Глава 56

Аурелия

Два дня спустя под покровом темноты мы возвращаемся в Академию. По пути мы останавливаемся в совершенно других отелях, не в тех, что во время нашей прошлой поездки из «Жемчужины джунглей», и почти не разговариваем. Мои истинные дают мне возможность переварить все, что произошло. Как минимум дважды я сбегаю в ванную, запираюсь изнутри и, сев на унитаз, рыдаю, уткнувшись в ладони. Я так долго плакала в туалетах в полном одиночестве, что теперь это выходило у меня само собой. Для меня было важно побыть наедине со своими слезами в перерывах между тем, как я, размазывая сопли, вешалась на шею Дикарю и Лайлу.

Мои лев и волк баюкают меня каждую ночь, пока я лежу без сна, а перед глазами бесконечной лентой прокручивается лицо матери. Обычно я засыпаю где-то под утро, а потом сплю в машине, положив голову на плечо Дикарю, иногда с Юджином на коленях, когда мне особенно нужно его привычное, пернатое тепло. Все это время я чувствую на себе взгляд Косы. Чувствую, как в его голове крутятся шестеренки: он все думает о том мощном всплеске моей силы в ту ночь.

Но у меня нет ментальных сил даже на то, чтобы переживать об этом. Открытие новых способностей для меня не в новинку, и пусть сама мысль о том, что теперь я умею швыряться огнем, и будоражит, это не вернет мне мать. Это не вернет ей те полтора десятка лет, которые у нее украли. Это не отменяет всего ужаса произошедшего, от которого к горлу подступает тошнота, словно меня вышвырнуло в бушующее море на крошечной резиновой лодке.

Дикарь и Лайл сидят в этой лодке вместе со мной, но даже когда они пытаются кормить меня с ложечки или суют огромные плитки шоколада, которые покупает Дикарь, аппетит не появляется. Коса на их фоне кажется морским чудовищем: только глаза и плавник над водой выдают, что он постоянно следит, постоянно ждет. Словно я живая граната, готовая рвануть в любую секунду.

И если честно, я именно так себя и чувствую.

Кажется, одно неверное движение, один случайный триггер — и меня разнесет на куски. Я знаю, что мои действия в особняке Нага, а затем на похоронах матери стали для всех неожиданностью. Знаю, что такой уровень силы мне еще никогда не подчинялся. Ощущение такое, будто при желании я могла бы закрутить нас всех в яростный водяной смерч, утащить в открытое море и больше никогда не возвращаться.

Иногда, проваливаясь в дрему и выныривая из нее, я отчетливо слышу тиканье часов. В другие моменты — предсмертный хрип уставших легких. А один раз я почувствовала прикосновение яростных, источающих яд клыков, окутанных темной магией.

Интересно, заставит ли это отца ненавидеть меня еще сильнее? Надеюсь, что да. Потому что его ненависть никогда не сравнится с той, что я испытываю к нему.

Когда Коса подъезжает к Академии, два огромных медведя-охранника, Эрни и Берни, которых еще зовут Братьями-Погрузчиками, молча открывают гигантские золотые ворота с элементами чугунного литья. Они пропускают наш внедорожник и вторую машину, в которой едут Мардук и Ракель, на подземную парковку, где преподаватели оставляют автомобили.

Я телепатически желаю Ракель спокойной ночи и сообщаю Минни, что вернулась, пока мы тихо бредем в свои комнаты. Тупая боль пронизывает каждую клеточку тела. Хотя всю последнюю часть пути я проспала на руках у Дикаря, тело кажется многотонным грузом, утягивающим меня на самое морское дно. Я настолько вымотана, что спотыкаюсь на верхней ступеньке перед нашей потайной дверью, и Лайл, тихонько ворча надо мной, подхватывает меня на руки и уносит в ванную. От меня, должно быть, несет за версту, и я бы с куда большим удовольствием сразу легла в постель, но Дикарь и Коса молча заходят следом, и я резко прихожу в себя. Юджин сонно топает к кровати Ксандера, где, без сомнения, проспит до самого утра.

Дракон, к счастью, все эти два дня где-то пропадал, так что обстановка совсем не кажется неловкой, когда Лайл стягивает с меня футболку.

Он проводит пальцами по моему животу, как делает всегда, проверяя темно-розовые шрамы, которые все еще горят на коже яростными диагональными полосами.

