Глава 27

Аурелия

Лицо Дикаря преображается, расплываясь в широкой ухмылке. Это само воплощение восторга, его голос полон обожания, когда он вскрикивает:

— А вот и моя маленькая кусака!

В зале, где после того, как мы сели, возобновился приглушенный гул голосов, снова воцаряется тишина. Дикарь спрыгивает с барной стойки и на всей скорости мчится ко мне.

Я бы и сама побежала ему навстречу, если бы не предостерегающее прикосновение Лайла и спокойный голос Косы:

Не вставай. Не проявляй нежности. Ты на него сердита. Веди себя как владычица.

Мой выдох полон неистового желания, и в качестве единственного бунта против раздражающего приказа Косы я не стала сдерживать аромат возбуждения, позволяя ему распространяться вокруг. Мне хочется прыгнуть в объятия Дикаря и позволить ему унести меня отсюда. Но мы здесь ради спектакля. Мы здесь ради Сабрины. Нужно, чтобы внимание Клосонов было приковано ко мне.

Поэтому я придаю лицу выражение величественного разочарования, и когда Дикарь, затормозив, замирает передо мной, я вскидываю подбородок, протягиваю руку и говорю в его мыслях:

Хочешь поиграть в игру, мой милый волк?

Он вдыхает мой запах и картинно падает на колени.

— Регина, — выдавливает он. Его сдержанность видна по вздувшимся жилам на шее, когда он целует воздух над моей рукой и отвечает в моем разуме: Ты же знаешь, я обыграю тебя в любую игру, королева моего сердца.

Я выгибаю бровь, прекрасно понимая, что все взгляды в зале устремлены на нас.

— Как ты меня только что назвал? — спрашиваю я.

Глаза Дикаря блуждают по моему телу, будто он хочет поглотить меня взглядом.

— Кусака, — мечтательно вздыхает он.

— И почему же?

В его глазах вспыхивает озорной блеск, но голос он делает умоляющим:

— Потому что ты так красиво дробишь человеческие черепа, Регина, — он берет мою ладонь в свои. — Позволь мне овладеть тобой прямо здесь.

Я наклоняюсь к нему так близко, что мои губы почти касаются его намордника.

— Какой хороший мальчик.

— Самый лучший, — выдыхает он.

Я откидываюсь на спинку кресла и негромко рычу:

— Почему ты заставил меня ждать?

Дикарь открывает рот, но я медленно качаю головой и прищуриваюсь. Указываю на пол:

— Сидеть.

Это приказ.

Ох, дерзкая Регина, отзывается Дикарь в моих мыслях, и в его глазах вспыхивает вызов. Но он с волчьей ухмылкой усаживается по-турецки перед моим креслом, обхватив ладонью мою правую икру. Трется ухом о мою ногу и рычит на зевак.

Я так и знал, раздается голос Ксандера в групповом чате. Ты только и ждала момента, чтобы это провернуть.

Я бросаю в его сторону усмешку и при этом ловлю янтарный взгляд Лайла. Его глаза пылают, пока он потягивает напиток из бокала. Кошачья сила ласкает мою шею, проходясь прямо по метке спаривания. Он возбужден, с замиранием сердца осознаю я, и напоминает мне, чтобы я о нем не забывала.

Но разве я могла забыть? Вокруг меня сидят могущественные мужчины, само их присутствие ощущается кожей, не давая ни на миг забыть, что они следят за мной. Что они меня хотят.

Тело внезапно обдает жаром, внутри все трепещет. Покалывание пробирает от кончиков пальцев до самого нутра.

Большой палец Дикаря выводит медленные круги под моим коленом. Горячая сила Лайла обжигает шею, а ледяные глаза Косы видят сквозь кожу мое бьющееся сердце.

Прикройте чресла, господа, ехидничает Ксандер в чате. Приближается Коллекционерша.

Мы знали, что она будет первой, отвечает Коса.

Она весь вечер ждала, добавляет Дикарь.

Когда я вижу ту, из-за которой поднялся шум, то сразу все понимаю. К нам шествует женщина в сопровождении свиты. Высокая и стройная, в платье со змеиным принтом до середины икр. Поверх блестящего черного каре — черная широкополая шляпа с нежно-голубым пером. Губы ярко-алые, макияж на смуглом красивом лице безупречен. Каблуки черных сапог властно цокают, пока она не останавливается перед нами. Но не это заставляет мой желудок болезненно сжаться. Черные шелковые перчатки до локтя закрывают ее руки, но только на левой надет золотой браслет.

