Глава 8

Упырь

Обнаженная самка леопарда плюет в лицо одному из трех тигров Клосонов, прижимающих ее к грубой каменной стене подземелья.

— Отпустите меня, пиздоглазые ублюдки! — кричит она, и кляп, который они только что вынули, грубо заталкивают обратно.

Я с любопытством наблюдаю за происходящим со своего места у стены, засунув пальцы в петли для ремня и погрузившись в собственные мысли.

Почему мой маленький змееныш так сильно любит этого агрессивного леопарда? Что заслуживает такой преданности, из-за которой Аурелия сломала обе руки, защищая Сабрину Пантеру?

Леопарда запихивают в камеру, обсидиановые кандалы лязгают, врезавшись в стену. Ее одежда порвалась во время первого превращения в Академии, поэтому обрывки слетели с маленького тела, когда девчонка снова приняла человеческий облик. Цепи покрывают большую часть ее тела, скрывая его от посторонних глаз.

— Осторожнее с товаром, — рявкаю я.

Эти идиоты вздрагивают и, бормоча мне извинения, спешат за дверь. Вероятно, бегут проведать своего большого кошачьего вожака с отсутствующей челюстью. Я фыркаю, вспоминая, как целитель Клосонов пытался вставить челюсть Титуса на место. Они принесли ее в чьей-то шапке — небольшой урок за то, что он удерживал моего змееныша в своих челюстях. Ошибка, которую он больше не сможет повторить. Теперь они кормят его жидким мясом через трубку в носу, и все это время в его черных глазах светятся ярость и ненависть.

Это была самая забавная вещь, которую я видел за последнюю неделю.

Я делаю шаг вперед, чтобы осмотреть леопарда. В ее карих глазах светится та же ярость, что и у Титуса, за исключением того, что в ее взгляде присутствует изрядная доля ужаса.

Она что-то бормочет сквозь кляп. Вероятно, проклиная меня на жестокую смерть.

— Подчиняйся, леопард, и тебе не причинят вреда, — беспечно говорю я.

Она издает звук отвращения, по щекам текут злые слезы. Запах ее паники все еще витает в воздухе, притягивая меня ближе. Мы уже дважды перемещали ее, и, к моей радости, ее страх только усилился.

Я лезу в карман и достаю мешочек из потертой ткани на пуговицах, протягивая его ей на ладони.

— Ты хороша в мелких манипуляциях, — говорю я, расстегивая пуговицу и открывая чехол, чтобы показать ее набор профессиональных стальных отмычек. — Делай, что тебе говорят, — повторяю я для убедительности, — и, может быть, ты выживешь.

Я кладу отмычки обратно в карман.

Ее глаза дико блуждают по небольшому помещению, прежде чем она закрывает их и драматично сползает вниз по каменной стене. Скрежет металлических цепей о камень почти оглушает, но затем она приземляется на задницу и начинает плакать.

Я уверенно поворачиваюсь к ней спиной и выхожу, напевая себе под нос.