Глава 62

Аурелия

Мы с Лайлом и Дэмиеном сидим в кабинете последнего на первом этаже, и в воздухе повисла такая неловкая тишина, что слышно было бы, как падает перышко. Похоже, в законный кабинет заместителя директора его до сих пор не пускают.

То, что мы с Дикарем выбрали именно эту аудиторию для своих шалостей — чистая случайность. Ну или Дикарь прекрасно понимал, что делает. Лайл демонстративно принюхался к воздуху, едва мы вошли на мой сеанс терапии, который мой лев собирался лично «контролировать». Перед тем как сесть напротив стола Дэмиена, Лайл окинул меня красноречивым взглядом, и в его глазах на миг вспыхнул его анимус.

Какой вообще психотерапевт ставит между собой и пациентом огромный, сука, стол из красного дерева? Дэмиен. Только Дэмиен на такое способен.

Если он точно так же проводит сеансы с Сабриной, неудивительно, что это ни хера не помогает.

— Весьма терапевтичная обстановка, вам не кажется, мистер Пардалия? — как бы между прочим замечаю я.

В ответ анимус Лайла лишь глухо рычит на меня и ослабляет галстук. Я удивленно вскидываю брови: сомневаюсь, что Дэмиен оценит, если ради собственного успокоения я заберусь к Лайлу на колени прямо посреди сеанса.

Хотя, если прижмет…

— Я нахожу ее весьма эффективной, — резко отзывается Дэмиен.

— Доказательный подход, — киваю я, усаживаясь и чинно скрещивая ноги. Я намеренно выбрала короткую юбку и блузку с глубоким вырезом, чтобы отвлекать Лайла. И план работает — он уже дважды покосился на мои ноги. Успех.

— Я бы хотел поговорить о твоей матери, — произносит он, открывая мое личное дело.

— Исключено. — Я улыбаюсь, обнажая зубы. — Эта тема закрыта для обсуждения. — Если меня заставят выдавить хоть слово о маме, я либо разрыдаюсь, либо разнесу этот кабинет в щепки. Одно из двух. Или все вместе и сразу.

У Дэмиена раздуваются крылья носа.

Окна слева от нас едва заметно задрожали.

— Тогда о твоем отце.

Сзади доносится отчетливый треск обшивки.

— Он мне не отец, — цежу я сквозь зубы, сжимая кулаки на коленях, пока Лайл неспокойно ерзает в кресле. — Для меня он просто мистер Нага.

— Его Величество, — сурово поправляет Дэмиен, то ли не замечая дребезжания стекол, то ли сознательно его игнорируя. — Это официальное обращение, подобающее его титулу.

— Его слуги мне уже напомнили об этом, — бормочу я. — В тот единственный раз, когда он соизволил явиться в мое бунгало.

— Ты затаила на него обиду.

Рядом раздается очередной треск. Я буравлю Дэмиена тяжелым, каменным взглядом. Как, черт возьми, мне высидеть до конца этого кошмара?

Покосившись на Лайла, я роняю:

— А я еще думала, что это у тебя сеансы были плохими.

Лайл шумно, как бык, выдыхает через нос, не сводя с Дэмиена глаз — кажется, он готов броситься в атаку в любую секунду.

— Ради вашей же безопасности, сэр, я думаю, нам пора закончить, — я снова демонстрирую ему зубы.

— Возможно, нам стоит пригласить кого-то из других твоих истинных для контроля.

— О да, Коса с огромным удовольствием к нам присоединится.

Дэмиен делает глубокий вдох и выдох, будто это я тут испытываю его терпение.

— Я так понимаю, ты… восстановилась?

Дребезжание окон прекращается — моя сила на миг затухает, уступая место полнейшему замешательству.

И только когда вокруг Лайла бешено вспыхивает его собственная энергия, до меня доходит, о чем речь.

— Ах, после месячных? Да, женская менструация обычно длится всего семь дней. — Я поднимаюсь и хватаю Лайла за руку. — Я забираю мистера Пардалию.

Дэмиен не удостаивает нас прощанием, лишь провожает тяжелым взглядом до двери. Лайл же, едва мы выходим, заталкивает меня в ближайшую каморку завхоза и без лишних слов жестко трахает у стены, хрипя «моя» снова и снова, пока я не содрогаюсь в мощном оргазме, сжимаясь вокруг его внушительного размера. Я вливаю в него свою бурлящую силу, и он жадно пьет ее, как вино, потому что знает: это именно то, что мне сейчас нужно.

