Глава 74

Суннавик

Погрузив пальцы в пепел остывшего очага, Сага выводила узоры на боковых камнях. Обычно рисование служило ей утешением, местом, куда можно было спрятаться, когда становилось тяжело. Но сейчас это никак не помогало распутать узел, стянувшийся у нее в животе.

Прошлая ночь обернулась катастрофой. Едва Сага успела сбросить промокшее платье и забраться в купель, как в комнату, словно вихрь золотисто-белых волос и юбок цвета слоновой кости, ворвалась Сигна.

— Тебе было велено не покидать пир.

В голосе Сигны звучала сталь. Она закрыла глаза, разглаживая ладонями невесомую ткань белого платья, словно пытаясь взять себя в руки. Когда она вновь открыла глаза, ее взгляд стал еще холоднее и острее.

— Сага, дорогая. Если ты ведешь себя как ребенок, будь готова к тому, что и обращаться с тобой будут как с ребенком.

С этими словами Сигна удалилась, оставив Сагу одну в купальне. Она погрузилась под воду и закричала, выпуская поток пузырей.

Вскоре Сага услышала шум за дверью. Выбравшись из купели, Сага быстро вытерлась и поспешно надела длинную белую ночную рубашку, которую приготовила для нее Арлауг.

— Что вы делаете? — воскликнула она, врываясь в спальню.

Дюжина, а то и больше, стражников собирали ее вещи и выносили их из комнаты. Из шкафа вытаскивали одежду, опустошали ящики; украшения, инструменты для рисования и меха — все уносили прочь. Мужчины бросали взгляды на ее босые ноги и ключицы, но работы не прекращали.

— Это мои вещи! — Сага попыталась преградить путь паре стражников, уносивших ее туалетный столик.

— Отойдите в сторону, леди Сага, — мрачно сказал заменивший Торира человек с лицом похожим на хорька, — или мне придется применить силу.

Одетая лишь в ночную рубашку и окруженная мужчинами, которые были вдвое крупнее ее, Сага не имела иного выбора, кроме как отступить. Вскоре они вынесли все: ее скамью, принадлежности для рисования, меха, одеяла и даже ковер. Осталась только кровать с единственным ветхим покрывалом.

Без вещей комната казалась огромной. Пустой и холодной. Долгое время эта спальня была ее убежищем в Аскаборге. Но теперь оно оказалось оскверненным, и Сага поняла, что это было лишь еще одной иллюзией. В этих стенах для нее не существовало безопасного места.

Завтра. Завтра она уедет. Но пропасть в ее груди стала только глубже. Ирса видела их объятия с Рюриком в саду. Рассказала ли она королеве Сигне? Королю Ивару? Сага сделала единственное, что могла: отбросила эту мысль, цепляясь за слабую надежду, что Ирса сохранила все в тайне.

Ночь выдалась долгой и холодной. Когда Арлауг обнаружила ее, свернувшуюся под единственным одеялом, она ахнула.

— Миледи, что случилось?

Сага открыла было рот, чтобы ответить, но испугалась, что расплачется. К счастью, ее служанка и так все поняла.

— Ох, дитя. Меня не пустили в твою комнату. Велели не возвращаться до утра. — Арлауг запричитала. — Не беспокойтесь, леди Сага, мы приведем вас в порядок перед дневной трапезой.

Она ушла в купальню и вернулась с чем-то в руках.

— По крайней мере, у нас остался гребень.

Тщательно распутав волосы Саги и заплетя их в боковую косу, Арлауг исчезла за дверью, обменявшись парой резких слов со сменщиком Торира. Спустя некоторое время принесли помятое платье из простой синей шерсти, которое Арлауг помогла ей надеть.

И теперь Сага сидела у очага и рисовала пеплом потухшего огня. Ее сковывала неопределенность. Сегодняшний день принесет ей либо свободу, либо заточение. Награду или суровое наказание. Одно казалось несомненным: что бы ни случилось, к сумеркам жизнь Саги изменится навсегда.

Мрачные мысли прервала Арлауг, заглянувшая в комнату и сообщившая Саге, что та уже опаздывает на дневную трапезу. Со вздохом Сага поднялась и направилась к двери.

— Миледи, — окликнула ее Арлауг, глядя на ее обнаженные руки, — ваши перчатки.

Сага замерла, положив руку на железное кольцо двери и глядя на выпуклые красные ожоги. То, что она открыла свою изуродованную кожу Рюрику, оказалось странно освобождающим. Словно ее чувства наконец получили право на существование.

— Я больше не буду прятать руки, — сказала она с тихой яростью.

