Глава 6

Коса

Три тигра дрожат на коленях передо мной, когда Лайл входит в комнату отдыха, пахнущий мылом Ксандера, киской Аурелии и одетый только в черные спортивные штаны Дикаря. Аурелия тесно прижата к нему, словно лев использует свое тело в качестве щита от взглядов всех неспаренных мужчин Академии, которые сейчас пялятся на них.

Эффектное появление. Зверь-собственник, должно быть, настроен на публичное заявление.

Сегодня вечером комната отдыха переполнена до отказа, потому что именно здесь анимусы едят во время карантина. Жареное мясо всех видов, карри, макароны, рис и целый бачок мороженого подаются в круглосуточном буфете, пока мы все заперты 24/7 на три дня каждый месяц, когда у анима начинается течка.

Если я чему-то и научился за то время, что командовал кровожадными самцами, так это тому, что для поддержания мира необходимо насытить их желудки. Лайл знает это так же хорошо, как и я.

Он также знает, что у Аурелии нет течки. Насколько нам известно, никогда не было, иначе он никогда бы не привел ее сюда.

Толпа анимусов практически падает, расступаясь перед парой, но Лайл едва замечает это, потому что его хищный взгляд устремлен на трех коленопреклоненных тигров. Волосы льва распущены, пряди длиной до груди переливаются разными оттенками золота в теплом освещении комнаты. Звери вокруг нас пялятся на напряженные мускулы его обнаженного торса, словно он готов в любой момент нанести удар, и мне бесконечно приятно видеть истинную сущность моего брата по узам на переднем крае его существа.

Лайл не был превращен в пассивного раба своей Региной, как предположил король кошек, Абло Обон, и по этой причине не стал настаивать на аресте. Нет, Лайл был выпущен на волю Аурелией. Однако Совет Зверей решил не брать его под стражу не из простого сострадания. Они отпустили его, потому что обсидиановые цепи на него просто не подействовали. По словам Мардука, в наше время такого не видели.

Дикий и сорвавшийся с цепи. Лайл — идеальный, смертоносный лев.

Лев, достойный стаи Костеплета.

В зале и раньше царило напряжение, но когда Лайл останавливается позади тигров, нарастающий гул усиливается.

Аурелия одета в маленькие черные спортивные шорты, подчеркивающие длину ее оливковых ног, и розовую майку без бюстгальтера, опять. Ее щеки порозовели от адреналина, голубые глаза блестят и смотрят насторожено, и она явно наслаждается крепкими объятиями Лайла. Генри спрятался у нее на плече, запутавшись в гриве темных влажных волос, так что я вижу только его желтый клюв.

— Что они могут сказать в свое оправдание? — глубокий баритон льва доминирует в голосе Лайла, но зверь не лидирует. Будь это так, эти молодые люди были бы мертвы. Все в этой комнате спасены соглашением, заключенным с бешеным анимусом Лайла. Теперь, когда он соединился со своей Региной, он и его зверь идут бок о бок.

Судя по изумленным, пепельно-серым лицам толпы, все видят эту перемену ясно, как божий день.

Один из тигров, самый мелкий из троих, парень с рыжевато-каштановыми волосами и умоляющими черными глазами оборачивается, его раскрасневшееся лицо искажено страданием.

— Пожалуйста, сэр, — хнычет он. — Пожалуйста, у нас не было выбора, нам пришлось подчиниться Титусу. Вы даже не представляете, насколько могущественны Клосоны…

Голова Лайла слегка наклоняется влево, и это все предупреждение, которое мы получаем, прежде чем он бросается на тигра.

Парень воет, когда зубы Лайла сжимаются вокруг его яремной вены, достаточно сильно, чтобы крошечная алая струйка потекла по шее. Мой рот наполняется слюной от этого зрелища. Лайл рычит громко и глубоко. Предупреждение альфы. Мальчишка благоразумно обмякает, позволяя своим рукам упасть по бокам, полностью подчиняясь.

— Вам следовало прийти к нам, — говорю я, сидя в своем кресле и спокойно рассматривая их. — Пособничество или утаивание информации о похищении анимы непростительно.

Они должны были сделать выводы из того, что случилось со всеми студентами-змеями, когда они попытались похитить Аурелию.

Запах мочи ударяет мне в нос как раз в тот момент, когда мокрое пятно расплывается в промежности дрожащего самца рядом с Лайлом и его добычей.

Во главе толпы Клюв и пара наших волков безжалостно смеются.

Повезло, что Ксандера нет в Академии. Он бы поджег самца в порыве оскорбленных чувств.

— Этот парень не участвовал в похищении, — мягко произношу я в разум Лайла. — Никто из них не участвовал. Трое сообщников сбежали с Сабриной.

— Я сегодня упустил свою добычу, — рычит Лайл в моей голове.

Я тоже.

— Упустил, но твоя Регина — нет.

Только это позволяет Лайлу разжать свою мощную челюсть и повалить студента на ковер, где тот и застыл в ужасе. Двое других по-оленьи замирают, когда лев обращает на них свое внимание.

— А эти двое? — спрашивает он меня вслух.

Тигры неуверенно смотрят на меня.

— Продолжайте, — киваю я им.

Осторожными, уважительными движениями они оба поворачиваются и медленно поднимают руки, чтобы убрать свои длинные волосы с шеи, обнажая кожу в знак покорности.

— Можете говорить, — рычит Лайл.

— М-мы просто стояли на стреме, — заикается один из них. — Титус не доверял нам ничего стоящего. Мы не присягали ему.