К нему пристегнуты пять золотых цепочек, ведущих к золотым ошейникам на шеях четверых анималия, вынужденных идти за ней.

Словно домашние питомцы.

Трое мужчин и одна женщина. Первый сразу привлекает мое внимание, объясняя наличие голубого пера. Я никогда не видела китоглава вживую, и этот стоит гордо, несмотря на ошейник. Я смотрю на него завороженно: длинные тростинки ног, мощный клюв, способный убить крокодила, и пронзительные, наблюдательные глаза.

Двое пленников — в человеческом облике. Темноволосый индонезиец и златовласая стройная женщина, которая держит на руках утконоса — четвертый ошейник надет на его маленькую бурую пушистую шейку. Незнакомые запахи долетают до моего носа. Оборотня-утконоса я тоже никогда раньше не видела.

Я стараюсь не пялиться. Стараюсь, чтобы меня не вырвало. Коллекционерша. Собирательница редких и уникальных. Внезапно ее хищный взгляд на Косу обретает совсем иной смысл.

Подчеркнуто игнорируя меня, она взмахивает бокалом с красным вином и произносит глубоким, соблазнительным голосом:

— Как всегда, приятно видеть твое лицо в «Жемчужине».

— Леди Крокодилус, — хрипит Коса холодным, ровным тоном, который меня радует. — Взаимно.

От ее имени по спине пробегает холодок.

Леди Крокодил мечтательно вздыхает.

— Ты наконец закончил развлекаться в этой глупой школе? — усмехается она. — Без тебя было очень скучно.

— Не сомневаюсь. В свое время я вернусь.

— В свое время, — повторяет она, наконец одаривая меня доминирующим взглядом, от которого кожа чешется. — Потому что то, что тебе нужно, находится там.

Я отвечаю ей взглядом на взгляд. На моей шее никогда не будет ошейника. Ни метафорического, ни настоящего. Никогда больше я не буду жить по чужой воле.

Коса слегка поворачивается ко мне.

— Позволь представить тебе мою гостью, леди Аурелию Костеплет.

Коллекционерша ни на секунду не теряет самообладания.

— В девичестве Аурелия Нага. Скажи мне, Аурелия, твой отец знает, что ты здесь?

Я позволяю улыбке тронуть губы, скользя взглядом по ее шее. Никого из ее брачной группы здесь нет. Эта женщина не связана узами.

— О, я уверена, что знает, — я смахиваю невидимую пылинку с платья, пока Дикарь ласково прижимается виском к моему колену. — Он в курсе всего, даже если за это его вышвыривают из Академии Анимус.

Лайл тихо смеется. Уверена, все слышали о том, как заместитель директора отправил Короля Змей и его свиту в полет за пределы академии, когда тот пришел за мной, чтобы казнить.

Но Коллекционерша лишь выгибает бровь, и по ее змеиной улыбке я понимаю, что у нее готов ответ.

— А… твоя мать?

К этому я не готова. Это грубо и подло. Моя улыбка гаснет, по венам разливается яростный гнев. Все вокруг замолкают, ожидая моего ответа.

— Моя мать мертва, леди Крокодилус, — чеканю я.

Ее улыбка становится уродливой, и это тревожит меня сильнее, чем хотелось бы признать. Внутри меня проносится что-то темное. Будто призрак. Все тело покрывается мурашками.

— Что ж, — внезапно говорит леди Крокодилус, — у нас с Мейсом больше общего, чем я думала. Жаль, что его сегодня здесь нет, — она снова улыбается и поворачивается к Косе, вычеркивая меня из разговора. — Ты обязан присоединиться к нам за столами. У меня есть… — она оборачивается и указывает на зверей на цепях позади себя. — Свежая кровь для обмена сегодня.

Она улыбается, словно демонстрируя новую партию товара, после чего кивает, скользит взглядом по телу Лайла и уходит.

У нее гребаный комодский варан, голос Лайла в чате звучит напряженно. Где, черт возьми, она его взяла?

