Глава 80

Дикарь

Запертый в нашей тесной палатке и абсолютно голый, я азартно разминаю ноги, высоко подпрыгивая на месте. Лайл с треском срывает с себя футболку — его анимус рвется в бой и свирепеет от одной мысли, что наша Регина будет от него убегать. Коса тем временем застыл в углу словно статуя: на нем только черные спортивные штаны и гимнастическая футболка в тон.

Жаль, конечно, что он не сможет перекинуться, чтобы порадовать свою акулу. На поле для Охотничьих игр есть небольшое пригодное для плавания озеро, но его вырыли в основном ради того, чтобы усложнить жизнь пробегающим сквозь него зверям. Интересно, выберет ли наша Регина этот маршрут?

Жду не дождусь, когда увижу мою девочку.

Гремит первая сирена, и я с диким воплем вылетаю из палатки. С ходу врезаюсь в тяжелые металлические ворота, преграждающие мне путь, и принимаюсь трясти их, как заправский преступник.

Лайл и Коса пристраиваются позади меня, повернувшись к платформе Регины. И как только им удается стоять вот так, неподвижно? Я лично не могу замереть ни на секунду. То я гремлю прутьями клетки, то раскачиваю ее, то хватаю Лайла за плечи, проверяя, удастся ли сдвинуть его с места.

Он предупреждающе рычит.

— Да я просто предвкушаю! — оправдываюсь я, переключаясь на прыжки с разведением рук и ног. — Знаю, что ты тоже на взводе, Лайл!

Мой львиный брат отворачивается, но я успеваю заметить, как на его губах мелькает улыбка.

— Ха! Видал? Я так и знал!

Взревела вторая сирена, и в ту же секунду я замираю — затаившийся в траве хищник, и только.

Все словно во сне или в кино: зубастая королева моего сердца выходит из своей палатки, точно мировая знаменитость. Чтобы защититься от прохлады ночного воздуха, она накинула пушистый белый халат. Босые маленькие ножки изящно ступают по ступеням, и она поднимается на платформу.

Она даже не смотрит в нашу сторону. Меня тут же накрывает отчаянным желанием, изо рта буквально текут слюни. Я намертво вцепляюсь в прутья нашей клетки, пока она стоит на помосте, развязывает пояс халата и порочно сбрасывает его с плеч.

— Во имя Дикой Матери, — выдыхаю я. Плохая, плохая Регина.

Мне еще ни разу не доводилось видеть ее в нижнем белье. Мы с Лайлом всегда просто срывали с нее одежду и сразу принимались ласкать ее кожу. И разумеется, сегодня она выбрала самый лучший цвет из всех возможных.

Ярко-алый, цвета спелой крови, кружевной бюстгальтер полумесяцами обрамляет ее красивую грудь. На талии красуется пояс для чулок, от которого тянутся подвязки к обоим восхитительным бедрам. Крошечные, едва заметные стринги в тон подсказывают, что ради нас она сделала депиляцию. Мне всегда нравились ее темные кудряшки внизу, но это что-то новенькое, и сейчас она будет куда чувствительнее к моим прикосновениям. Моя умница-Регина повязала на шею красную шелковую ленту, скрывая от нас брачную метку.

Из груди Лайла вырывается рык чистого, первобытного голода.

Произведение искусства. Гребаное шедевральное искусство.

Только попробуй перекинуться, — благоговейно шепчу я, обращаясь к ней.

И тут до меня доходит, что она заблокировала нас телепатически.

— Ах ты, маленькая чертовка! — бормочу я.

Лайл злобно рычит, явно тоже попытавшись достучаться до нее мысленно.

Я перевожу взгляд на Косу и вижу, что он не моргает, не дышит и вообще не шевелится.

— Ого, — усмехаюсь я. — Похоже, кто-то из нас окончательно превратился в акулу.

Сложив ладони рупором у рта, я кричу своей Регине:

— Тебе хана, Регина! Ты крупно попала!

У нее хватает дерзости отвернуться, демонстрируя нам спину, а затем бросить взгляд через плечо с бесконечно нежной и сексуальной ухмылкой. При этом движении ее рука вспыхивает в лучах прожектора золотистыми блестками. Погодите-ка, да у нее все тело покрыто золотым шиммером!

Я хлопаю себя по лбу, потому что ситуация окончательно выходит из-под контроля, а мой член уже стоит как ракета. Сначала я пытаюсь прикрыть рукой свой срам, но передумываю и начинаю ласкать его, доводя себя до нужной кондиции.

Взрывается третья сирена.

Ее смешок отчетливо доносится сквозь разделяющее нас жестокое, холодное расстояние, и она спрыгивает с платформы, грациозно вытягивая ноги в прыжке — точь-в-точь львица. Приземлившись мягко, по-кошачьи, она срывается на бег по траве, и ее тут же поглощает темнота леса, раскинувшегося по всему полю.

За нее я не переживаю. Ее орлиные глаза, наверное, способны разглядеть поры на каждом темном листике, а ее зубастый ротик легко перекусит стволы этих деревьев. И все же она остается моей принцессой. Я хочу подхватить ее на руки прежде, чем она посадит себе хоть одну занозу, а потом войти в нее так глубоко, чтобы она умоляла меня, выкрикивая мое имя.

Наша стальная клетка начинает ходить ходуном. Это Лайл едва сдерживает себя. Я понимаю, что он окончательно потерял голову, когда ворота начинают со скрипом приоткрываться еще до того, как смолкла финальная сирена.

Я задираю голову к луне и оглашаю ночь протяжным воем.

Когда сирена наконец стихает и дверь распахивается настежь, мы втроем срываемся с места, словно разъяренное стадо быков во время испанских гонок⁴. Мы несемся по траве на полной скорости, устремив взгляды в одну-единственную точку и чуя душами лишь одну-единственную аниму.