А затем она шагнула в коридор, и ее новый стражник поспешил следом. Путь до большого зала пролетел слишком быстро. Дойдя до дверей, Сага не позволила себе колебаться. Она вошла в зал и пошла вперед.

Сага сразу заметила, что второй пиршественный стол пуст. Ни ярлов, ни скальдов, ни верховного Готи сегодня не было. И ни одного загадкианца.

Грудь сдавило, но Сага изо всех сил сосредоточилась на дыхании. Она чуть не споткнулась, осознав, что высокий стол переставлен. Стулья теперь стояли по обе стороны, и рядом с принцем Бьорном не осталось свободного места. Холод пробежал по ее позвоночнику, когда Сага увидела единственное пустое кресло в зале.

Рядом с Магнусом.

Сделав успокаивающий вдох, Сага подошла к своему месту и опустилась рядом с главным хирдманом короля. Она уставилась в тарелку, краем глаза отмечая присутствующих: Ивар, Сигна, Магнус, Ирса и Бьорн. Слишком много людей, чтобы ее Чутье могло принести пользу.

— Ты ужасно выглядишь, Сага, — пробормотала Сигна с противоположной стороны стола. — Должно быть, плохо спала этой ночью.

Сага была слишком занята тем, чтобы обуздать нарастающий вихрь страха, и не ответила. Она должна сохранять спокойствие.

— Сага! — рявкнул король Ивар, его лицо покраснело. — Твоя королева обратилась к тебе. Прояви уважение.

Сага подняла руки и сложила их поверх тарелки. Она услышала резкий вдох, но не стала смотреть, кто его издал.

— Да, Ваше Высочество, — сказала она, глядя на Сигну. — Я плохо спала.

Уголки губ Сигны опустились, когда ее взгляд остановился на обнаженных руках Саги, но она быстро взяла себя в руки.

— Жаль, дорогая. Но еще большая жалость и позор — то, что Ирса видела в саду прошлой ночью.

Сага сжала руки в кулаки. Жестокость Сигны часто была утонченной, но в этот миг Сага поняла: ей лучше приготовиться к настоящей беспощадности.

— Сага, почему бы тебе не рассказать нам, что произошло? — мягко спросила Сигна. — Я бы хотела услышать твое объяснение. Прежде чем делать выводы, нужно выслушать все стороны.

Взгляд Сигны метнулся к мужу. Впервые за долгое время они выступали единым фронтом.

Лицо короля было суровым.

— Объяснись.

Они хотели унизить ее. Хотели, чтобы она корчилась, как насекомое, которому отрывают крылья. И Саге ничего не оставалось, кроме как подыграть. Плыть по течению.

— Я бы хотела сначала поговорить с принцем наедине, — сказала Сага, метнув взгляд на Бьорна.

Но щеки ее жениха были пунцовыми, и он не смотрел на нее. Он знал. Все они знали.

На долю секунды Сага ощутила укол сожаления о том, что поцеловала Рюрика, дважды. Но его тут же смыл прилив гневного негодования. Она не жалела об этом. Это был ее выбор. А в жизни, где у нее было так мало выбора, она отказывалась о нем сожалеть.

— Ты объяснишься перед всеми нами, Сага, — сказала Сигна с обезоруживающим спокойствием. — Мы твоя семья. Мы заслуживаем услышать правду.

Не моя семья, хотелось ей закричать. Но Сага знала, что сейчас у нее только один выход. Играть свою роль.

— Мне стало душно, и я вышла в сад. — Ее голос казался ей самой далеким. — Лорд Рюрик присоединился ко мне.

Сигна с изяществом оперлась подбородком на костяшки пальцев.

— А потом…

Глаза боятся, а руки делают.

— Мы поцеловались. — Слова, казалось, эхом разнеслись по огромному пустому залу.

Сага рискнула взглянуть на своего жениха. Когда он так и не поднял глаз, внутри нее шевельнулся стыд.

— Прости, Бьорн. Я не хотела тебя опозорить.

— Сага, ты меня разочаровала, — раздался глубокий голос Ивара. — Ты навлекла позор на нашу семью.

Это слово снова разожгло гнев внутри нее. Но король еще не закончил. Его кулак грохнул по столу, заставив столовое серебро подпрыгнуть.

— Загадкианцы нас обманули. Выставили дураками. Мало было того позора, что он отказался пить из черепа, но это… этого я не потерплю.

Гнев Саги быстро сменился страхом. Она открыла рот, чтобы возразить, но ярость в глазах короля заставила ее осечься.