Ледяные синие глаза Косы впиваются в меня, будто он пытается что-то сообщить.

Несколько месяцев назад, в поездке на Бали. Она часто его выставляет напоказ.

А утконос? спрашиваю я.

О, он у нее уже десятилетия. Ему, должно быть, за сорок.

Минут через пятнадцать мне выпадает шанс увидеть, что Коса имел в виду под «выставляет напоказ», когда в их углу раздаются громкие аплодисменты. Я оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть обернувшегося зверя, заглатывающего целого козла своими огромными челюстями. Зрелище кровавое, но змеи, тигры и гиены хлопают и смеются.

Рядом на платформе танцуют девушки, а группа молодых парней в открытую нюхает кокаин. К нам приближается стая птиц, и к тому времени, как я чую их запах — клинохвостые орлы, — они уже перед нами.

Коса предлагает их дону, мускулистому чернобородому мужчине по имени Артос Виндмастер, место рядом с собой.

— Вдова Полупернатого, — приветствует он меня.

Рука Дикаря сжимается на моей икре.

— На том контракте никогда не было моей подписи, — плавно отвечаю я, потягивая виски из хрустального стакана. — В моих глазах я не была его женой.

— Нет, там стояла подпись Мейса Наги согласно Старому Закону, — дерзко заявляет он. — Был ли брак консуммирован?

Лайл и Дикарь одновременно издают яростный рык, заставляя Артоса склонить голову.

— Я не хотел оскорбить.

— Оскорбление зафиксировано, — отвечает анимус Лайла, его голос подобен скрежету древних камней.

Артос бросает взгляд на Косу, который смотрит на него в упор. Орел стискивает зубы и делает жест двумя пальцами, указывая на молодого парня в своей группе. Невысокий рыжеволосый юноша делает шаг вперед.

— Господин, пожалуйста… — его руки дрожат, пока он не сжимает их в кулаки.

К горлу подступает желчь, и прежде чем я успеваю что-либо сказать или сделать, Коса делает небрежный жест рукой, словно отмахиваясь.

Юноша всхлипывает. Хрипит. Вены на его шее вздуваются. Кровь течет из носа, из ушей, прежде чем он обрушивается на пол и затихает.

Я не могу сдержать вскрика, а Коса имеет наглость — нет, злобу — бросить на меня неодобрительный взгляд.

Тебе может не понравиться то, какими они станут сегодня вечером.

Зачем? хриплю я в групповой чат, пока хищные птицы молча подбирают тело.

Цена за то, что не сделал Косу врагом, самодовольно отвечает Дикарь. Криминальные авторитеты не равны, Регина. Если бы он не принес в жертву одного из своих зверей сейчас, он бы заплатил позже куда более страшную цену. Для него это было самым умным решением.

Но он не оскорблял Косу. Только меня.

Большой палец Дикаря поглаживает мою ногу, пока он смеется в моем разуме.

А ты принадлежишь нам.

В животе все трепещет от его собственничества, но разговор продолжается так, будто ничего не случилось.

Артос говорит, но все видят капли пота у него на лбу.

— Вопрос с поместьем Полупернатого…

— Улажен, — перебивает Коса. — Эта земля теперь моя.

Я резко поворачиваюсь к Косе. Почему я думала, что этой землей теперь владеет мой отец?

Ксандер смеется, и этот звук пробирает до костей.

— Пять жареных цыплят, — говорит он. — Хотя теперь, когда я вспоминаю, скорее уж пять угольков.

Орлы ощетиниваются, но молчат.

— Наследие Полупернатого прервано, — произносит Коса, — если только его юные племянники не подрастут и не решат попытать удачу.

На этом разговор окончен.

Сразу после того, как дон орлов ушел, лев и волк затеяли драку, да такую, что потом десять минут отмывали пол. Было еще одно убийство, которого я не видела с этой стороны зала.

Просто очередная ночь в «Жемчужине джунглей». Площадка для игр самого дьявола.

— Клосоны ведь не подойдут сюда? — неуверенно спрашиваю я Косу, который поглядывает в телефон. Сердце екает. Может, это Мардук докладывает обстановку? Спасение Сабрины уже так близко.

— Нет, — отвечает Коса, убирая телефон и плавно поднимаясь. — И нам самое время засвидетельствовать им наше почтение.