Глава 72

Яркие, тлеющие огни зала остались позади, сменившись темной, безлунной ночью. Капли дождя падали на обнаженные ключицы Саги, а ее ноги в тонких туфлях спотыкались о каменные плиты. Все казалось странно далеким. Словно это была другая девушка в другое время, бегущая от монстров, что убили ее отца, а теперь пьют из его черепа.

Небо над головой вращалось, пар ее дыхания поднимался вверх, ловя свет замка.

Смех и крики просачивались сквозь дверь, вонзаясь в кожу, словно ножи. Его череп. Они пили из черепа ее отца, будто это игра. Будто того, что они заняли его трон и растащили его страну по кускам, было недостаточно, им нужно было унизить его еще и этим отвратительным ритуалом.

К горлу подступила горечь, но она не позволила себе сорваться. Не позволила заплакать.

Прочь! кричал ее разум. Бежать. Ей нужно было оказаться как можно дальше. От этого зала, от этих людей, от этого замка, от этой жизни.

Где-то на краю сознания теплилась мысль, что завтра она уедет. Нужно только пережить дневную трапезу. Но вид отцовского черепа выбил почву из-под ног. Она не могла думать. Не могла совладать с этим хаосом внутри. Свет померк… или его поглотила тьма, пока ноги несли ее все дальше. Сага оказалась среди мрачных, искривленных теней и холодного, колючего дождя.

Дождь.

Внезапно ее поразило осознание, возвращая в реальность. Дождь. Она снаружи.

Наказание, прошептал голос. Ты заслуживаешь наказания.

— Нет, — выдохнула Сага, оборачиваясь.

Холод вгрызался в кожу, вокруг стояла непроглядная тьма. Паника сжала грудь, сердце билось неровно, сбиваясь.

Тебя должны были вздернуть на столбе вместе с ними.

— Пожалуйста, — прохрипела она, пытаясь вдохнуть, отчаянно пытаясь вдохнуть и вытолкнуть из головы тот голос, тот день.

Она крутилась на месте, пытаясь понять, где находится. Но в темноте все выглядело одинаково.

Заблудилась, насмехался голос. В ловушке. Выхода нет.

Сага хватала ртом воздух. В голове каркали призрачные вороны. Наказание, словно говорили они каждым рваным криком. Она зажала уши ладонями, пытаясь заглушить этот шум, остановить его…

Знаешь, скольких людей я потерял из-за твоего мерзкого отца? прошептал голос, и призрачное прикосновение скользнуло по ее щеке.

— Нет… — всхлипнула Сага, вытягивая руку в поисках опоры. Но опереться было не на что. Она рухнула на землю, задыхаясь от запаха сена, лошадей и кузнечного горна…

Сага свернулась клубком, прижимая ладони к ушам.

— Пожалуйста…

— Пожалуйста… — молила она тогда, в тот день, когда высокие фигуры в черном окружили ее в конюшне. — Дайте мне пройти.

Но они преградили ей путь, и грубый мужской смех заставил ее содрогнуться. В ловушке. Без выхода. Окружена. Их предводитель шагнул вперед, тот самый человек, которого Сага избегала любой ценой. Но теперь от него было не уйти. Ее прижали к бревенчатой стене у кузнечного угла…

Он был высоким и широкоплечим, с неровной бородой, заплетенной в урканском стиле. Темные глаза медленно оглядели ее с ног до головы. Магнус Пожиратель Сердец улыбнулся и прижался к ней своим тяжелым телом. Когда ее спина коснулась стены, паника накрыла ее окончательно.

Она вздрогнула, когда его мозолистые пальцы скользнули по щеке.

— Знаешь, скольких людей я потерял из-за твоего мерзкого отца? — Его рука до боли сжала ее челюсть, заставляя задрать голову. — Смотри на меня, когда я с тобой говорю! Хальфдан потерял троих братьев. Фроде — своего близнеца.

Он сплюнул, и она отпрянула, когда слюна попала ей на щеку.

Магнус наклонился еще ближе. Так близко, что она чувствовала его дыхание, пропитанное элем.

— Ты должна была умереть, — прошептал он. — Ты заслуживаешь смерти, как и твоя семья. Тебя должны были вздернуть на столбе вместе с ними.

Слезы обожгли глаза. Сага зажмурилась, изо всех сил сдерживая их. С того дня, как ее семью вырезали, она не плакала. И поклялась больше не плакать. Но пальцы Магнуса сжались сильнее.

