Глава 28

Аурелия

Покер — любимая игра зверей, правящих преступным миром. Пока я тайно работала на отца, мне довелось видеть, как в ходе жестоких партий убивали людей. Среди игроков за тремя столами я замечаю смутно знакомые лица, хотя и не могу вспомнить, где их встречала. Коса ведет нас к столу, который готовит группа гиен. Я сразу узнаю их матриарха. Это иссохшая старуха с густой черной подводкой на глазах и бровях, от виска до нижней части правой скулы тянется замысловатая татуировка. Ее темные глазки-бусины придирчиво изучают меня. Она настолько же проницательна, насколько коварна. Всегда хотелось выведать ее секреты.

Я еще раз проверяю свои щиты. У гиен нет четко выраженной силы Ордена, но они испокон веков слывут ведьмами. Какие бы темные заклинания и заговоры они ни варили в полночь, те частенько срабатывают. Именно поэтому другие виды их недолюбливают.

— Леди, — приветствую я ее, склонив голову.

— Пфе! Я тебе не леди, и ты это прекрасно знаешь, — выплевывает она. — А ты, — она тычет в меня артритным пальцем, — всего лишь девчонка в мире монстров. Я помню тебя еще змеенышем, который со своими куклами путался у меня под ногами.

— Это было давно, — ровно отвечаю я. — В другой жизни.

— Да уж, — продолжает она. — Еще тогда я говорила Мейсу, что не успеет он оглянуться, как ты пойдешь по этим тропам. И вот ты здесь. Змея может сбросить кожу, но она останется все той же проклятой змеей.

Позади меня фыркает Ксандер и усаживается за стол рядом с ней. Альянс ведьм Хэнкока с семьей Нага длится уже более ста лет. Мне нужно ступать осторожно.

— Я слышал, она и опоссумом прикинуться может, — вкрадчиво замечает Ксандер.

Матриарх гиен запрокидывает голову и заливисто хохочет, затем машет мне рукой.

— Ой, не переживай. Отцу твоему я не настучу. Да мне и не придется. Ха! Ты играть собираешься или так и будешь на меня глазеть?

Я осматриваюсь, и оказывается, что все кожаные кресла с высокими спинками уже заняты. Коса, Лайл и Ксандер заняли три места, Дикарь куда-то таинственно исчез, одно кресло досталось Леди Крокодилус, а последние два — паре брутальных черноволосых тигров, которые буквально раздевают меня взглядом.

Я узнаю обоих по сходству с их сыном и братом — бывшей паре Минни, Титусом.

Кейн Клосон. Патриарх Клосонов, братоубийца и союзник моего отца, он выглядит еще внушительнее Титуса. Крупный, эффектный мужчина с густыми черными волосами и лохматыми бровями, нависающими над глазами, в которых вечно зреет какой-то заговор. Очень смуглая кожа, и ростом он не уступает Лайлу, разве что шире в плечах, и не только за счет мышц. Волосатые мясистые кулаки покоятся на столе, а сам патриарх смотрит на меня с мерцающей злобой, граничащей с ненавистью.

Второй мужчина — явно младший сын Кейна. Брут. Слегка помолодевшая копия Титуса. Его костяшки пальцев покрыты коркой запекшейся крови и грязи. Вообще он весь лоснится от пота и выглядит неопрятно. Он скалится совершенно по-звериному, и я вспоминаю, что у Кейна есть мерзкая привычка держать обоих сыновей в состоянии бешенства для собственных нужд. Лайл помог Титусу справиться с бешенством, но Брут, похоже, так и остался одичавшим.

— Собираешься подтвердить свои слова делом, Кейн? — грубо спрашивает матриарх гиен.

Вместо ответа Кейн ухмыляется мне:

— Титус говорил, что ты редкий экземпляр, но только теперь я понимаю, из-за чего весь сыр-бор.

Брут мрачно хохочет.

