Глава 82

Дикарь

Карабкаясь по лестнице первым, я чувствую себя почти утопшей крысой. Да, ради этого мне пришлось заехать Лайлу кулаком в челюсть и съездить Косе ногой прямо по физиономии, но я ни капли не раскаиваюсь. Раз уж наша Регина сама одобрила такие правила своим маленьким фокусом, сегодня мы играем грязно.

Первое, что я вижу, перемахнув через последнюю перекладину обратно в лес, — это огромная фигура, которая катается по земле и стонет от боли. А моя Регина уже уносится вдаль, и округлости ее голой попки сияют в темноте ярче и заманчивее, чем луна над нашими головами.

Пока Лайл пулей вылетает из туннеля следом, я вальяжно подхожу к корчащемуся василиску и, точно глупый щенок, тычу в него пальцем, покатываясь со смеху.

— Так тебе и надо! — гогочу я.

Вместо ответа раздается предупреждающее рычание, и в следующее мгновение меня сбивают с ног и без лишних слов впечатывают кулаком прямо в челюсть.

Некоторые, когда им бьют по лицу, видят звезды. Я же вижу только лица моей Регины — сотни лиц, которые парят вокруг, словно блестящие красивые воздушные шарики.

— А ну-ка еще раз! — азартно подзадориваю я.

Он бьет снова, но уже с другой стороны. Я моргаю, глядя на его лицо, скрытое под маской-черепом, и довольно скалюсь, наблюдая за летающими вокруг образами Аурелии.

— Дикарь, — укоризненно бросает Лайл и тут же уносится вперед.

— Мы же проигрываем гонку! — ору я, пихая Упыря, который уже вскочил на ноги и вовсю потирал ушибленный член. — Ку-ка-ре-ку! — хохочу я и срываюсь с места вслед за остальными, когда Коса на полной скорости проносится мимо нас.

Правда, радовался я недолго: мимо меня разъяренным призраком проносится облако теней. Оно безумно хохочет на ходу, обдавая меня могильным холодом и заставляя закашляться.

— Боги, она заводит меня в любом обличье, — завывает Упырь, растворяясь в лесной чаще.

Так нечестно.

А значит, будет вполне справедливо, если я перекинусь в волка. Кости с хрустом перестраиваются, челюсть вытягивается в пасть, и я, облизываясь, огромными прыжками мчусь сквозь чащу. Вскоре я нагоняю Косу и Лайла, который тоже принял облик льва. Но они вместе с Упырем, как раз обретающим человеческие очертания, почему-то замерли на небольшой полянке.

— Куда она делась? — хрипит Коса, кружа по периметру и всматриваясь во мрак.

Он уже успел вкусить ее, и это сводит меня с ума. Я просто обязан забрать ее следующей. Но мы ее потеряли. Я мечусь по поляне, шумно втягивая носом воздух, пытаясь нащупать ее след кожей, душой. И тут справа мелькает крошечная золотистая искра…

Упырь внезапно сжимается в клубок теней и стрелой вонзается в чащу. Я тут же бросаюсь следом, пытаясь на лету цапнуть эту темноту зубами. В воздухе он содрогается, и я на кураже пролетаю прямо сквозь него, устремляясь за своей Региной.

Впереди раздается короткий вскрик, а вслед за ним доносится запах крови. Сердце уходит в пятки, и я мгновенно перекидываюсь обратно в человека.

Нет!

Я протискиваюсь между деревьями и вижу мою Регину: она сидит на коленях, явно только что споткнувшись, и пытается подняться. С рыком я прыгаю на нее, прижимая обратно к траве и бережно укладывая на спину.

— Ауч! — жалуется она.

Жалобно скуля, я вынюхивая повреждение, и нахожу злополучную рану на колене. Из содранной кожи сочится багровая кровь, и я тут же принимаюсь зализывать ее. Она шипит от боли, пока я успокаиваю рану языком, а потом я вспоминаю, что не должен вести себя как дикий зверь.

— Залечи ее, детка, — рычу я, обхватывая ее колено обеими руками.

Она отталкивает меня, и я безропотно позволяю ей это, хоть внутри все и воет от тоски. Я послушно плюхаюсь задницей на траву у ее ног. Прямо на моих глазах ссадина разглаживается и исчезает без следа — остается лишь безупречная кожа и размазанная сухая кровь.

Я нетерпеливо подаюсь вперед, слизывая остатки грязи и крови с ее заживающего колена.