— Этот заносчивый выскочка думает, что может прийти в мой дом и распускать руки по отношению к моей подопечной? Невесте моего наследника?

Собственнический блеск в глазах короля сразу дал понять: его возмущение было вызвано не заботой о Саге, а уязвленной гордостью.

Новое осознание обрушилось на нее и наполнило паникой. Эгоистичный выбор Саги, сделанный прошлой ночью, имел куда более серьезные последствия, чем она предполагала. Она поставила под удар союз с загадкианцами. И это грозило не только безопасности Рюрика и его спутников, но и благополучию ее народа. Тех добрых людей Исельдура, которые нуждались в этом зерне.

Она должна была все исправить.

— Это я поцеловала его. Я сама. Он не виноват.

— Тебя использовали, Сага, — выплюнул Ивар, от напряжения на его лбу пролегли глубокие морщины. — Этот человек пытался разозлить меня. — Он что-то пробормотал себе под нос. — Он и так выступил против нашего жертвоприношения на их прощальном пиру. Затем у него хватило наглости ввязаться в турнир лишь затем, чтобы оскорбить нас, отказавшись от прав победителя. Он плюет на наши традиции. Считает себя выше наших законов.

— Нет, — запротестовала Сага. — Все было не так…

— Бедное дитя, — чопорно прервала ее Сигна. — Тебя использовали и бросили. Они сбежали, как трусы, под покровом ночи.

Перед глазами Саги заплясали белые точки. Это не могло быть правдой. Но ее взгляд метнулся ко второму пустующему столу. И реальность стала ясной, холодной и беспощадной. В ее роа не будет семян. Сегодня она не сбежит.

Сагу бросили.

Она не могла сломаться — она не позволит Сигне победить. С усилием втянув воздух в легкие, Сага перевела взгляд на Ирсу, но ее названая сестра лишь яростно моргала, уставившись в свою тарелку.

— Загадкианцы скоро узнают вкус урканского гнева, — голос Ивара становился все громче. — Они поступили мудро, сбежав.

— Мы должны потребовать возмездия, — мрачно произнес Магнус.

— И немедленно, — прорычал Ивар.

— Но зерно, — вмешался Бьорн. — Как же наш народ?

— А как же наша честь, сын? — прогремел Ивар. — Это урок, который стоит усвоить. Верь не словам человека, а его поступкам. Мы считали загадкианцев союзниками, но их поведение доказало обратное. Кто поручится, что они вообще доставили бы обещанное зерно?

Бьорн открыл и тут же закрыл рот. Взгляд короля ожесточился.

— Когда сталкиваешься с волком, ты показываешь либо зубы, либо брюхо. Кто ты, сын, овца или хищник?

— Хищник, — ответил Бьорн, хотя выглядел встревоженным.

— Сага, — произнес Ивар холодным, жестким голосом. — Ты показала себя овцой. Слабой. Легко ведомой. И ты стала жертвой волчьих уловок. Ты недостойна выйти замуж за моего сына. Недостойна стать королевой.

Сага задержала дыхание.

— Настоящим я объявляю твою помолвку с Бьорном расторгнутой.

Сердце Саги словно обрело крылья и казалось, оно вот-вот начнет кружить под потолком. Она даже испытала странную гордость за то, что сумела скрыть свою реакцию. Но Бьорн не был столь невозмутим. Печаль на его лице была подобна клинку между ребер.

Неужели он действительно хотел на ней жениться? Но у Саги не было времени раздумывать об этом. Когда ее взгляд остановился на Сигне, кровь в жилах застыла. Похоже, это было еще не все.

— Вместо этого ты выйдешь замуж за Магнуса, — отрезал король.

Комната покачнулась, сердце бешено заколотилось в груди. Сага вцепилась в край стола, из последних сил стараясь сохранить внешнее безразличие. Но когда Магнус оторвал ее руку от стола и сжал в своей, она почувствовала, как разваливается на части. Только не он. Кто угодно, только не он. Магнус с низким одобрительным хмыканьем провел большим пальцем по отметинам, которые сам же и оставил на ее коже.

— Гораздо более подходящая партия для тебя, дорогая, — продолжила Сигна со спокойствием, будто обсуждала погоду. — Тебе нужна твердая рука, чтобы держать тебя в узде. И Магнус идеальный кандидат для этой задачи, не так ли, Магнус?

— Думаю, это будет весьма удачное соглашение, — холодно отозвался он, вновь поглаживая ее руку.

— Тебе пора остепениться, Магнус, — сказал король Ивар с понимающей улыбкой. — Пора обзавестись семьей.