— Да уж, она покрасивее матери будет, — бросает Леди Гиена, тасуя свежесданные карты. — А та была чудо как хороша.

Я резко вскидываю на нее взгляд.

— Терпение, Аурелия, — плавно звучит голос Косы в моем мозгу. — Мы не ведемся на провокации. Мы наносим ответный удар.

— Глаза ярче, — задумчиво произносит Коллекционерша в перерывах между затяжками сигарой. — И огня в них больше.

Мне не нравится, как смеются наши противники.

Пока подневольные звери Коллекционерши безмолвно ждут позади нее, вокруг нашего стола собирается толпа зрителей.

— На что играем? — невинно спрашивает Коллекционерша, поглаживая карты руками в перчатках.

В животе сворачивается нехорошее предчувствие, и в этот момент все взгляды за столом обращаются ко мне.

Предложи себя. Ментальный приказ Косы бьет по мозгам, словно шлепок по заднице.

Это с какого, блядь, хера?

Лайл недовольно ерзает в кресле.

Коса даже не шелохнулся.

Если не справляешься, Лайл, уходи.

Только сейчас я замечаю, как вокруг моего льва пульсирует сила — явное, смертоносное доминирование.

Ни за что. Все будет хорошо, ангел.

Доверься мне, Аурелия, говорит Коса.

Ради Сабрины. Я справлюсь. Но будь проклят Коса за такой приказ. Должно быть, поэтому он и отослал Дикаря.

Позволив ненависти к Косе отразиться в глазах, я вскидываю голову.

— Как насчет меня?

Кейн резко поворачивается в мою сторону, но отвечает Коллекционерша своим тягучим голосом:

— А что именно «тебя»?

Слова вылетают прежде, чем я успеваю их остановить:

— Победитель получает ночь со мной.

Рык Лайла и Дикаря затапливает мой разум, он настолько громкий, что я почти не слышу, что происходит вокруг. Коса отправляет Дикарю предупреждение в чат, и его ментальное присутствие исчезает, возвращая мне слух.

— Прекрасно, — хохочет Леди Гиена. — Будет любопытно.

— Раз она гостья мистера Харкоруса, он волен ею распоряжаться, — Коллекционерша ухмыляется своим картам.

Лайл порывается ответить, но я чувствую, что Коса удерживает его от открытого спора. Акула слегка отодвигается и манит меня двумя пальцами.

Я одновременно раздражена и возбуждена. От того, что Коса подозвал меня — и только меня — сесть к нему на колени, когда никому другому не позволено даже прикоснуться к нему.

Подавляя подступающий румянец, я направляюсь к нему, намеренно поправляя волосы так, чтобы все видели, насколько глубоко вырезано платье на спине.

Эксгибиционистка, доносится язвительный голос Ксандера в мыслях.

Не ревнуй, чешуйчатый, мурлыкаю я в ответ. И прежде чем он успевает съязвить, добавляю: Уверена, в этом платье ты бы смотрелся чудесно.

Лицо Косы холодное, как айсберг. Я нерешительно шагаю между его ног и сажусь на широкое правое бедро. Его сила и запах окутывают меня, а рука, держащая карты, обнимает за талию. Мне приходится сделать медленный, размеренный вдох, чтобы успокоиться.

Я никогда не была к нему так близко. В его объятиях. Я дома — осознание пронзает меня током. Регина внутри хочет вздохнуть и уткнуться носом в его серебристые волосы. Мое нутро пульсирует в ритме сердца. Я хочу его так сильно, что глаза щиплет от жгучего отчаяния. Хочется сорвать с себя одежду и позволить ему заполнить меня. Всему ему. Я хочу, чтобы он отдался мне. И я хочу отдаться ему.

Мне нужно…

Уймись, раздается резкая, холодная команда.

И поскольку я дала проклятую клятву подчиняться, я делаю еще один глубокий вдох и подавляю похотливый танец своей анимы. Может, что-то в воздухе? Или в сигарном дыму наркотики? Зная этих зверей, вполне возможно.

