Глава 57

Упырь

Я — смерть.

Я рожден в смерти. Мне дарован благословенный дар ступать по тончайшим, словно паутина, границам между теми, кто жив, и теми, кого уже нет.

И потому именно благословение смерти я, подобно року, обрушиваю на этот мир.

Шесть змей и два орла стоят перед королем и всем его двором. Их лица опущены, они дрожат, сами их души сотрясаются от ужаса.

Их первобытный страх взывает к темному, хищному богу внутри меня, как гниющее мясо манит грифов. Как падаль созывает ворон. Этот страх зажигает мой дух. Пьянит меня.

Мейс Нага восседает на троне из полированного черного камня. Две гигантские черные кобры вздымаются по обе стороны от него, их клыки обращены к небу в восторженном поклонении. В зале воцарилась противоестественная тишина — собравшиеся змеи смотрят на своего короля, затаив дыхание. Даже дети, прижавшись к родителям, испуганно хлопают огромными глазами. Вокруг правой руки Мейса Нага клубится плотная тень кобры с раздутым капюшоном и обнаженными клыками. Этому трюку для обуздания ярости он научился у меня.

И сегодня он в бешенстве.

Каждый член двора обязан явиться в ратушу и узреть королевский суд. Все они должны усвоить, в чем заключается власть Змеиного Двора.

И я, стоя у королевского трона в один ряд с шестью другими генералами, наблюдаю за ними.

Черные глаза змеиного короля скользят по каждому из обвиняемых. Их лица испачканы золой и грязью от пролитых за семь дней пота и крови, одежда изорвана и пропитана бурыми пятнами после плотной работы придворного мастера пыток. Тот сильно изменился после того, как его сын погиб от руки Ксандера Дракоса. Теперь единственную радость ему приносит лишь орудование тонким, как игла, зазубренным клинком.

— Предо мной стоит отребье, — цедит Мейс Нага. — Вы провалились. — Он выдерживает паузу. — Вы подвели меня. Вы подвели этот двор. Вы предали наше общее дело.

Они понимают, что молить о пощаде бессмысленно. Поэтому они просто молятся.

Тени манят меня, их песня сладостна и глубока. Я позволяю им завладеть мной и укутать тело. Кто-то из детей в зале судорожно вздыхает.

— Исполняй, — приказывает король, указывая на меня. Кровь закипает от повелительного тона в его голосе.

Я медленно выступаю вперед, позволяя их страху просочиться сквозь мои тени прямо под кожу.

На мгновение они застывают как завороженные. Глаза расширены, сердца трепещут, точно пойманные мыши. У их семей не останется тел для погребения. Не над чем будет проводить древние похоронные ритуалы Нагов. Они лишились этого права, когда подвели своего короля. А двое орлов лишились его по праву рождения, просто потому что появились на свет пернатыми.

— По воле короля, — провозглашаю я.

Бена я оставляю на десерт. Его жена — принцесса лишь по титулу, Шарлотта Нага — стоит прямо и гордо, блондинистые волосы идеально уложены локонами, красная помада накрашена безупречно. Она заставляет себя смотреть в упор, хотя вся ее сущность содрогается от дикого ужаса.

Я снимаю костяную маску, обрушивая на них всю мощь жестокой силы, что кроется в моих глазах.

Вспыхивают волосы, шкворчит плоть, выворачиваются внутренности, и в воздухе лишь на мгновение разливается едкий запах, прежде чем исчезнуть без следа.

От них не остается ничего, кроме струйки дыма.

Вернув маску на место, я разворачиваюсь и заставляю свой позвоночник согнуться в поклоне.

Мейс Нага наклоняет голову в мою сторону.

— Теперь я напомню вам, с кем мы сражаемся. С тварями, которые возомнили себя лучше нас. С тварями, которые считают, что на нас нужно ставить клеймо и штрихкоды за то, что мы обладаем привилегией, великим даром яда. Они боятся нашей власти. Силы, что течет в наших венах. Нашей способности доминировать. И они обвели нас вокруг пальца. Они внушили нам мысль, будто мы — отрава. Будто мы токсичны. Будто нас нужно запереть и прятать ото всех только потому, что мы родились одаренными. Что ж, говорю вам прямо: наше время приходит. Нашему клану пора подняться. Пора забрать то, что принадлежит нам по праву. То, что у нас отнимали поколениями. Крупные хищники слишком долго правили без оглядки на других. Пора восстановить баланс. Мы сотворим с ними то же самое, что они творили с нами десятилетиями.

— Слава королевской кобре! — выкрикиваю я.

— Слава королевской кобре! — вторит хор голосов.

Мой король улыбается мне, уголки его губ довольно ползут вверх — этот жест предназначен исключительно для его самого любимого змеиного генерала.

— Ты, как и всегда, служишь мне верой и правдой, лорд Василиск.