Глава 87

Коса

Почти год спустя я возвращаюсь в бывшее поместье Полупернатого, которое сейчас восстанавливают из пепла. В такой поздний час строители уже давно разошлись, и я могу беспрепятственно пройти внутрь.

Точнее, я и моя свита.

Я и мое безумие.

Строительные леса обрамляют вход в просторный, погруженный во тьму зал. Я направляюсь туда, где когда-то была лестница. Обгоревшее дерево и оплавленный металл уже убрали, заменив их приставной лестницей. Я быстро спускаюсь по ней: годы, когда мне приходилось взбираться и спускаться с дракона, сделали мое тело гибким.

Здесь царит кромешная тьма, даже моих акульих глаз не хватает, чтобы пробить этот полуночный мрак. Я достаю из заднего кармана фонарик, включаю его и направляю луч вглубь подземелья.

Хотя рабочие вымели весь мусор и золу, едкий запах гари и смерти все еще чувствуется в воздухе. Обсидиановые решетки камер остались целы, но их прутья все еще выгнуты в стороны с тех пор, как Ксандер раздвинул их руками, чтобы вытащить нас.

Я останавливаюсь у камеры, в которой сидел во время своего заключения, и приседаю, проводя пальцами по камню.

Именно здесь я впервые встретил ее. Ее балетки замерли как раз напротив этого камня, когда она подарила мне спортивные штаны.

Это был первый раз в моей жизни, когда кто-то попытался прикрыть мое обнаженное тело. Она не знала, что это значило для меня тогда, и не знает до сих пор. Еще даже не догадываясь, что мы принадлежим ей, она дала Дикарю шоколад, а Ксандеру — музыку. Мне же она дала одежду.

И это стало началом нашего пути к трагедии.

Внезапный сквозняк отвлекает меня от камеры. Первобытное чувство опасности. Дурное предзнаменование.

Кто-то идет за мной по пятам.

Я оборачиваюсь и подзываю своего преследователя. Он появляется — призрачный, полупрозрачный серый силуэт белоголового орлана в развевающихся черных одеждах, скользящий над камнями.

Даже после смерти Чарльз Полупернатый продолжает бродить по своим прежним владениям.

— А ведь я думал, что мы построим империю, понимаешь? — вздыхает он, тоскливо оглядываясь по сторонам. — Я и эта девчонка. Империю, которая превзойдет даже Мейса Нагу.

Я пытаюсь выкинуть из головы тот факт, что он приказал сломать мне плечо. Я позволил ему это сделать, просто чтобы увидеть, как далеко он зайдет, и получил свой ответ. Также я пытаюсь забыть о том, что он был в шаге от того, чтобы зачать ребенка с Аурелией.

— Вместо этого Мейс переиграл тебя.

— Как он переиграл всех нас. Даже тебя. По сей день.

Размышления покойников не всегда приносят пользу.

— Я делаю то, что должен. Я следую своей судьбе.

— Судьбе, — выплевывает Полупернатый. — Такие люди, как мы, сами куют свою судьбу. Посмотри на меня. Даром Дикой Матери для меня было исцеление, а я из чистой злобы перевернул его с ног на голову.

Вместо того чтобы исцелять органы, он вырывал их у ни в чем не повинных жертв.

— Теперь она твоя, как я понимаю? — спрашивает он. — Мейс уничтожит тебя и всю твою организацию ради этого. Как уничтожил меня. Помяни мои слова, не недооценивай этого змея. Знаешь, он приходил ко мне после моей смерти.

— Кто?

— Мейс. И его марионетки. Они обладают силой, которую ты даже представить себе не можешь, акулий король.

Змеи известны своей черной магией. Полагаю, это означает, что они умеют связываться и с мертвыми. Или, возможно, это под силу кому-то одному из них.

— Смотри глубже, не верь тому, что на поверхности.

— Ступай своей дорогой, Чарльз Полупернатый, — приказываю я. — Уходи с миром.

— Смотри глубже.

Он растворяется в эфире, а я качаю головой и перешагиваю порог своей старой камеры. Повернувшись, я смотрю сквозь проем в решетке, словно пытаясь заново пережить то воспоминание о ней. О времени, когда я еще не знал, кем она была и кем станет для меня и моих братьев.

Безумная свита внутри меня продолжает свой вечный шторм. Кружась, беснуясь, срываясь на крик.

Скоро это прекратится. Скоро всему придет конец.

Я беру себя в руки и возвращаюсь к машине, где меня ждет Руфус.

— Поехали, — хриплю я, садясь на пассажирское сиденье.

Руфус везет меня к океану. Там я передаю ему несколько конвертов с инструкциями — я часто так поступаю, когда уезжаю на пару дней.

Вот только никто из них не знает, что на этот раз условия останутся в силе навсегда.

Когда он уходит, я некоторое время стою на безмолвном берегу, подставляя лицо ветру и ощущая песок под босыми ногами.

Что-то в моей душе смертельно устало. Что-то внутри меня кажется таким древним. Согбенным и сломленным. Все изначально шло к этому. Все и должно было так закончиться. И неважно, Регина она или нет. Неважно, есть любовь или нет.

Все закончится болью. Мучениями. С кровоточащим сердцем и со слезами на глазах я провожу рукой по своей брачной метке.

Если ты по-настоящему любишь дикого зверя, ты должен отпустить его. Теперь мы будем свободны друг от друга.

В последний раз я сбрасываю одежду.

В последний раз я шагаю в море и позволяю ему обнять меня так, как Аурелия не обнимет уже никогда.