Несмотря на размеренное дыхание и невозмутимое лицо, кожа пылает. Грудь покрылась испариной, и я гадаю, почему здесь не работает кондиционер.

Ты в порядке, милая? в мыслях Лайла, скользнувших в разум, слышится тревога.

Я нахожу силы усмехнуться:

В полном. Разве я выгляжу иначе?

Возьми себя в руки, мысленно распекает меня Ксандер, пока сокол раздает карты. Ты позоришь Косу.

Я испепеляю дракона взглядом.

В этот момент Коса шевелит рукой, и мир для меня замирает. Его левая ладонь мягко ложится на голую кожу моего бедра, большой палец медленно поглаживает, словно успокаивая.

Я едва не теряю сознание, в голове становится легко, а эхо этого жеста отдается жаром внизу. Кажется, я могла бы прямо здесь отрастить крылья и раствориться в пустоте.

Боги, как же я его хочу. Интересно, сойдет ли мне с рук, если я прикоснусь к нему? Совсем чуть-чуть. Остальные о чем-то спорят, но я не слышу ни слова. Голос Ксандера звучит язвительно, кто-то смеется. Все это кажется бесконечно далеким.

Сосредоточься, приказывает Коса.

Я вздыхаю, отворачиваясь от его совершенства, и перевожу взгляд на стол. Я не особо умею играть в покер, тем более в версию «кто переспит с Аурелией». Я тихонько хихикаю, и Лайл обеспокоенно смотрит на меня. Но ведь так оно и есть. Они ставят на кон мою киску. Надеюсь, Лайл выиграет. Или Лайл с Ксандером — тогда я смогу оседлать обоих прямо на этом столе.

Внезапно я чувствую, что промокла. Настолько, что это наверняка проступило сквозь белье. Я незаметно ерзаю, чтобы проверить.

Коса шевелится.

О черт. Так и есть. Я намочила бедро Косы.

Все нормально, спокойно произносит акула. Просто игнорируй.

Но сладкий запах уже ударил мне в нос, и я уверена: если чувствую я, то чувствует и Коса. Лицо заливает краска.

А раз чувствует он, то это лишь вопрос времени, когда почувствуют остальные за столом.

Что мне делать? в панике спрашиваю я в чате.

Что случилось? одновременно откликаются Лайл и Дикарь.

Ничего. Все в порядке, быстро бросает Коса, а затем только мне: Здесь все пропитано похотью, Аурелия. Никто не заметит.

Я сглатываю огромный ком в горле, пока игра продолжается.

Прости.

Тишина затягивается, и мне хочется провалиться сквозь землю, но тут он произносит:

Не извиняйся, Аурелия. Только не за это.

По щеке скатывается крохотная слеза. Это смесь унижения и фрустрации. Я сижу неподвижно, глядя в сторону от стола, чтобы никто не заметил левый глаз.

Но Коса замечает.

Он незаметно тянется рукой и вытирает мою щеку. Я смотрю на него, он — на меня. Его взгляд скользит к моим приоткрытым губам, прежде чем он слизывает слезу со своего пальца.

Я снова сглатываю и отвожу глаза от него и его грешного рта. Богиня, помоги мне.

— Она все еще девственница? — раздается грубый голос Кейна. — Или ты ее уже испортил, лев?

Я перевожу шокированный взгляд на тигров Клосонов.

— Следи за своим гребаным языком, — рычит Лайл.

— И за своей гребаной челюстью, — лениво цедит Коса.

За столом воцаряется гробовая тишина.

Он же это не серьезно? К тому же это второй раз за час, когда обсуждается состояние моих интимных мест. Для меня это, должно быть, своего рода рекорд.

— Вообще не понимаю, чего все так носятся с этой Костеплет, — произносит Брут, слегка растягивая слова. — Раз они все вымерли, значит, не такие уж они и сильные.

— Я слышала, это драконы истребили их, — тянет Леди Гиена.

