Глава 81

Аурелия

Бег по ночному темному лесу, когда тебя преследуют три самых могущественных хищника из всех, кого я знаю, — это самое захватывающее переживание в моей жизни.

В конце концов, все наши отношения начались именно с того, что я от них убегала.

А теперь мы делаем это ради забавы.

Я широко улыбаюсь, позволяя своим орлиным глазам взять верх и вести меня через все ловушки, которыми изобилует поле для Охотничьих игр. Деревья здесь специально посажены так, чтобы замедлять бег и сбивать с ног выступающими корнями, неровной почвой и низко свисающими ветвями. В конце концов, это место создавали как вызов для талантливых хищников, а уж ночью оно и вовсе стало по-настоящему жутким.

Стоило Лайлу, Дикарю и Косе скрыться под сенью леса, как они каким-то чудом перестали издавать хоть малейший шум. Интересно, какую тактику они выберут? Разделятся и попробуют загнать меня в кольцо или сработают как единая команда?

Я перепрыгиваю через поваленное дерево и приземляюсь, едва не поскользнувшись на палой листве, но вовремя ловлю равновесие и лавирую между следующими стволами.

— Ли-и-ия! — доносится окрик Дикаря откуда-то совсем близко.

Вздрогнув, я резко забираю в сторону, надеясь, что мое ночное зрение обеспечит мне преимущество в темноте. И точно — позади раздается глухое ругательство. Я ухмыляюсь, адреналин бурлит в венах, а тело согревается вопреки ночной прохладе.

Впереди вырастает преграда, и я понимаю, что деревья расступаются. Вчера мы с Минни до дыр изучили карту стадиона, стараясь намертво зазубрить все препятствия и ловушки, которые организаторы стратегически расставили ради создания максимальных трудностей. Я беру курс на тарзанку, виднеющуюся впереди. Этот трос натянут над искусственным оврагом примерно двадцати метров в ширину, а глубина падения составляет около десяти метров — прямо в воду. Если угодить туда, не будучи птицей или хорошим верхолазом, придется долго и мучительно плыть по извилистому туннелю, а затем карабкаться по веревочной лестнице, чтобы выбраться обратно наверх.

Вообще-то, я так никогда и не спрашивала Дикаря или Лайла, насколько хорошо они умеют плавать.

Теперь уже поздно.

Затормозив у самого края обрыва, я тяжело дышу и всматриваюсь в черную воду внизу. С помощью телекинеза я перехватываю короткий канат, сиротливо свисающий над оврагом, крепко зажимаю его в руке и немного отхожу назад для разбега. Рванув вперед, я бросаюсь в пустоту, повиснув на тросе. Он натянут строго горизонтально, так что если не набрать достаточную инерцию для толчка, застрянешь прямо посередине — и тогда останется либо перебирать руками до конца, либо прыгать вниз.

Собственно, так и выходит: я безупречно рассчитала скорость и теперь болтаюсь ровно по центру оврага, а вокруг — лишь черное небо над головой и холодная тьма внизу. Я жду всего секунду, намертво вцепившись пальцами в жесткий плетеный канат, как вдруг появляются мои преследователи.

Первым к краю обрыва вылетает Лайл. Его глаза расширены, как у разъяренного льва, пока он не замечает меня, столь беспомощно зависшую посередине. Дикарь тормозит рядом с ним, бешено вращая руками, чтобы не ухнуть вниз. Лайл резко выставляет руку перед его животом, удерживая друга на ногах, но при этом ни на миг не сводит с меня глаз. В тени позади них возникает Коса, и его серебристые волосы поблескивают в лучах зависшей прямо над нами яркой луны.

— Помогите! — жалобно хнычу я, нарочито сгущая краски.

— Регина! — в панике вскрикивает Дикарь.

Телекинез Лайла окутывает меня, словно теплые объятия, но мои ментальные щиты не позволяют ему притянуть меня к себе, как бы ему того ни хотелось. На моих губах играет ленивая ухмылка, и я демонстративно убираю одну руку с каната.

— Даже не думай, — цедит Лайл суровым, лихорадочным от погони голосом.

Я запрокидываю голову и заливисто хохочу, а затем задерживаю дыхание и просто отпускаю канат.

Отчаянный крик Дикаря «Нет!» сменяется какими-то решительными звуками, и в момент моего падения в воду я понимаю, что он сиганул следом за мной с самого края обрыва.

Ледяной удар вышибает весь воздух из легких. Я задействую телекинез, чтобы вытолкнуть голову на поверхность, и судорожно ловлю ртом кислород.

Громкий всплеск означает, что Дикарь вошел в воду. Следом раздается еще один — это определенно Коса, потому что Лайл, этот чертов кошачий, заставил себя левитировать и завис в считаных сантиметрах от поверхности. Яростные, голодные глаза пригвоздили меня к месту сквозь темноту, и сейчас он похож на какого-то древнего бога-воителя — обнаженная грудь, распущенные длинные волосы и бурлящая сверхъестественная мощь, удерживающая его над водой.