— Дикарь! — со смехом вскрикивает она, отпихивает меня, переворачивается на четвереньки и пытается уползти.

— Ну уж нет! — рычу я, хватая ее за голые бедра и притягивая к себе. — Малышка, этот большой волчий член так сильно в тебе нуждается.

Губки ее киски поблескивают в лунном свете. Хоть она и пытается отбиваться, там уже все мокро и готово. Я пристраиваю головку своего твердого, ноющего от напряжения члена у ее сладкого, желанного входа, а рукой перехватываю ее за шею спереди.

— Ну-ка покажи, как красиво ты умеешь кричать, — рычу я и одним мощным толчком вхожу в нее.

Она вскрикивает, и я принимаюсь трахать ее так, как мечтал об этом все время: безжалостно, глубоко и быстро. Ее попка превосходной подушкой смягчает мои толчки, а грудь соблазнительно колышется, пока я не обхватываю ее обеими руками. Ее киска сжимает меня, принимая мою любовь, и из горла Регины вырываются самые идеальные, самые упоительные звуки.

Справа из-за деревьев бесшумно выступает наш лев, а слева грациозно выходит Коса. Зрачки Лайла расширены, он завороженно смотрит на то, как трахают нашу Регину. Я обхватываю ее за талию, приподнимаю повыше, продолжая двигаться внутри, и словно выставляю ее напоказ перед братьями. Демонстрирую им, что я беру ее, что я добрался до нее первым. Лайл подходит вплотную к Аурелии и ласково трется огромной львиной мордой о ее щеку.

Лия задыхается от смеха, касаясь ладонью его пушистой щеки. Лайл перекидывается в человека, выпрямляясь во весь рост, и перед нами предстает его твердый, огромный член.

— Какая красивая Регина, — тяжело дышит Лайл, поглаживая ее по щеке тыльной стороной пальцев. — Какая хорошая девочка, так послушно отдается своим парам.

Наша Регина издает довольный звук, после чего жадно обхватывает ладонью его член и слизывает влагу от основания до самого кончика. Она берет его в рот, шумно посасывая и глядя на него снизу вверх из-под длинных темных ресниц.

Коса, остававшийся голым еще после нашего заплыва, встает рядом с Лайлом. В его светлых глазах горит первобытный голод и ревность, а проколотый член каменеет, достигая максимальной длины.

Аурелия тихонько посмеивается, не выпуская член Лайла изо рта, отчего лев запрокидывает голову и глухо стонет. Левую руку она перемещает на член Косы, медленно, один за другим поглаживая пальцем пирсинги, словно они ее искренне завораживают.

Коса нежно ласкает ее правую щеку, явно требуя больше внимания.

И она переключается: оставляет Лайла в руке, мимолетно целует кончик члена Косы, а затем заглатывает его целиком, до легкого рвотного рефлекса. Она чуть отстраняется и, втягивая щеки, принимается жадно сосать его.

Его губы приоткрываются, он смотрит на нее с благоговением — собственно, как и все мы. Она сосет у Косы, наглаживает Лайла и одновременно принимает в себя мой член.

— Наша идеальная девочка, — хрипит Коса. — Просто гребаная безупречная Регина.

Лучше и не скажешь.

— Я люблю тебя, — шепчу я ей на ухо, потому что мне жизненно важно напоминать ей об этом.

Она стонет, и этот звук идет из самой груди, а ее влажные внутренние мышцы туго сжимают мой член. Затем она снова возвращается к Лайлу, дразня кончиком языка основание головки.

— Это так хорошо, ангел, — хрипит он. — Ты всегда так потрясающе принимаешь нас всех вместе.

Она позволяет мне поддерживать себя, пока я грубо и резко вбиваюсь в нее, полностью растворяясь в этой тесной, влажной неге и ее сладком аромате ванильного кекса. Я чувствую ее целиком, каждую складочку и изгиб внутри ее киски. Каждую плавную линию ее прекрасного мягкого тела. Она принимает нас всех с истинным наслаждением, и я уже готов кончить, как вдруг чувствую, что к нам подкрадывается эта ублюдочная тень и обвивает талию Аурелии, пытаясь оторвать ее от меня.

Из горла Аурелии вырывается жалобный, недовольный возглас, и это мгновенно будит во мне защитный инстинкт. Собственно, он просыпается у всех нас троих одновременно.