Глава 48

Лайл

Стоит мне силой раздвинуть вторые металлические двери, как воздух отравляет темное присутствие — хищное, мифически мощное и полное первобытной ярости.

Кто-то хохочет — это абсолютно безумный, сочащийся ядом звук. Он заполняет собой все пространство, ударяет по ушам и врывается в разум.

Я мгновенно понимаю, с чем мы столкнулись. Дикарь и Коса тоже это осознали. Инстинкт защиты Регины срабатывает мгновенно: я утробно, предупреждающе рычу.

— Юджин! — кричит Дикарь. — Твой выход!

Маленький петух закидывает голову, глубоко вдыхает и кукарекает в темноту. Тени на мгновение вздрагивают и замирают.

Я резко разворачиваюсь, подхватываю Регину за талию и срываюсьс места прямо мимо этой твари.

Братья мчатся следом. Дикарь крепко прижимает Юджина к боку, словно мяч для регби, а тот выдает очередную раскатистую трель.

Регина, прижимаясь к моей груди, зажимает ухо ладонью. На ее лице застыла глубокая тревога, пока орлиный взгляд пыается пробить мрак.

— Я сама могу бежать! — протестует она.

— Нет, не можешь, — отрезаю я, прижимая ее крепче и молясь, чтобы она поняла меня правильно.

— Куда мы бежим? — задыхаясь, спрашивает она и обхватывает мою шею руками.

В каменном коридоре стоит кромешная тьма — свет явно выключили намеренно. Приходится полагаться чисто на инстинкты, чтобы не влететь в какую-нибудь ловушку.

— Лия, снимай обонятельный щит! — кричит сзади Дикарь. — Нам нужны носы!

Я понимаю что она убрала купол, когда воздух вокруг становится чуть прохладнее. Тьма позади пульсирует, накатывая из глубины коридора, но погоня не прекращается. Стоит мне с заносом вписаться в поворот, как Юджин кукарекает в третий раз.

— Юджин выдает нашу позицию, — рычу я через плечо. — Надо оторваться.

— У нас нет выбора! — отзывается Дикарь, чмокнув петуха в макушку. — Быстрее, быстрее, быстрее! — торопит он.

Юджин снова закидывает голову и выдает четвертое «кукареку».

У меня прямо руки чешутся развернуться и принять бой, — раздается в наших мыслях голос Косы.

Сам знаешь, что нельзя, — на ходу отвечаю я.

Аурелия подает голос:

Может, я смогу…

Нет! — рявкаем мы втроем в один голос.

Ее тело горит, прижатое к моему, и я чувствую, что она недовольна, пока ее орлиные глаза сканируют клубящиеся впереди тени.

— С тем же успехом это место может оказаться лабиринтом.

— Это он и есть! — Я резко поворачиваю влево. И этот ублюдок заманил нас в самый центр.

— Прыгай! — кричит Аурелия.

Я успеваю в самую последнюю секунду, заметив металлический блеск торчащих из пола шипов.

— Ебаный мудак! — кричит Дикарь, когда они с Косой перелетают опасный участок, подхваченные моим телекинезом.

— Не за что! — огрызаюсь я в ответ.

— Да мне и не нужна была помощь! — с излишним, совершенно неуместным гонором отзывается Дикарь.

Возможно, он бы и сам справился, но лучше перестраховаться. Аурелия рассеянно гладит меня по затылку, и я подавляю дикое желание уткнуться носом в изгиб ее шеи. Нестись сломя голову в темноту было, пожалуй, самой глупой затеей в моей жизни. Но между криками Юджина клубящаяся, отравленная тьма за спиной стремительно приближается, явно нагоняя нас.

Впереди что-то не так, — предупреждает Коса. — Помедленнее.

Я следую совету, обострив все чувства до предела в ожидании очередной подлянки.

Безумный, зловещий смешок отражается от стен и, кажется, доносится со всех сторон одновременно. И в этот момент я выскакиваю на перекресток.

— Налево! — кричит Аурелия.

— Нет, направо! — командует Коса.

Но я на слишком большой скорости влетаю в левый поворот, продолжая нестись вперед. Обратного пути нет.

— Блять! — выдыхает Дикарь, когда тьма начинает наступать нам на пятки. — Коса, ты не можешь просто сжать его сердце…

Коса кричит:

— Лайл, берегись…

Камень под моими ногами уходит вниз. Рявкнув, я пытаюсь прыгнуть на следующую плиту, но и та обрушивается, исчезая в провале внезапно разверзшейся бездны.