— Или фениксы? — Коллекционерша ухмыляется. — Ни те, ни другие не терпели конкуренции.

— Все хотят быть вожаками, — говорит Леди Гиена. — Но никто не следит за тем, что таится в тени. — Ее взгляд на миг задерживается на чем-то позади меня. Змеиный угол, думаю я.

Игра продолжается еще какое-то время, пока карты не остаются только у Косы и Брута. У Косы фантастическое везение, у Ксандера — еще лучше, но я уверена, что он специально слил партию.

Все затаив дыхание следят за их поединком.

Брут ухмыляется и выкладывает карты. Король, две дамы и туз.

Но когда я смотрю на карты Косы, к горлу подступает тошнота. Коса проиграл. Он, блядь, проиграл Клосонам. Он вскрывается. Кто-то ахает.

О нет, ни за что, шиплю я в его мыслях.

И тут мне в голову приходит мысль: Коса избавляется от меня, потому что я его намочила, и он меня за это ненавидит.

Мне хочется плакать.

— Иди сюда, маленькая Костеплет, — цедит Брут, его глаза буквально светятся от злобы.

Все в порядке, говорю я в чате, потому что Лайл из последних сил сдерживает своего анимуса, а я твердо намерена довести дело до конца ради Сабрины.

Блядь. Блядь. Блядь. Меня сейчас вырвет. Вместо этого я поднимаюсь с колена Косы и направляюсь к убийцам партнера моей матери. Я намеренно тяну время, шагая медленно, но итог один.

Кейн похотливо смотрит на меня, когда я прохожу мимо, а Брут отодвигается от стола с таким видом, будто не может дождаться, и облизывает свои мясистые губы.

Подавляя отвращение, я присаживаюсь к нему на колени, стараясь почти не давить весом. Он находит мои бедра и сжимает их обеими руками, разминая, как тесто, а затем притягивает вплотную. Утыкается носом в мои волосы и глубоко вдыхает.

— Ах, пахнет как самое дорогое вино.

— Да ты даже не знаешь, как оно пахнет, — фыркает Ксандер.

Но Брут не слушает. Он рычит, трется носом между моих грудей, издавая довольный звук.

Меня мутит. Желчь подкатывает к горлу, и я с трудом сглатываю ее. Великая Матерь. Я хватаю какой-то бокал и осушаю его, не глядя чей он. Мне нужно остыть.

Ради Сабрины. Ради Сабрины. Ради Сабрины.

Стараясь не смотреть на него, я провожу ногтями по его копне сальных волос. Это противно, я уверена, что пальцы теперь будут блестеть от жира, но он довольно урчит, прижимаясь ко мне.

Угадайте что? раздается ленивый голос Дикаря в чате. Кот в мешке. Повторяю: кот в мешке.

Сабрина у них.

А Минни? спрашиваю я его.

Ага, котенок тоже в мешке, следует ответ.

Облегчение разливается по венам золотистым медом. Все мое тело делает глубокий выдох, я расслабляюсь прямо там, где сижу.

— Надо бы взять тебя прямо здесь, пока мы не ушли, — тянет Брут, напоминая мне, что я все еще сижу на его поганых коленях. Он пил. Или в сигарах что-то было. Наверняка дело рук Леди Гиены. — Ты такая спелая.

Чего? Спелая? Кто так вообще говорит?

— Погодите-ка, — голос Ксандера звучит так, будто он чем-то подавился.

Лайл, должно быть, тоже считает это мерзостью, потому что его рык разносится над столом. А затем все выходит из-под контроля: он вскакивает на ноги, прыгает прямо на стол и приземляется на корточки с глухим стуком ботинок.

Что, черт возьми, происходит? Со мной? Со всеми?

Ксандер орет в групповой чат так, будто сам дьявол нагадил на стол:

У нее, блядь, течка! Это запах ее течки! Все вон отсюда, живо!

И в этот самый миг Брут Клосон взрывается фонтаном крови и плоти.