Глава 61

Аурелия

На следующий день мы встречаемся с моими анимами в столовой. Стоит мне подойти к столу, как моих мужчин бесцеремонно оттесняют в сторону, а Минни, Стейси, Ракель, Коннор и Сабрина обступают меня, зажимая в тесные дружеские объятия. Я снова плачу, но девочки надежно прячут меня от остального зала и сразу поправляют макияж, так что лицо не выглядит полным кошмаром — в отличие от всей остальной моей жизни. Минни держит меня за руку, пока мы едим, и стоически терпит постоянное ворчание Дикаря из-за того, что ему не досталось места рядом со мной. Мне даже кажется, что ей нравится его изводить.

Сабрина — все в том же черном худи, в котором мы ее привезли, — отрешенно кивает, пока остальные наперебой пересказывают мне академические новости. Занятия Мардука пользуются у анимусов бешеным успехом: после своих жутких и эксцентричных историй он стал кем-то вроде местной знаменитости. Поговаривают, будто на одной из лекций он рассказал, как убил кого-то обычной овощечисткой. Минни краснеет всякий раз, когда называют его имя, и я искренне рада, что она оттаяла к нему. Точнее, судя по его запаху на ее коже, они продвинулись гораздо дальше простого примирения. Дэмиен пропадал где-то два дня, а вернулся в на удивление благодушном настроении и даже разрешил компании студентов-волков побыть диджеями на грядущем балу.

Девчонки вовсю заняты подготовкой платьев, поскольку Дэмиен закрыл доступ в деревню. Из-за этого все анимы ходили жутко взвинченными, а несколько старшеклассниц в наказание за недовольство теперь драили общие туалеты на отработках.

— Я шью платье сама, — хвастается Стейси. — Сабрина помогает мне с вышивкой. Мы решили вышить подсолнухи.

Наша подруга-леопард выдавливает бледную улыбку и молча возвращается к своему сухому тосту. Более фальшивой улыбки я в жизни не видела.

Как она вообще? — мысленно спрашиваю я Ракель.

Каждый день ходит на беседы к Терезе и Долорес, — отзывается та. — Пьет как минимум два вида таблеток. Но я без понятия, помогает ли это хоть немного. Долорес не пускает ее в программу МПС. Мы умоляли его, но он наотрез отказался. Заявил, что совет сослал ее сюда за преступления, и она обязана отбыть срок полностью. Это просто бред собачий.

«Мученики Павших Стай» — это психологическая программа поддержки для зверей, потерявших своих истинных. Особый упор там делается на предотвращение самоубийств, и по этой детали я понимаю, насколько сильно Ракель за нее боится.

Нельзя выпускать ее из виду ни на секунду, — твердо говорю я.

Мы дежурим по очереди, — подтверждает Ракель. — Но это тяжело, Лия. Ей потребуется уйма времени, чтобы оправиться после такого.

— Вы ведь обо мне говорите, да? — тихий голос заставляет меня отвести взгляд от Ракель.

Сабрина пристально смотрит на меня из-под ресниц. Вот она, главная загвоздка телепатических бесед: если потерять бдительность, мимика и жесты все равно выдадут тебя с головой, как при обычном разговоре.

— Я могу чем-то помочь? — спрашиваю я, протягивая руку и накрывая ладонью ее пальцы. — Ты ведь скажешь, если я смогу что-то сделать, правда?

— Никто ничего не сможет сделать. Точно так же, как никто не смог помочь твоей маме.

Эти слова бьют наотмашь, словно кинжал в свежую рану. В глазах начинает щипать, но я не выпускаю ее руку.

— Сабрина! — в ужасе ахает Стейси.

— Ей больно, — тихо говорю я. — Нам всем сейчас больно. Вполне естественно срываться на других.

— Прости, — шепчет Сабрина.

— И ты меня прости, — так же тихо отвечаю я.

Коннор вздыхает с другой стороны, приобнимает меня за плечи и без спроса утаскивает клубнику из моей тарелки.