Сага в оцепенении гадала, не стошнит ли ее прямо на стол. Она вырвала руку из хватки Магнуса и прижала ладони к бешено пульсирующим вискам.

— Мы ускорим свадьбу, — говорила Сигна, но ее слова доносились приглушенно, словно Сага была под водой. — Нет нужды затягивать. Мы можем устроить милую церемонию в кратчайшие сроки. А что, если через неделю? Как тебе, Магнус?

— Идеально.

Его рука тяжело легла на бедро Саги, и она вздрогнула от этого прикосновения.

Они говорили о ней так, будто ее здесь не было. Будто у нее не было права голоса. И его действительно не было. Она убрала руку Магнуса со своей ноги, и он усмехнулся, отчего все ее тело напряглось. В этой усмешке было обещание — мучений, насилия, игр, в которых она будет проигрывать снова и снова.

Ты заслуживаешь наказания.

Вокруг вновь зазвучали разговоры, но у Саги в ушах стоял гул. Дыхание вырывалось со свистом. Она не хотела доставлять Сигне удовольствия видеть ее сломленной, но Сага уже не владела собой.

Человек, который заклеймил ее тело и назвал вещью, вскоре станет ее мужем.

Подали дневную трапезу, и Сага выпила четыре чаши роа. Но она знала, что в напитке не будет сонного зелья. Побега не будет. Загадкианцы сбежали среди ночи. Бросили ее. Наружу рвались слезы, но она удерживала их одной лишь силой воли. Она поклялась, что больше не заплачет. Это было единственное, что у нее еще оставалось.

Трапеза тянулась мучительно долго, но каким-то чудом Сага выстояла. Наконец королевская семья поднялась, и она на негнущихся ногах последовала за ними. Она не помнила, как добралась до своих покоев.

Стражник устроился на своем стуле за дверью. Стоя посреди пустой комнаты, Сага оценила свое положение. Она лишилась свободы, лишилась вещей, лишилась надежды на побег. И скоро ее отдадут монстру.

То, что Магнус сделал с ее руками, было только началом. Новая волна тошноты накрыла ее, когда она подумала о том, что еще он способен сделать.

Сага невидящим взглядом уставилась на тяжелые дубовые двери балкона. Толкнув железное кольцо, она шагнула в свежесть утреннего воздуха. Каменные перила расплывались перед глазами, когда ее тело отреагировало на пребывание на улице. Грудь сжали тиски, перекрывая дыхание. Все было неправильно, все не так. Верх стал низом, правда — ложью. Она сделала шаг вперед. Еще один. И еще.

Наказание, эхом отдавалось в черепе, пока сердце неистово колотилось в груди.

— Да, — прохрипела Сага, с трудом сдерживая напряжение в груди.

Вокруг кричали птицы, в ушах шипел кузнечный горн. Рука коснулась холодного, шершавого камня. Перила. Она добралась до них и посмотрела вниз, на каменный двор.

Ее тело двигалось само, без участия разума. Схватившись за стену, Сага подтянулась и встала на край перил. Земля внизу качалась из стороны в сторону, как палуба корабля, и она оперлась рукой о стену, чтобы удержаться.

Крик снизу. Клитенары на каменной дорожке смотрят вверх.

Она посмотрела вниз, юбки трепал ветер.

Третий этаж дворца. Сколько времени займет падение? Два удара сердца, может быть, три? Зрение затуманилось, и она закрыла глаза.

Без слез.

Сага подумала о своей семье, попыталась представить мать и отца, но, как и совершенство, за которым она гналась в своих набросках, образы получались неточными. Локоны матери выглядели не так, арка бровей отца неправильной. Лица родителей расплывались, пока не остались лишь в чувства. Тепло. Безопасность. Любовь. То, чего она не ощущала слишком долго.

Саге было страшно, но она была уверена. Через мгновение она станет свободной. Расправит крылья и вылетит из своей клетки. Там, куда она направлялась, никто не сможет причинить ей боль. Никто больше никогда ее не ранит.

Она улыбнулась, и внутри разлилось странное спокойствие. Закрыв глаза, она вдруг увидела образ: маленькая девочка бежит, сжимая в руках сачок, ее каштановые волосы переливаются на солнце. Видение исказилось. Девочка тянется к ней, ее глаза широко раскрыты от ужаса, когда Сагу вырывают из ее объятий.

Не оставляй меня! кричала тогда Сага. Но ее оставили. Все всегда оставляли.

Прости, Эйса, подумала она. Это единственный способ обрести покой. Я люблю тебя и увижу снова среди звезд.