— Смотри на меня, никчемная зверушка. — Она заставила себя открыть глаза. — Зверушка, — повторил он с уродливой улыбкой. — Ты всего лишь домашнее животное. Но, похоже, ты об этом забыла. Разгуливаешь по замку. Ездишь верхом с принцессой. Носишь одежду знати. Смотришь на нас так, будто ты выше…

— Я не…

— Молчать! — рявкнул он так громко, что крик отдался в ее теле, как удар. — Будешь слушать, пока я не договорю. Ты забыла свое место.

Мужчины за его спиной одобрительно загудели.

— Мы не можем лишить тебя невинности, не вызвав гнев короля, — продолжил Магнус. — Но есть и другие способы напомнить тебе, кто ты, Вольсик. Ты — собственность. Вещь. Всего лишь зверушка.

Магнус обернулся и кивнул своим людям. Они молча окружили ее. Сага открыла рот, чтобы закричать, но его накрыла ладонь.

Дальше все распалось на обрывки. Ее потащили к горну. Прижали животом к верстаку. В нос ударил запах раскаленного железа. А затем появился Магнус с клеймом для лошадей в руке. Сага превратилась в кричащее, бьющееся существо, охваченное чистым ужасом.

Но все было напрасно. Ее ладони прижали к столу, и раскаленное клеймо обожгло тыльную сторону руки. Ее пронзила боль, не похожая ни на что, что она испытывала прежде. Обжигающая агония стала ее миром. Искры вспыхнули перед глазами, запах жженой плоти заполнил все вокруг. А потом они повторили это со второй рукой.

Боль не исчезла даже тогда, когда мужчины бросили ее, оставив лежать на кузнечном столе. Она жгла, пожирала, разрушала те хрупкие барьеры, которые Сага выстраивала долгих двенадцать лет. Сага осталась пустой, обессиленной и дрожащей.

И тогда она совершила то, чего не прощала себе больше всего.

Сага заплакала.

Теплая влага текла по ее щекам, смешиваясь с холодным дождем. Она подняла руки, и только тогда вспомнила, что на ней перчатки. Стянув их, она коснулась щек кончиками пальцев, ощущая слезы, которым не позволяла течь пять долгих лет.

Теперь же она снова была такой же как в тот день — беззащитной, сломленной, потерянной во тьме. Слезы хлынули сильнее, и Сага больше не сопротивлялась. Она позволила себе плакать: о том, что с ней тогда сделали, и о том, во что это ее превратило. Магнус мог заклеймить ее как зверушку, но именно Сага заперла себя в клетке.

Она плакала по той девушке, которой была. По хрупкому огоньку надежды, который когда-то берегла. Тогда еще существовало счастье. Была вера, что она сможет собрать свою жизнь заново из обломков прошлого. Но вместо этого она сама стала частью этих обломков. Сломанной, ожесточенной вещью, запершей себя во тьме, чтобы медленно увянуть.

Когда слезы наконец иссякли, Сага почувствовала себя опустошенной.

Подняв голову с колен, она с удивлением поняла, что паника на время отступила. Моргая в темноте, она попыталась понять, где находится. Перед ней угадывались неровные очертания живой изгороди, а за спиной слышалось тихое журчание воды.

И вдруг она поняла, где находится. Медленно Сага поднялась на ноги и обернулась. Платье промокло насквозь, кожа покрылась мурашками. Но когда ее взгляд упал на фонтан Суннвальда, она почувствовала лишь тепло. Слабый свет из верхних окон Аскаборга падал на воду, струящуюся из ладоней Суннвальда, придавая ей мягкое почти магическое сияние.

— Здравствуй, — прошептала она богу своих предков — свету, к которому неосознанно пришла в темноте. Спрятанная в королевских садах статуя была бельмом на глазу Сигны, но та так и не смогла избавиться от нее. Она не знала, что изваяние создано Гальдрой и не поддается разрушению. Ни один каменщик, ни один воин не смогли его уничтожить.

Откинув голову, Сага закрыла глаза и позволила себе этот миг. Холодный дождь стекал по лицу. Впервые за пять лет она чувствовала дождь на коже.

И это ощущалось как свобода.

Подняв руки без перчаток к небу, Сага улыбнулась, чувствуя, как капли щекочут кожу и собираются в ладонях.

Сердце снова ускорило ритм, и ей захотелось вернуться в безопасность замка. Но она заставила себя остаться. Еще немного. Еще несколько мгновений свободы. А потом она вернется.