— Нам нужно спланировать убийство Долорес, — заявляет он. — Это единственное, что по-настоящему поднимет всем настроение.

— И не говори, — стонаю я. — Вчера он приполз ко мне в мысли, как слизняк.

Дикарь яростно рычит над своим беконом, пока остальные потрясенно ахают.

Я пересказываю им вчерашнюю стычку, и весь оставшийся день мы дружно пытаемся отвлечь и меня, и Сабрину от невеселых мыслей.

* * *

Спустя всего несколько дней после уроков нам все-таки удается немного отыграться на Долорес. К счастью, никаких новостей о мести со стороны отца не слышно, да и пожар в особняке Нага не попал на страницы «Анималии сегодня». Коса ничуть этому не удивлен, и я прекрасно понимаю его логику. Когда совершается нападение на криминального авторитета, лучший способ защититься — делать вид, будто вообще ничего не произошло.

Несмотря на затишье, я продолжаю подпитывать энергией щиты вокруг Академии, и по сравнению с прошлыми месяцами это больше совсем не изнуряет меня.

Наоборот, мне даже нравится давать своей силе выход. Это помогает справляться с новоявленным жаром в крови и сохранять спокойствие.

Как-то днем мы с Дикарем выбираемся на задний двор школы — на наши «индивидуальные уроки правописания», как он их называет. Перед тем как зайти внутрь, я стою и жду, пока он поможет сделать свои дела Тости, детенышу вомбата.

— Значит, если я правильно напишу все двадцать шесть букв алфавита, — рассуждает Дикарь, держа Тости на весу на почтительном расстоянии от себя и забавно расставив короткие ноги, чтобы мелкий сходил по-маленькому, — то получу двадцать шесть поцелуев. — Он недовольно хмурится. — Но мне для выживания нужно минимум пятьдесят в день.

Тости заканчивает свои дела, и Дикарь, нежно заворковав, бережно прячет его обратно в сумку.

Прищурившись, я смотрю на верхушки деревьев и обдумываю его слова.

— А что, если за весь алфавит без единой ошибки мы пропустим поцелуи, и я устрою тебе награду поинтереснее? — Я кошусь на его ширинку и прикусываю губу.

У Дикаря округляются глаза, но он тут же берет себя в руки и серьезно кивает:

— Но мне также жизненно необходимы поцелуи в губы. Что, если я умру просто потому, что ты слишком увлеклась моим членом?

Он снова поворачивается ко мне и расплывается в улыбке. Лучи заходящего солнца падают на его лицо, заставляя карие глаза светиться изнутри. Он действительно чертовски красив какой-то дикой, первобытной красотой, и ему практически невозможно отказать, когда он становится таким. И видит Богиня, я безумно скучала по нему, пока его не было рядом.

— Регина? — тихо зовет он.

Я прихожу в себя и понимаю, что уже целую минуту молча разглядываю его. Тело обдает жаром.

— Да, прости. Давай так: за каждое предложение, которое ты без ошибок перепишешь и правильно прочитаешь по слогам, ты сам выберешь место для поцелуя.

— Идет. — Его взгляд потемнел, и он перехватывает мою ладонь. Молча, под бешеный стук собственного сердца, я иду за ним в одну из пустых аудиторий на первом этаже.

Он снимает с шеи ремень с сумкой Тости и аккуратно вешает его на крючок для одежды у двери. Я протягиваю ему ручку, и он усаживается за последнюю парту, открывая свою специальную тетрадь по ликвидации неграмотности у псовых. Я пристраиваюсь на край соседнего стола, наблюдая за процессом с видом маленькой хорошей учительницы.

Спустя одно идеально переписанное предложение Дикарь медленно читает по слогам:

— Есть мусорных ибисов³ противозаконно. — Он поднимает на меня глаза и тычет пальцем в нижнюю губу.

Сначала я проверяю написанное.