После ужина мы с Юджином перехватываем Минни и Стейси — двух лучших исследовательниц, что я знаю, — и утягиваем их в библиотеку, пока мои мужчины уходят в спортзал. Ксандер как раз вернулся, и вид у него злее прежнего, так что, чую, Коса решил помочь ему выпустить пар. Я увожу девчонок в самый глухой угол библиотеки, где несколько парней как раз корпят над домашкой.

— Я чуть не выбила окна в кабинете Долорес, — признаюсь я. — Похоже, эта херня только усугубляется.

Рассказывая друзьям о последних событиях, я сознательно умолчала о новых вспышках своей магии. Теперь я выкладываю им все как есть, и девчонки выслушивают меня с предельной серьезностью.

— Здесь точно должно быть что-то о том, как это контролировать, — говорит Минни, поднимаясь, чтобы вбить запрос в библиотечный компьютер.

— А я поищу в сети, — отзывается Стейси.

— Мне приходится делиться силой с парнями, чтобы хоть как-то ее приглушить, — встревоженно делюсь я, нервно потирая руки и косясь на столы позади нас. — Но даже это плохо помогает. Как же паршиво, что я не успела поговорить с мамой. Уверена, она знала кучу вещей, но просто не успела мне рассказать.

Прежде чем я успеваю совладать с собой, я утыкаюсь лицом в рукав и начинаю реветь, кажется, уже в сотый раз за неделю. Минни обнимает меня за плечи, и мы идем вдоль стеллажей к секции, посвященной дарам высших орденов.

— Теперь она в безопасности, у Дикой Матери, — глухо говорит подруга. — Но не может быть, чтобы о Костеплетах вообще ничего не писали. Где-то здесь точно есть нужные книги.

Мы честно проводим за поисками в книгах часа два, но даже запросы Стейси в интернете не дают ничего конкретного — лишь туманные байки об очень сильных телекинетиках, но ни один из них не терял контроль над силой так, как я.

В конце концов мы расходимся по своим комнатам.

— Поаккуратнее там, — предупреждает Бастьен, горгулья на часах у входа, когда мы с Юджином подходим к крылу анимусов. — Там бродят злые драконы.

— Злые Костеплеты тоже, — огрызаюсь я.

Юджин согласно квохчет.

* * *

Я должна была догадаться, что затишье не продлится долго. У нас все еще оставалось дело с пленными нимпинами, а смотритель зоопарка Рик на корню пресек все попытки Стейси соблазнить его и наотрез отказался говорить, где их держат. Именно это и привело к очередной катастрофе.

Поздним вечером мы с Минни и Ракель в очередной раз пересматриваем «Бриджертонов» в телевизионной комнате нашей стаи. Мы набились туда как сельди в бочке: Минни устроилась на коленях у Йети с миской попкорна, Мардук и Дикарь разделили пачку кислых червячков прямо на пол, а мы с Ракель уничтожаем целую плитку шоколада. Коса и Лайл сидят в креслах неподалеку, уткнувшись в ноутбуки. Остальные анимы заняты в комнатах вместе с Сабриной — колдуют над платьями для бала. Ксандер, как это теперь у него заведено, торчит с Юджином в своей комнате, и вовсю курит.

Идиллию нарушает наш верный петух: он пулей влетает в комнату, бешено хлопая крыльями и истошно кудахча, после чего с разбегу запрыгивает Дикарю на колени.

Воздух ощутимо вибрирует от чего-то зловещего. Я откладываю шоколад.

Дикарь и Ракель подскакивают одновременно.

— Сабрина! — кричит Ракель и первая бросается вон из комнаты. Они явно поймали какой-то сигнал по волчьей ментальной связи.

— Она на крыше общежития аним! — кричит Дикарь. В его безумных глазах паника, он тянет ко мне руки. — Надо бежать. Живо!

— О Богиня! — визжит Минни, скатываясь с колен Йети.

Начинается полнейший хаос. Мы все ломимся к лестнице и вылетаем на улицу. Плюнув на человеческие ноги, я на ходу перекидываюсь в орла и стрелой несусь по коридорам и лестничным пролетам, пока сердце бешено колотится в груди.

Я оказываюсь на улице одной из первых. Впереди меня по школьному двору во весь опор несется Коннор в облике львицы.