Ее внимание привлекло движение сбоку. Она обернулась и встретилась взглядом с Рюриком.

— Красиво, — пробормотал он, словно сам удивился своим словам.

Но в сознании Саги вновь вспыхнул образ черепа. Она резко отвернулась. Назад, молил внутренний голос. В покои.

— Я не пил из него, — сказал Рюрик, делая шаг ближе. — Ты должна знать. Я бы никогда этого не сделал. — Он провел рукой по волосам, стряхивая воду. Рюрик уже надел тунику, и мокрая ткань прилипла к телу, подчеркивая каждую мышцу. — Ты на улице, — тихо добавил он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на благоговение.

Тебе нужно укрыться, снова прошептал навязчивый голос. Сага вздрогнула, стараясь удержаться в реальности.

— Ты ранен? — спросила она, вглядываясь в его лицо.

— Только здесь. — Он оттянул ворот, показывая повязку на плече. — И ребра недовольны.

Она выдохнула с облегчением.

— Я пыталась быть осторожной… — прошептала Сага, обнимая себя. — Но я не могла остаться. Не тогда, когда они…

Улетай, закричал ее разум, не давая закончить. В безопасность.

В ушах зазвенело, сердце сорвалось в бешеный ритм. Паника возвращалась. Она была снаружи, а то, что жило внутри нее, нельзя было победить за одну ночь. Дыхание сбилось, стало частым и поверхностным.

— Дыши, — мягко сказал Рюрик, медленно приближаясь. — Здесь только мы, Зимокрыл. Закрой глаза, если нужно.

Но тиски сжимались все сильнее, словно что-то выдавливало воздух из ее груди. Одна его рука легла ей на плечо, другая — на поясницу. И в следующий миг он прижал ее к себе. Тепло его тела отгоняло холод. Ладонь медленно скользила по ее спине, пока он шептал что-то на загадкианском ей в волосы. Стук его сердца был таким ясным, что на нем было легко сосредоточиться. Тепло его тела прогоняло сырой холод.

Через некоторое время дыхание вернулось. Но Сага не отпустила его. Наоборот, обвила руками его талию и прижалась еще крепче. Под ее ладонями напряглись его мышцы.

— Почему ты сражался за Ирсу? — тихо спросила она. — Почему не отказался?

Рокот в его горле отозвался в ее груди и осел глубоко в животе.

— Мой рот согласился быстрее, чем разум успел подумать, — ответил он. — Это моя беда. Я уже говорил тебе.

— Импульсивный, — прошептала она, уткнувшись лицом в мокрую шерсть его туники. Сага потерлась носом о мягкую ткань, вдыхая его запах — пот с примесью крови и тот свежий травяной аромат, присущий только ему. По его телу пробежала дрожь, и она почувствовала, как он сжал ее меховую накидку, будто пытаясь удержать равновесие. — Безрассудный человек.

— Иногда меня называют хуже, — признался он. — Иногда меня называют… chudovishche.

Его тело было напряжено, а мышцы под ее ладонями ощущались как натянутые канаты.

Внутрь. В безопасность, настаивал разум. Сага не хотела, чтобы этот момент заканчивался. Сегодня она почувствовала свободу. И это ощущение было одновременно опьяняющим и пугающим. Ей хотелось большего. Хотелось выбрать хоть что-то для себя.

— В последнее время я замечаю, что и во мне есть немного безрассудства, — прошептала она, разминая напряженные, мышцы его спины. — Рюрик в ее руках почти замурлыкал. — Мне говорили, что некоторые вещи мне недоступны… но я все равно их хочу.

Она подняла лицо и встретила его взгляд, разглядывая капли дождя на его ресницах.

— Сага, — произнес Рюрик, и это прозвучало как нечто между мольбой и предупреждением.

Она встала на цыпочки и коснулась его губ своими. От прикосновения ее бросило в дрожь, волна тепла прокатилась по телу и закружилась внутри. Когда он ответил на поцелуй, из глубины его груди вырвался низкий довольный звук, от которого кровь в ее венах вспыхнула жаром. Он крепче сомкнул объятия, притягивая ее ближе. И все же в нем чувствовалось напряжение, будто он из последних сил сдерживал себя.

— Как долго я жаждал вновь почувствовать твое прикосновение, — сказал он, отстраняясь. В его глазах полыхал дикий огонь, рука, сжимавшая ткань ее платья, дрожала. — Мое сердце говорило мне: вот она. Я хочу ее.

Сага замерла, приоткрыв рот и смотря на него.