— Я тоже, — говорит другой. — Верные ему тигры ушли вместе с ним.

Естественно, Титус не оставил бы их разбираться со мной.

Лайл подходит к тем, что стоят на коленях, и угрожающе склоняется над ними.

— Только не в моей гребаной школе. Больше никогда. Если у вас возникнут проблемы, обращайтесь ко мне. Вам ясно?

Они кивают.

Лайл выпрямляется и оглядывает комнату, удерживая их взгляды на себе. От этого меня охватывает легкий трепет. Мой единственный соперник в Академии.

Он притягивает Аурелию к себе за талию. Она позволяет это, выпрямляясь и пытаясь скрыть свое волнение.

— Я должен сделать несколько объявлений, — говорит Лайл, переходя на тон заместителя директора. — После сегодняшних событий поползли слухи, и сейчас вы услышите правду непосредственно от меня.

Студенты обмениваются нервными взглядами, стараясь не пялиться на Аурелию.

— Я больше не ваш заместитель директора. С сегодняшнего вечера я ухожу в отставку. И причина в том, — он снова обводит взглядом всю комнату, и его брачная метка вспыхивает небесным светом, — что Аурелия — моя Регина.

Потрясенная тишина порывом ветра проносится по комнате. Ауры меняются с растерянного желтого на любопытный оранжевый и завистливый темно-зеленый.

— Это все, что вам нужно знать на данный момент, — решительно заканчивает Лайл.

Клюв смотрит на меня в поисках одобрения, и я киваю. Он и остальные наши звери скрещивают руки на груди и смотрят на студентов сверху вниз, чтобы пресечь любое несогласие или ропот, которые неизбежно последуют. По расчетливым взглядам я понимаю, что некоторые из них сложили два и два, даже если они не слышали сплетен охранников.

К завтрашнему утру вся школа будет знать, что Аурелия — Костеплет.

Гиена почтительно поднимает руку.

— Да, Билли?

То, что Лайл знает по имени каждого ученика в этой школе, достойно восхищения.

Билли нервно прочищает горло.

— Кто будет нашим новым заместителем директора?

По залу разносится обеспокоенное бормотание. Новый управляющий Академии будет обладать значительной властью над ними. Они имеют полное право волноваться.

— На карточках есть несколько имен, — спокойно говорит Лайл. — Через несколько дней мы узнаем, кого в итоге выбрал Совет. Занять эту должность нелегко.

Что есть, то есть. До появления Лайла никто не продержался в этой роли больше года. Лайл прерывает дальнейшее бормотание пренебрежительным взмахом руки.

— Продолжайте свой ужин, джентльмены.

Клюв делает шаг вперед и хватает обмочившегося тигра за шкирку. Мои волки поднимают двух других на ноги и уводят обратно в их комнаты, где они останутся до конца карантина.

Ученики расходятся, и после того, как Лайл наполняет две тарелки для Аурелии и для себя, они следуют за мной из комнаты отдыха обратно на наш этаж.

Усталость овладевает моим разумом по мере того, как события дня оседают на мне. Моя акула завладела моим сознанием, и все едва не обернулось катастрофой. Как обычно, мы справились, и все же…

Фредрик Ульман. Известный биолог, который занимался разведением родителей Лайла. Тот факт, что Мейс Нага нашел и привел его сюда, заставил меня встрепенуться.

Они сотрудничали. Сотрудничали уже некоторое время.

Эта новая информация добавляет к картине то, что я не хочу видеть.

Два демона кружат вокруг меня, их призрачные формы извиваются в зловещем, соблазнительном танце. Но на этот раз их бессмысленное, мрачное бормотание сходит на нет. Я преодолеваю последнюю ступеньку в нашу гостиную и направляюсь к бару со спиртным. Ксандера здесь нет, чтобы приготовить мне напиток, и я уже скучаю по его остроумному присутствию и мрачным комментариям.

Выбрав графин с виски, я откупориваю хрустальную пробку и наливаю в бокал яд на два пальца.

Обернувшись, я вижу, как Лайл и Аурелия ставят полные тарелки на обеденный стол.

— Мардук почти здесь, — говорю я Лайлу. — Я попросил его подождать в городском мотеле до конца карантина.

Лайл замирает. Мой взгляд останавливается на легком движении в районе талии Аурелии. Он обнял ее одной рукой, ладонь слегка изогнулась и легла ниже пупка, пальцы проникли под верх ее шорт и скользят по линии трусиков. Эти пальцы двигаются медленно и лениво, круговыми движениями.

Что-то новое разливается по моим венам. Острое, как отколотый зуб, царапает мои внутренности.

— Безумный Мардук? — спрашивает Лайл. — Каспийский тигр? Зачем, Коса? Он присягнул тебе?

— Не присягал. Он независимый зверь. Но я в долгу перед ним и доверяю ему больше, чем кому-либо другому.

Лайл не выглядит убежденным, и, зная репутацию Мардука как зверя со смертоносным расчетом, я не виню его.

— Как ты можешь доверять этому тигру?

Мардук не безумный. Люди просто думают, что он безумный, потому что он ничего не скрывает от мира. Он показывает свое истинное «я», и ему плевать, кто и что думает. Он не носит маски, и я это уважаю. Я этому доверяю.

Но я не отвечаю Лайлу, потому что поражен внезапным осознанием. Я понял, что за новое чувство пронзает меня, пока я наблюдаю за Лайлом и Аурелией.

Ревность.