Я расстегиваю бюстгальтер, с облегчением вздыхаю и швыряю его в Дикаря. Он прижимает ярко-розовые чашечки к груди так, словно получил величайший подарок, а затем аккуратно складывает его и отправляет в корзину для белья вместе со своими вещами. Лайл расстегивает пуговицу на моих джинсах, отчего в тайных уголках внутри таза сладко екает, а затем опускается на корточки и тянет их вниз. Я опираюсь ладонями о его массивные плечи, перешагивая через штанины, а он прижимается губами к моему бедру, прежде чем выпрямиться. Коса к этому моменту уже стоит полностью голый и направляется к душевым.

Последние две ночи мы снимали один номер в мотеле на всех, спали в одной общей кровати стаи и пользовались одной ванной комнатой строго по очереди.

И теперь, стоя совершенно голая перед всеми тремя и наблюдая, как Коса включает одну из трех золотых душевых леек, а Дикарь запускает вторую — и вся эта роскошь в виде их обнаженных задниц предназначена исключительно для моих глаз, — я чувствую, что на мне теперь лежит куда большая ответственность.

Не только за себя саму и за обещанную матери месть, но и за этих мужчин. Лайл и Дикарь отдали мне свои сердца, и я берегу этот дар всем, что у меня есть.

Лайл, уже мокрый, стоит под третьей струей и намыливает крепкую грудь. Он бросает через плечо ухмылку, и я внезапно ловлю себя на том, что последний миг откровенно на них пялюсь. Дикарь оборачивается, проводя рукой по своим кубикам пресса — сколько их там у него сейчас, восемь или десять, черт разберет, — и я вижу, как его каменный член уже стоит по стойке смирно. Мой волк дарит мне плутовскую улыбку, прислоняется спиной к кафельной стене и лениво поддрачивает, пожирая меня голодным взглядом.

Мило, конечно, что он готов позаботиться о себе сам, но я прикусываю губу и перевожу взгляд на врезанное в пол джакузи, всегда дымящееся, которое ждет чуть дальше справа. Дикарь перехватывает мой взгляд и вскидывает бровь.

Лайл сразу понимает, что между нами что-то происходит, и поворачивается, переводя взгляд с меня на Дикаря. Я облизываю губы, снова косясь на джакузи, а затем на Косу.

Большая белая акула, который наверняка все прекрасно видит, но делает вид, что это не так, целеустремленно намыливается. Лайл разворачивается ко мне всем телом, и я изо всех сил стараюсь не смотреть на его наливающуюся плоть.

Горячая вода в джакузи сейчас стала бы спасением для моего ноющего тела, да и раз уж мы дома, я, возможно, наконец смогу расслабиться. Поэтому я отвожу глаза от своих мужчин и иду к этому окутанному паром водному раю. Чтобы забраться внутрь, нужно спуститься по ступенькам, но поручня здесь нет, так что я ступаю осторожно, наклоняясь и опираясь ладонью о плоский камень бортика.

Вода приятно согревает, и я сонно улыбаюсь: до чего же я гениальна. Кажется, это лучшее место для сна. Я прислоняюсь спиной к одному борту и вытягиваю ноги, подставляя ступни под одну из гидромассажных струй, и хихикаю от щекочущего напора.

Им требуется ровно три секунды, чтобы присоединиться ко мне.

Первым в воду забирается Дикарь, сжимая брусок белого мыла словно оружие. Он подбирается ко мне и начинает медленно тереть мои шею и плечи. У Лайла в руках мочалка, он притягивает меня спиной к себе, помогая Дикарю, отчего волк выглядит крайне довольным. Они работают на удивление слаженно, так что мне остается лишь откинуть голову на грудь Лайла и наслаждаться нежными ласками. Каждое прикосновение мыла, мочалки и их рук, ощущение их голой кожи, прижатой ко мне, расслабляет уставшие мышцы и исцеляет изнывающее сердце. Я удовлетворенно вздыхаю, и этот вздох переходит в тихий стон, когда пальцы Дикаря ласкают мой клитор, поглаживая его по кругу, а затем медленно скользят вниз, к самой щели киски. Секундой позже Лайл проводит там же мочалкой, и я вскрикиваю, вслепую нащупывая твердый бицепс Дикаря. Я сжимаю его руку, и он рычит, заставляя меня тереться бедрами одновременно о член Лайла и ладонь моего волка.