Мы с Аурелией летим вниз. Я успеваю вовремя активировать телекинез под нами, перехватывая Дикаря и Косу, которые тоже потеряли опору следом за мной.

Но тень парит прямо над нами, заходясь смехом, от которого волоски на теле встают дыбом. Преследователь падает следом, прижимая нас к низу.

У меня не остается иного выбора, кроме как спускаться дальше.

— Все хорошо! — кричит Аурелия. — Там внизу еще один ярус!

Для меня это становится отмашкой, и я швыряю нас вниз примерно на шесть метров. Крики Аурелии эхом разносятся вокруг, пока мои ноги наконец не приземляются на твердый камень. Я гашу скорость, уйдя в глубокий присед, быстро оглядываюсь по сторонам и решаю, что правое направление ничем не хуже левого. Я опускаю Дикаря и Косу в двух метрах от нового пола, и они с глухим ворчанием приземляются на ноги.

Вместо открытого пространства, откуда мы только что свалились, над головой теперь нависает низкий каменный потолок, но безумный хохочущий маньяк по-прежнему следует за нами.

Очередной крик Юджина звучит сипло, петух запинается и выдает лишь хриплый клекот.

— Знал же, что надо было взять манука-мед! — зло бросает Дикарь. — Лия, ну почему ты не можешь обернуться петухом?

— Я Костеплет, а не анима-перевертыш! — огрызается Аурелия. — Сам попробуй покукарекать!

— Не вздумай, — предупреждает Коса, заметив, как Дикарь делает глубокий, многозначительный вдох.

— Надо это прекращать! — яростно кричу я.

— Встреться со мной как мужчина! — ревет Дикарь через плечо. — И посмотрим, блять, чем это для тебя закончится!

— Тик-так. Тик-так, — раздается зловещий голос. — Время на исходе.

Аурелия замирает у меня на руках, когда мы приближаемся к развилке.

— Налево! — рявкает Коса.

Я доверяюсь инстинктам акулы и заставляю свои человеческие ноги бежать еще быстрее, хотя все мое существо требует обернуться зверем и разорвать угрозу. Едва я думаю, что, возможно, так и стоит поступить, как впереди показываются две старинные деревянные двери.

Двери!

Влетев прямо в них, я на ходу разворачиваюсь и кричу братьям. Дикарь врывается следом вместе с Юджином, а когда внутрь влетает Коса, он с размаху захлопывает за собой створки. Я резко торможу, Аурелия соскакивает на пол, а я вскидываю руки, подпирая двери телекинетическим щитом.

Дерево содрагается, а затем начинает яростно ходить ходуном. Петли скрипят, и я кряхчу, удерживая магию против мощного, яростного натиска.

Грохот заполняет пространство, становясь все громче и громче, деревянное полотно выгибается дугой. Моя сила работает на пределе, встречные потоки давят, давят, накатывают с утроенной мощью.

Я встретил равного соперника. Он вполне мог…

Дверь содрогается, посредине бежит длинная трещина. Мой телекинез выстоит, но старое дерево — нет.

И тут Аурелия кричит — со всей яростью женщины, которую довели до предела:

— ХВАТИТ!

Грохот прекращается — резко, мгновенно и бесповоротно.

Мы все пялимся на дверь. Тишина опускается на кожу, створки больше не шевелятся. Проходит минута, пока мы стоим, затаив дыхание.

Наконец Дикарь выдыхает и сползает на пол, прижимая к себе дрожащего Юджина.

Аурелия снова прижимает ладонь к уху… точнее, не к уху, как я мгновенно понимаю, а к боковой части шеи. Она тяжело дышит, ее бьет крупная дрожь, а взгляд прикован к полу.

— Ангел, — зову я, потянувшись к ней.

— Не надо. — Она отстраняется, и острая боль пронзает мое звериное нутро.

— Мне просто нужна секунда.

Она разворачивается к нам спиной, упирает руки в бока и принимается глубоко, прерывисто дышать. Все нормально, успокаиваю я своего зверя, ей просто нужно прийти в себя и осознать случившееся.

Спустя мгновение Дикарь тихо зовет:

— Регина.

— Юджин, — вместо ответа произносит Аурелия.

Птица тут же перелетает к ней. Она ловит петуха, прижимает к груди и низко опускает голову. Укол ревности ранит меня в сердце. Я прикрываю глаза, переводя дыхание и пытаясь утихомирить своего бешеного льва, чтобы тот не разнес здесь все к чертям. Аурелия шепчет что-то Юджину, но я не могу разобрать слов.

— Куда теперь? — буркает Дикарь, вытирая пот со лба. — Этот урод наверняка завел нас совсем не туда.