Глава 49

Аурелия

— Ты как, в порядке? — спрашиваю я Юджина.

Он хлопает глазами из-под своих летных очков, все еще дрожа от адреналина и ужаса. Я глажу его по горлышку, баюкая на руках и направляя исцеляющую силу прямо в шею. Бедняга растер ее до крови постоянным кукареканьем, спасая наши шкуры этой ночью. Я понимаю, зачем Дикарь притащил его с собой, но все же это несправедливо — требовать от беззащитной птицы сдерживать натиск такой жуткой мощи. Меня тошнит, и причин для этого слишком много, чтобы думать о них прямо сейчас.

Та тварь, что только что гналась за нами. Пыталась нас убить. И то, что Лайл, Дикарь и Коса бежали от нее не ради собственного спасения, а чтобы защитить меня. Думаю, я знала это, знала всегда…

Это неважно. Это, блядь, неважно, ведь главное — мы теперь оказались в абсолютно неизвестной части подземного лабиринта, где держат мою маму.

Слезы обжигают глаза. Я знала, что будет тяжело. Но чтобы настолько? Я и представить не могла, что ждет нас здесь, под землей.

Мама, где, черт возьми, он тебя прячет?

Я закрываюсь, позволяя замедляющемуся стуку сердца Юджина вернуть мне почву под ногами. Это помогает выровнять дыхание, успокоить нервы и мое несчастное, обливающееся кровью сердце. Даже непрекращающееся жжение в шее затихает, пока я просто прислушиваюсь.

Когда-то это место было моим домом. Моим островком спокойствия. О маме у меня осталось совсем немного воспоминаний. Но я точно знаю, что мы смеялись здесь вместе, пекли пироги, ужинали. Она заплетала мне косы. Учила кататься на трехколесном велосипеде.

Что-то старое и усталое шевелится в груди. Лицо мамы, ее тихая энергия, магия Костеплета и то, как эта сила вилась вокруг нее. Мама держала ее близко к коже, словно тайну, которой та и являлась, но магия была там всегда. А это никто не может у нас отобрать.

Внутри вспыхивает искра — живая, словно настоящий огонь. Когда я открываю глаза, в пыльном воздухе проступает мерцающая нить — едва заметная, но отчетливая. Настоящая и живая. Она тянется прямо в тени коридора впереди.

Фениксы видят не только узы между истинными. А какие узы могут быть священнее, чем связь ребенка и матери?

— Мама… — благоговейно выдыхаю я.

Я срываюсь с места, устремляясь за этой золотой нитью, как за спасательным тросом.

Мои пары зовут меня, но я уже не могу сойти с этого пути. Того самого, что приведет меня прямо к ней.