Ракель и Минни тяжело дышат за спиной. Я яростно бью крыльями, набирая высоту в ночном воздухе, пока в поле зрения не появляется тонкий силуэт на самом краю крыши. Она выглядит такой хрупкой и одновременно пугающе решительной.

Стой! — кричу я прямо в мысли Сабрины. — Только попробуй, блять!

Я изо всех сил налегаю на крылья, пикируя прямо к ней, пока она делает очередной шаг к самому краю, а ее черное худи яростно трепещет на ветру.

Она шагает вниз.

Шагает так легко, словно в пустоту перед собой.

Ночной воздух взрывается сразу несколькими криками, включая мой собственный. И в ту же секунду Минни в облике тигрицы оглашает ночь яростным рыком, и Сабрину подхватывает мощный невидимый поток телекинеза.

Я облегченно выдыхаю.

Но лишь до тех пор, пока не замечаю, что Сабрина начинает бешено вырываться, борясь с силой Минни так, словно снова попала в лапы к врагу. Она отчаянно борется за свою жизнь. За свою смерть. Но Минни держит ее намертво, а рядом уже оказывается Лайл. Вдвоем они осторожно опускают бьющуюся в истерике подругу на землю.

— Это мое право! — кричит она. — Мое право!

Эти слова бьют мне прямо в сердце.

— Она сказала, что ей нужно в туалет! — кричит Коннор, уже приняв человеческий облик и тяжело дыша рядом с Минни. — Но ее слишком долго не было!

Йети вовсю загоняет разинувших рты аним обратно в общежитие, пока я приземляюсь и возвращаю себе человеческое тело.

— Это все Черри, — рыдает Стейси. — Один из охранников услышал, как мы расспрашивали про нимпинов, и проговорился, что видел тело Черри.

Ракель грязно ругается, зажимая переносицу. Дикарь в мгновение ока оказывается рядом, срывает с себя футболку и натягивает ее через мою голову, пока Йети проделывает то же самое для Минни.

Мы бросаемся к Сабрине, которую сейчас крепко держит Коннор. Она изо всех сил колотит его по спине, пока он сжимает ее в объятиях, и оба они навзрыд рыдают.

— У меня сердце болит! — кричит Сабрина. — Мое хреновое сердце болит каждую блядскую секунду, и я просто хочу, чтобы это прекратилось!

Коннор пытается ее утешить:

— Девочка моя, я знаю.

— Ничего ты не знаешь! — визжит она, а ее длинные черные волосы превратились в сплошной спутанный колтун. — Никто из вас ничего не знает!

Минни опускается перед ними на корточки и дрожащей рукой убирает волосы с лица Сабрины.

— Оно будет болеть всегда, — произносит она, к полнейшему шоку для всех нас. Сабрина мгновенно затихает и во все глаза смотрит на нее, тяжело и прерывисто дыша. — Ты просто со временем учишься с этим жить.

Лицо Сабрины искажается от невыносимой муки, и она заходится плачем. Этот крик боли разносится по ветру, вонзаясь прямо мне в душу. Мы со Стейси и Ракель падаем рядом, тесно обступая их. И мы все вместе крепко-крепко прижимаем ее к себе.

— Я больше так не могу, — голос Сабрины звучит совсем сипло. — Я не могу так жить. Я сломалась. Это меня сломало.

— Ты справишься, ты выкарабкаешься, — настойчиво повторяет Минни. — Я же смогла, и ты сможешь.

— И мы все были рядом, — добавляю я, из последних сил сдерживая слезы. — Ты помогла Минни, и мы прошли через это вместе. Позволь нам помочь и тебе.

Только не новая смерть. Я больше не вынесу чьей-то гибели прямо сейчас.

Я спиной чувствую присутствие Косы — уверенное и непоколебимое, как ледник.

Я могу прикоснуться к ней? — беззвучно спрашивает он в моих мыслях.

Я оборачиваюсь и непонимающе хмурюсь:

Что?

Мне можно коснуться твоей подруги? — Он медленно, со значением моргает, глядя на меня сквозь ночную тьму. — Регина?

И до меня внезапно доходит смысл его слов. Для верного анимуса прикосновение к любой другой женщине, кроме своей Регины, — табу. Коса просто спрашивает у меня разрешения, чтобы помочь Сабрине своей силой.