Я успеваю сделать быстрый глоток воздуха прямо перед тем, как он бросается ко мне, и ухожу на глубину, изо всех сил плывя к туннелю на противоположной стороне оврага. Будет вполне честно, если я помогу себе телекинезом, чтобы ускориться, и я даже не смею оглядываться на преследователей. Коса не станет перекидываться, ведь вода здесь пресная…

Вдруг чьи-то челюсти смыкаются на моей ступне. Я вскрикиваю — не столько от боли, сколько от неожиданности и азарта. Развернувшись, я щурюсь, пытаясь разглядеть нападавшего.

Это Коса в своем человеческом обличье. Он впивается зубами в мою ногу, а его серебряные глаза горят возбуждением и триумфом. Тем временем к нам стремительно приближаются еще три тени.

Стоп. Три?

Коса выпускает мою ступню и перехватывает ладонью икру, а вторую руку заводит мне под колено. Перебирая руками, он подтягивает меня к себе.

Но у меня заканчивается воздух, и мне приходится вынырнуть. Стоит мне судорожно вдохнуть холодный воздух, как Коса раздвигает мои ноги, одним махом рвет стринги пополам и ныряет прямо между бедер.

Из горла вырывается крик, когда его горячий рот накрывает мою киску. Он впивается в клитор и начинает жадно сосать. Удерживая меня руками, он ласкает меня прямо под водой, а его язык исследует мои половые губы с таким неистовством, будто там скрыт источник кислорода.

Громко постанывая, я сжимаю его голову обеими руками и запрокидываю лицо к небу, пока он удерживает меня на плаву.

Вспышки наслаждения прошивают мое лоно, и вдруг до меня доходит, что остальных нигде не видно. В панике я оглядываюсь и замечаю, что Лайла и Дикаря вовсю швыряют гигантские волны — обычно спокойная вода в овраге сейчас бурлит, как в бассейне с искусственной волной.

Мой собственнический акулий самец.

Коса стремительно возвращает мое внимание к себе: он сжимает в ладонях ягодицы, слизывает влагу с клитора, а затем резко толкает язык внутрь моей киски.

— О Богиня… — я стону в ночную темноту.

Но черт. Он поймал меня слишком быстро. Я не хочу кончать прямо сейчас, а если он продолжит в том же духе, я точно сорвусь.

Пора повышать ставки.

Я выпускаю свою телекинетическую силу мощной волной. Она взрывает толщу воды, отбрасывая Косу прочь от меня и заставляя его кубарем лететь в темные глубины прямо навстречу остальным моим мужчинам.

Коротко рассмеявшись, я делаю очередной быстрый вдох и перехожу на техничный кроль, работая ногами так, словно от этого зависит моя жизнь. Пожалуй, стоит поблагодарить отца за уроки плавания, которые он устраивал мне каждую весну с пятилетнего возраста.

Разгневанный рык звучит за спиной как раз в тот момент, когда я добираюсь до туннеля, разинутого словно пасть злой змеи.

Я позволяю ей поглотить себя целиком и погружаюсь во тьму.

Туннель оказывается узким, с низким сводом — именно так, по моим представлениям, должно ощущаться горло исполинского чудовища. Я упрямо игнорирую царапины от камней на коже.

Парням придется протискиваться сквозь эту теснину, что замедлит их охоту. Мне это только на руку. Поэтому я не поднимаю головы и лишь каждые несколько гребков поворачиваю лицо вправо, чтобы урвать глоток воздуха. Вскоре потолок опускается настолько низко, что мне приходится полностью уйти под воду, чтобы продвигаться дальше.

Подводный участок туннеля кажется бесконечным, воздуха едва хватает — создатели стадиона, без сомнения, законченные садисты. И как раз в тот миг, когда легкие начинают гореть огнем, и я уже всерьез подумываю о трансформации, передо мной возникает веревочная лестница. Я хватаюсь за нее и подтягиваюсь вверх, пока голова наконец не оказывается над водой.

— Блять! — мокрое, возбужденное ворчание Дикаря эхом разносится где-то в глубине туннеля.

Судорожно цепляясь за каждую мокрую перекладину, я карабкаюсь вверх так быстро, как только могу, несмотря на то что проклятая старая лестница раскачивается из стороны в сторону.

Я почти не рискую смотреть вверх, поэтому для меня становится полнейшей неожиданностью, когда на самой последней ступени глубокий, полный издевки голос произносит:

— Привет, змееныш.

Я даже не раздумываю.

Быстрее любой атакующей кобры я сжимаю руку в кулак и со всего размаху бью ублюдка прямо в член.