— Правильно. — И с громким чмоком целую его в губы.

Следующее предложение:

— Стрижка-маллет никогда не должна была возвращаться в моду.

Он снова справляется без ошибок и указывает на свою брачную метку. Я не удерживаюсь от улыбки, подаюсь вперед и слегка провожу по ней языком. Он сладко вздрагивает, так что для верности я лижу ее еще раз.

Дикарь хватает меня за бедра и глубоко дышит, отчаянно пытаясь совладать с собой.

— Я хочу изменить условия сделки. Каждый раз, когда я угадываю правильно, я сам целую тебя там, где захочу.

Я смеюсь:

— Но это же должна быть твоя награда!

— Это и будет моя награда. — Он лукаво ухмыляется.

Мы переходим к следующему предложению:

— Тяжелые наркотики вредят здоровью.

Он снова написал без ошибок, и я его же ручкой ставлю напротив строчки жирную галочку. На его лице расплывается медленная улыбка; он поднимается на ноги и указывает на мои колени.

— Ты уверен? — уточняю я. — Месячные почти закончились, но там все еще может быть…

— Ты думаешь, я боюсь капли крови, Регина? — спрашивает он, опускаясь передо мной на колени и разводя мои ноги в стороны. — Я же говорил, мы все этого очень долго ждали.

— Пожалуйста, не говори все, — стону я, пока он придвигается вплотную.

— М-м-м, моя красавица Регина, — выдыхает он прямо мне между бедер. — Ты ведь знаешь, что я ради тебя на все готов, да?

— Включая подрыв общежития аним, — хмыкаю я. — Знаю, мой волк.

Его пальцы скользят по моим бедрам, увлекая за собой леггинсы вместе с трусиками.

— Мне теперь это до конца дней вспоминать будут. Скажи, если будет больно, малышка. — Он аккуратно складывает мои вещи на соседний стол и возвращается, чтобы запечатлеть нежный поцелуй на моей промежности.

— Идеальная, — шепчет он мне в клитор.

Сила пульсирует в моих венах, расходясь от нас мощной волной. Я тяжело дышу: эта первобытная магия внутри требует немедленного слияния с истинным. Дикарь с упоением ласкает меня языком, тихо постанывая от вкуса. Он выводит крошечные круги в самой правильной точке, а затем перехватывает мои ступни и закидывает их на стол, полностью раскрывая меня для своего удовольствия. Когда он глухо стонет прямо в меня, от этой вибрации и умопомрачительных движений его языка перед глазами плывут круги. Он знает каждую мою чувствительную точку, умеет ласкать так, что у меня глаза закатываются к затылку.

— Блять, Дикарь, — тяжело дышу я, так сильно вцепившись в края стола, что пальцы онемели. — Ты нужен мне внутри.

— Что…

— Сделай это, — требую я. Ощущения жутко похожи на течку, вот только голова у меня соображает абсолютно четко. Внутренняя сила буквально бурлит в теле, требуя выхода. Ей необходим предохранительный клапан, а его нигде нет. — Если ты прямо сейчас не вставишь в меня свой член, я…

Дикарь мгновенно подскакивает, обхватывает меня за талию и спускает со стола на пол. Он резко разворачивает меня спиной к себе и толкает вперед, заставляя согнуться и практически лечь грудью на стол.

— И что ты сделаешь, Регина? — рычит он, прижимаясь роскошной горячей головкой к моему промокшему лону. Я нетерпеливо ерзаю, насаживаясь на его внушительный размер и умоляя войти глубже. Мне нужно, чтобы он был ближе. Как можно ближе. Вся комната вокруг нас начинает ощутимо подрагивать.

— Ой-ой, — шепчу я. — Давай быстрее.

Одним мощным толчком он входит в меня на всю длину. Мы оба одновременно вскрикиваем.

— Да! — вырывается у меня. Я вытягиваю руки вперед, намертво хватаясь за противоположный край стола. Я прекрасно понимаю, что сейчас мне понадобится за что-то держаться.