Меня аккуратно передают в руки Дикарю. Он покрывает мою шею поцелуями, опустив руку вниз, чтобы снова найти мой клитор.

Мочалка Лайла скользит по округлости ягодиц, а затем опускается ниже, к анусу, где он начинает слегка надавливать круговыми движениями. Они настраивают меня, словно инструмент собственного изобретения, массируя тело и целуя шею с обеих сторон.

— Какая сладкая Регина, — хрипло шепчет мне на ухо Дикарь. — Какая идеальная, сладкая девочка. — Я вскидываю голову и обнимаю его за шею, притягивая к себе, чтобы впиться в его губы. Дикарь рычит, и его пальцы одновременно берут мою киску. Я выстанываю ему прямо в губы, его язык сталкивается с моим, жадно слизывая влагу.

Лайл аккуратно прикусывает нежную кожу между шеей и плечом, и я завожу правую руку назад, обхватывая его за затылок. Вместо мочалки Лайл прижимает к моему анусу большой палец, массируя напряженное колечко мышц, пока я полностью не расслабляюсь в его руках. Сладкая, соблазнительная судорога скручивает ягодицы и прошивает саму мою суть. Я чувствую, как буквально теку на пальцы Дикаря.

Разорвав поцелуй с Дикарем, я поворачиваюсь к Лайлу — он уже ждет. Он грубо перехватывает мои губы, его язык по-хозяйски врывается в рот, а большой палец проскальзывает внутрь моей попки, и я ахаю.

— Еще! — я издаю стон. Где моя акула? Где мой Коса?

Ответ приходит секундой позже: шум душа прекращается, а легкое колебание воды выдает, что дьявол вошел в бассейн. Я чувствую его взгляд, как и всегда, даже когда не вижу его самого, — прохладное, пронзительное прикосновение чужих глаз мажет по щеке, спускается по позвоночнику. Я извиваюсь в руках льва и волка, а затем перехватываю член Дикаря и направляю его к своему входу.

— Регина, — хрипит Дикарь, кусая меня за шею, пока я впускаю его в себя. Я запрокидываю голову, издавая звук чистого наслаждения, когда мой волк пронзает лоно, растягивая меня так, как умеет только он.

Но член Лайла тоже огромный и твердый, он давит на ложбинку сзади. Я оглядываюсь на него.

— Ты мне нужен, — тяжело дышу я.

Лайл сглатывает, его зрачки расширены и почти затопили янтарную радужку. Он хрипло спрашивает:

— Ты готова к этому, ангел?

Я так сильно впиваюсь пальцами в плечо Дикаря, что ему, должно быть, больно, но я уверена:

— Более чем готова, мой лев.

— Осторожнее, — предупреждает Коса слева от меня.

Его забота согревает что-то очень важное внутри.

Тяжело дыша, я оборачиваюсь на Косу в тот момент, когда Лайл входит в меня. Мой лев рычит, погружаясь в меня, и я вскрикиваю, не закрывая глаз, позволяя своему наслаждению вырваться наружу, инстинктивно направляя силу тремя встречными потоками подношения.

Светящиеся сапфиры моей акулы пристально смотрят на меня, пока он подплывает ближе, и я знаю: сейчас это он, только он сам, а не его акула. Должно быть, я действительно умоляю его глазами, потому что внезапно надо мной вырастают три исполинские фигуры.

Лайл медленно и осторожно продвигает свою длину внутрь меня. Коса протягивает руку, проводя тыльной стороной пальцев по моей щеке.

— Дыши, Аурелия, — хрипит он. — Расслабься для своих пар.

То ли дело в моем имени на его губах, то ли в его нежном прикосновении, но тело слушается. Дикарь и Лайл удерживают мой вес между собой, сплетая мускулистые руки вокруг моих бедер и талии, чтобы я могла полностью отпустить себя и впустить их внутрь. Коса намертво удерживает мой взгляд, его губы приоткрыты.

— Блять, — выдыхаю я.

— Знаю, малышка, — отвечает он.

От этих двух слов я буквально затапливаю член Дикаря.