— Ты такая редкая, — прошептал он, проводя носом по ее виску и вдыхая ее запах. — С огнем внутри. — Его зубы мягко коснулись ее челюсти. — С острым умом. — Язык скользнул по чувствительной коже шеи. — И такая… изысканная. — Он поднял голову, и в его взгляде вспыхнул голод. — Я тоже знаю, каково это — быть понятым неправильно.

Сага нахмурилась, пытаясь осмыслить его слова, но все мысли растворились в жаре, когда его губы снова обрушились на ее. На этот раз поцелуй не был медленным или сдержанным. Лишь голод и нужда, необузданная страсть.

Большая ладонь легла на ее затылок, удерживая на месте, пока его язык сталкивался с ее языком, а поцелуй становился глубже, жестче. Все мысли о побеге из сада исчезли под прикосновением его рук. Все воспоминания о пире растворились во вкусе его губ.

Поцелуй был настолько жарким, что Сага представила, как капли холодного дождя испаряются с ее кожи. Его хватка становилась все более болезненной, кончики пальцев впивались в ее кожу.

Любую другую такая сила могла бы напугать, но Сага лишь прильнула к нему. К человеку, который стал единственной устойчивой вещью в ее жизни. К человеку, который напомнил ей о спонтанности, о том, что награда приходит лишь к тем, кто готов рискнуть.

И сейчас она шла на самый большой риск.

Но она больше не могла думать о будущем, не когда он держал ее так, будто она была и причиной, и спасением от его безумия. Несмотря на грубость его прикосновений, она чувствовала, что Рюрик сдерживается и гадала, что будет, если он сорвется. Сага осмелела, скользнула руками вниз по его шее, вдоль напряженных мышц плеч, затем обратно к груди. Ее ладонь легла на его сердце. Оно билось так сильно, словно пыталось вырваться на свободу. Осознание того, что Рюрик так же потерян, как и она, сводило ее с ума от желания.

— Сага… — голос Рюрика был хриплым, когда он оторвался от ее губ. Он провел губами вниз по ее горлу. — Kak ya mogu otpustit’ tebya?

— Что это значит?.. — Она в удивлении приоткрыла губы и запрокинула голову, задыхаясь от того, как он скользил вниз по шее, оставляя грубые поцелуи, а его щетина царапала нежную кожу. — Это значит, что ты прекрасна.

— Ты прекрасен… — выдохнула она. Зубы царапнули ее кожу, язык скользнул по шее, и все мысли исчезли. Она запустила пальцы в его волосы, удерживая его на месте.

— Mozhet ya ne otpushchu tebya, — прорычал он, и вибрация его голоса отозвалась в ее теле.

— А это?.. — Ее грудь вздымалась и опускалась с каждым учащенным вдохом.

— Это значит, что я жажду сотворить с тобой непристойные вещи.

Он сжал ее талию, и снова прильнул к губам. Этот поцелуй был отчаянным, настойчивым, мучительным. Рюрик целовал ее так, словно умирал от голода, словно знал, что это последний раз, когда он может ощутить ее вкус.

И она уже оплакивала момент, когда он закончится. Поцелуй, изменивший ее. Как теперь вернуться в мир, где она не знала, каково это, когда тебя целуют так? Словно ты — солнце, луны и все звезды на его небе.

Но постепенно голос снова прорвался сквозь жар. Глупая! закричал он в ее голове. Ты на улице. В опасности. Тебе нужно в укрытие.

Сага отстранилась, пытаясь стряхнуть этот голос. Еще немного…

Поплыли со мной, хотела сказать она. Со мной в Мидфьорд. Но она не могла втянуть его в свои проблемы еще сильнее. Не могла допустить, чтобы на ее руках стало еще больше крови.

Внешне Рюрик напоминал дикого зверя: мокрые волосы и необычно яркие, почти волчьи глаза. Он смотрел на нее так, будто хотел поглотить. Будто держался за последнюю ниточку. Тепло разлилось по ее телу. На мгновение ей захотелось, чтобы эта ниточка оборвалась. Но стоило Рюрику моргнуть, как свирепость в его облике ослабла, а мышцы под ее пальцами расслабились.

А затем он лукаво улыбнулся.

— Удивительно, что ты так долго пробыла на улице. Давай вернемся в замок, Зимокрыл.

Воздух между ними был плотным от невысказанных слов. Ни один не хотел разрушать эту магию.