— Это из-за тебя комната ходуном ходит, Регина? — тяжело дышит Дикарь.

— Заткнись и трахай меня. — Моя магия окончательно выходит из-под контроля и устремляется навстречу его волку в том месте, где мы слились воедино.

Дикарь не заставляет дважды просить: он вбивается в меня мощно и быстро, пока я изо всех сил держусь за крышку стола. Я кричу, когда моя сила концентрируется внизу живота и мощной воронкой уходит прямиком в Дикаря.

Мой волк глухо рычит от этих резких толчков и охотно принимает мою магию. Я облегченно выдыхаю: бурление в венах постепенно утихает, пока Дикарь впитывает этот поток через себя. Его бедра двигаются грубо и безжалостно — именно так, как мне сейчас необходимо.

— Регина, — задыхается он, когда я чувствую, как разрастается его собственная сила. — Ты уверена, что…

— Прими ее! — кричу я. — Не останавливайся!

Стены вокруг нас наконец перестают дрожать, как раз в тот момент, когда у двери раздается отчетливый звук. Я мгновенно прикусываю язык. Дикарь тихо хмыкает мне в шею, ни на секунду не сбавляя темпа.

Я вскидываю голову и сразу понимаю причину его веселья.

Потому что на пороге только что открывшейся двери стоит Дэмиен Агнис и с выражением крайнего отвращения на лице поправляет очки.

— Прекратите! Прямо сейчас! — требует он, багровея до корней волос.

— Ты слышишь какой-то шум? — громко спрашивает Дикарь, с силой вбиваясь в меня.

Из моей груди вырывается громкий стон, но я продолжаю в упор смотреть на Дэмиена.

— А ну прекратите! — снова кричит лорд-феникс, сжимая кулаки. Я чувствую, как какая-то сила пытается тянуть меня, и тут же выставляю вокруг нас двоих ментальный щит. Меня до глубины души возмущает, что этот ублюдок пытается растащить нас своим фениксовым телекинезом. Я снова утыкаюсь щекой в столешницу и просто притворяюсь, будто его здесь нет, начиная стонать еще громче. Глухие, шлепающие звуки ударов тел заполняют всю аудиторию.

— Отработка! — визжит Дэмиен. — Отработка обоим!

— Дикарь! — громко выстанываю я. — Как же хорошо, малыш!

— Регина! — кричит Дикарь в ответ. — Я обожаю твою сладкую киску!

Дэмиен топчется на месте еще какое-то время — видимо, мысленно выписывая нам штрафные баллы, — после чего я наконец слышу яростный стук его дорогих туфель, удаляющийся по коридору.

Дикарь наклоняется и резко кусает меня за плечо, отчего меня мгновенно накрывает мощнейшим оргазмом. Мышцы судорожно сжимаются вокруг его толстого члена, выжимая его до капли, пока он с глухим рыком не изливается в меня.

Мы так и падаем на стол, пока он все еще остается внутри. Нас обоих сотрясает дикий, до коликов в животе, приступ смеха.

Каким-то образом слухи об этом инциденте разлетаются по школе со скоростью лесного пожара. Каким-то образом — это в том смысле, что мы с Дикарем сами пересказываем эту историю каждому встречному во всех красках и мельчайших подробностях.

После ужина Лайл устраивает нам допрос прямо в покоях:

— Пожалуйста, скажите мне, что это неправда.

— О чем ты? — невинно хлопаю я глазами.

Дикарь в это время лениво перебирает мои волосы.

— О том, что Дэмиен Агнис застал вас двоих трахающимися прямо в аудитории, и вы отказались останавливаться.

— Я не виновата, что он извращенец и любит подглядывать, — возмущаюсь я. — Может, ему просто нравится роль куколда?

Лайл грязно ругается сквозь зубы, после чего решительно шагает ко мне, шумно принюхивается к шее, рывком закидывает меня на плечо и уносит в душ.