Глава 50

Дикарь

Моя Регина несется вперед как одержимая. Я вскакиваю на ноги и припускаю за ней и Юджином.

Не трогай ее, — предостерегает меня Коса, когда я уже протянул руку. — Она поймала связь.

Я ахаю и отдергиваю ладонь, сообразив, что моя зубастая принцесса увлечена каким-то следом настолько сильно, что даже не моргает и почти не дышит. Она с абсолютной решимостью следует за чем-то, чего я не вижу.

Если уж моя Регина вышла на охоту, то моя единственная задача — сделать так, чтобы ей никто не помешал.

Я пригибаюсь, переходя на крадущийся шаг, и принимаюсь вынюхивать врагов впереди. Коса прикрывает Аурелию с другого фланга, а Лайл снова замыкает строй.

Я безумно горжусь ей за то, что там, у дверей, она заставила нашего бугимена пуститься в бега. Этот урод — редкостная тварь, и, если это будет в моих силах, он еще заплатит за все, что натворил.

Она сейчас чем-то похожа на тебя, когда ты на чем-то зациклен, — озвучиваю я свои мысли брату по крови.

Коса косится на меня, но молчит, снова уставившись взглядом в спину нашей Регины.

Хочет он признавать это вслух или нет, но я прекрасно вижу: он в нее влюбляется. Его взгляд похож на сеть, которая ловит ее, пытаясь удержать как можно ближе к себе.

Перестань лыбиться, — бросает Коса, даже не взглянув на меня. — Сосредоточься.

Я сосредоточен. — Вообще-то я умею сосредотачиваться и улыбаться одновременно.

Крошечные ножки моей Регины быстро мелькают по каменным коридорам; она ни на секунду не сомневается на поворотах и перекрестках. Юджин уютно устроился у нее на руках, хотя мне до смерти хочется выдрать его оттуда и сожрать за то, что он смеет прижиматься к ней так близко. Но, похоже, она сама хочет, чтобы он был там.

Впереди звери, — сообщаю я в наш групповой чат.

Мы не можем использовать щит, — ответил Коса. — Из-за него она наверняка потеряет нить связи.

Но Аурелия, как оказалось, находится не в таком уж глубоком трансе.

— Я сама с этим разберусь, — отзывается она.

Мои брови взлетают от радости. Я оскаливаюсь в улыбке сначала Косе, а затем оборачиваюсь к Лайлу, который тоже пожирает ее голодным взглядом. Наша Регина. Вожак нашей стаи. Любовь всей моей жизни.

Внутри все так и трепещет от восторга, когда каменный пол под ногами сменяется современным пластиковым покрытием — точь-в-точь как в медицинском крыле Академии. Свет тоже меняется: из теплого желтого становится холодным, синевато-белым. Вдалеке слышится писк приборов и приглушенные голоса. Аурелия поднимает руку — не для того, чтобы остановить нас, а чтобы предупредить: она снова накидывает маскировочный щит. Очень вовремя — мы как раз заворачиваем за угол и оказываемся в помещении, похожем на больничное отделение.

Там стоит стойка с надписью «Регистратура», а на стенах висят плакаты с беременными женщинами и их детенышами. Вокруг тянется множество дверей, ведущих в палаты, но все они пусты. Место кажется вымершим, и мой нос подсказывает, что оно пустует уже очень давно.

Старое родильное отделение, — с интересом тянет Лайл. — Видимо, Мейс не хотел, чтобы детеныши его двора рождались у всех на виду.

В этом есть смысл. Он ебаный параноик. Но сейчас здесь все вычистили ради одной-единственной важной пациентки. Она сидит тут совсем одна, в этой глуши под землей, и от этой мысли мне становится настолько тоскливо, что хочется скулить.

Аурелию это, похоже, совершенно не волнует. Она снова снимает щит невидимости и полностью сосредотачивается на своей цели. Она ведет нас по коридорам, пока писк медицинских приборов не становится оглушительно громким.

Мы упираемся в закрытые двойные двери. Аурелия шагает в сторону, и Лайлу приходится изрядно попотеть, прежде чем дерево с треском поддается и створки вываливаются наружу. Он успевает смягчить их падение магией, но двое анима-орлов в синих медицинских костюмах все равно застывают как вкопанные. Их глаза округлились от ужаса при виде нашей внезапной компании.

Аурелия резко вскидывает руку, мгновенно сковывая их телепатическим блоком. Воздух тут же пропитывается сладковатым запахом чужого страха, пока наша стая слаженно, как один единый организм, движется вперед.

— Моя мама здесь, у вас, — шипит им моя Регина с такой жуткой, леденящей яростью, что даже у меня мурашки бегут по коже.

Волнение затапливает волной по венам, когда она аккуратно опускает Юджина на пол.