Внутри меня находятся два монструозных члена, львиный и волчий, и в этот миг, пока наши тела тяжело вздымаются от дикого напряжения, я начинаю понимать, что такое магия.

Но чего-то все еще отчаянно не хватает.

Я утыкаюсь лбом в челюсть Дикаря, подавляя свою потребность в Косе. Дикарь подается вперед, затем назад, Лайл берет меня с ним в унисон. Мое тело растворяется в их телах, впитывая наслаждение и легкое жжение. Их рык, их тихие стоны действуют как растопка для того восхитительного кайфа, что бурлит внутри меня.

Словно больше не в силах сдерживаться, Коса протягивает руку, обхватывает мою щеку и гладит скулу большим пальцем. Я льну к нему, жаждая новых прикосновений, и на выдохе с моих губ срывается короткий, требовательный скулеж.

Лайл толкается в меня резкими рывками, его огромные ладони сжимают мои бедра. Коса наклоняется ближе, словно он тоже до безумия хочет присоединиться к нашему извивающемуся танцу. Я тянусь к нему, закидывая руку ему за шею, и задеваю большим пальцем его брачную метку.

Он прикрывает глаза, и я не могу понять, что отражает это измученное лицо — удовольствие или боль. У меня щиплет в глазах, и я тут же пытаюсь отстраниться, но его вторая рука прижимает мою ладонь обратно. Он подается вперед, его рот выпивает мои стоны, его язык требует, поглощает, изголодавшийся.

Его нужда во мне в этот миг лишает меня дыхания, словно я никогда до конца не понимала, как сильно он себя сдерживал, сколько огня горит у него внутри. Сколько желания.

Эти губы властвуют над моим ртом долгие мгновения, в течение которых я чувствую себя невесомой, потерявшей счет времени, словно мы — четыре сущности, качающиеся в эфире, растворенные друг в друге.

Но резкая перемена в движениях Косы возвращает меня к реальности.

Потому что ритм его поцелуя меняется, его губы едва касаются моих, словно теперь это причиняет ему физическую боль.

— Я не хочу этого, если тебе больно, — шепчу я ему в губы.

Он отстраняется, все еще удерживая ладонью мою щеку.

Эти сапфиры сияют и переливаются, точно поверхность залитого солнцем озера. Обманчивая гладь, скрывающая под собой бездну.

— Я хочу видеть, как ты кончаешь, Аурелия, — выдыхает он. — Не своди с меня глаз. — От этого приказа внутри все переворачивается, а моя киска сжимается так сильно, что Дикарь запрокидывает голову. Но неужели Коса не хочет быть тем, кто доведет меня до пика?

Он не делает ни единого движения навстречу, его позиция предельно ясна.

Что ж, если это все, что он позволяет мне получить от него, я буду это уважать. И я полностью отдаюсь своему волку и льву, позволяя им ласкать и брать меня, пока меня не уносит все выше и выше на крыльях из сверкающего наслаждения. Кровь кричит от счастья, когда я смотрю глубоко в глаза Косы. Он гипнотизирует меня своим темнеющим взглядом, и именно это заставляет меня сорваться. Холодный, темный огонь, застывший в его глазах и направленный на меня. Тот блеск желания, который я так долго жаждала увидеть.

А затем он слегка наклоняет голову и ухмыляется.

Я кончаю с сотрясающей все тело силой, обнимая одной рукой Дикаря за шею, а вторую закинув назад, за плечи Лайла. Мой крик эхом разносится по ванной, вода вокруг нас яростно бурлит, пока двое огромных мужчин изливают свое наслаждение внутрь моего тела, одновременно заполняя меня горячими толчками своей спермы. Я двигаю бедрами им навстречу, точно волна, тяжело дыша и выжимая их досуха, желая забрать каждую каплю, пока оргазм постепенно отпускает меня. Лайл стонет мне в самое ухо, скребя зубами по шее. Дикарь рычит, втягивает мой большой палец в рот и жадно сосет его, пока его бедра мелко подрагивают.

Я остаюсь задыхаться, зажатая между ними, и сонно, из-под полуопущенных век смотрю на Косу. Большая белая акула медленно моргает, словно навсегда запечатлевая эту картину в памяти, а его покрытая татуировками грудь вздымается на вдохе.

Хорошая девочка, — раздается его ментальный голос в моей голове, прежде чем он разворачивается и выбирается из джакузи.