятно обсуждать с Томой Горича. С ней одной я могла поговорить откровенно, не опасаясь, что она расскажет матери или еще кому-нибудь.

– Ты не любишь Николая. И уж если за столько лет, что вы, – кошка фыркнула, – дружите, не полюбила, то вряд ли чудо случится позже. Но признаю, твоя семья была бы в восторге от такого союза.

Вот это в точку.

– Брака с Колей не будет, – сказала я и встала с кровати.

Перед сном хотелось помыться. Мне казалось, что после приключений насыщенного дня я грязная и уставшая. А еще отчаянно хотелось спать. Но чистота – прежде всего.

– И да, – прозвучал голос Томы уже в спину, – ты ему нравишься, этому куратору.

Я остановилась, так и не взявшись за дверную ручку. Медленно обернулась к кошке и встретила ее пристальный взор, в котором не было и следа насмешки или шутки. Она смотрела серьезно и сказала то, что думала на самом деле.

– Глупости, – ответила я своей маленькой подружке и решительно распахнула дверь в ванную.

Но, уже переступив порог и закрывая за собой дверь, вдруг поняла, что улыбаюсь, счастливо и с потаенной надеждой в сердце.

Я ему нравлюсь!

И хотя в эти слова не очень верилось, это было приятно услышать. Наверное, потому, что он тоже нравился мне, со своими усиками и привычкой командовать.