— Да, — выдохнула Сага. — Мне нужно вернуться. — Тревога сжала грудь. Мокрое платье липло к телу, косы потяжелели от воды. — Я не могу вернуться на пир.

— Я знаю одну дверь, — сказал Рюрик с легкой усмешкой. — Тайную.

— О?

— Мне показала ее женщина, что прекраснее лесной феи. Я был так очарован, что сжег свой корабль, лишь бы остаться рядом.

Сага покачала головой.

— Безрассудный человек.

— Руки действуют, не дожидаясь разрешения, — ответил он, протягивая руку.

Но когда его пальцы сомкнулись на ее ладони, он вдруг замер. Пальцы снова медленно скользнули по коже. Взгляд опустился вниз.

Сердце Саги сбилось с ритма. Она попыталась вырвать руку, но его хватка была железной. Он поднял ее ладонь к свету из замка.

— Что…

Сердце стучало как боевой барабан. Она зажмурилась. Опасность, кричало ее тело. Сага заставила себя дышать ровно, когда Рюрик повернул ее кисть, большим пальцем проводя по изуродованной коже.

— Что это, Сага?

Ее губы приоткрылись, но она не могла ответить. В груди сжималось сильнее, сильнее, сильнее. Заставив себя закрыть глаза, она постаралась не думать о том, что он обнаружит на тыльной стороне ее ладоней. Медведь, с раскрытой в беззвучном крике пастью. Навсегда выжженный жестокими красными линиями на ее коже.

— Они тебя заклеймили? — Его голос стал низким, опасным. — Они обожгли тебя? — Его ярость была почти ощутимой. — Кто… кто это с тобой сделал?

Она покачала головой, перед глазами плясали огоньки. Паника поднималась внутри, заражая тело, словно чума.

Рюрик тряхнул головой, и когда заговорил, его голос звучал мягче.

— Дыши, — сказал он. — Это я, Зимокрыл. Здесь только мы. — Он снова притянул ее к себе, гладя по волосам. Постепенно дыхание выровнялось. Но когда она наконец открыла глаза, ее встретил взгляд, способный разбить стекло.

— Ты должна сказать мне, кто это сделал. Это был Ивар?

— Нет.

— Кто?

Она снова покачала головой.

— Имя, — проскрежетал он.

— Я не могу.

— Невыносимая женщина, — прорычал он. Его глаза казались невероятно зелеными, воздух вокруг него словно вибрировал. — Если ты не назовешь мне имя, я вернусь в зал и допрошу каждого с кинжалом в руке.

Она вздрогнула, и Рюрик моргнул, словно возвращая себе контроль.

— Прости меня, Зимокрыл. Я не хотел напугать тебя. Идем. Давай вернемся в замок. — Взяв ее за руку, Рюрик повернулся.

Сага облизнула губы.

— Магнус.

Он замер. Долгое мгновение стояла тишина. Медленно Рюрик обернулся.

— Почему?

Сага глубоко вздохнула. А затем заставила себя говорить. Сначала это требовало огромных усилий, но чем больше она говорила, тем легче становилось. И хотя она не собиралась этого делать, Сага обнаружила, что рассказывает ему все.

— «Теперь, глядя на свои руки, Сага», — закончила она его словами, — «ты будешь помнить, что ты — собственность. Всего лишь никчемная зверушка».

Рюрик зажмурился, его тело было натянуто, как тетива лука. Он некоторое время молчал, а когда снова открыл глаза, они были полны сожаления.

— Я назвал тебя так, когда мы встретились. Я назвал тебя «маленькой зверушкой Ивара». — Он тихо выругался, потянувшись к ее рукам. Поднеся ее изуродованную плоть к лицу, он с благоговейной нежностью коснулся губами сначала одной ладони, затем другой. — Прости меня.

— Ты не знал, — выдавила она, сглатывая горький жар слез. — Мало кто знает.

— Как его наказали? — резко спросил Рюрик. — Что сделали с Магнусом за его преступление?

Сага опустила глаза.

— Ничего. Король никогда об этом не упоминал. А Сигна просто велела носить перчатки, чтобы скрыть мой позор. На этом все и закончилось.

Он прижал ее к груди, буквально окутывая собой. Сага закрыла глаза, слушая яростный стук его сердца.

— Ты не зверушка. Не забывай об этом.

— Я знаю, — мягко сказала она. — Я так тебе и сказала при первой встрече.

Он выдавил из себя смешок.

— Так и было.

Сага вздохнула в его объятиях, желая остаться так на вечность. Но жар паники внутри становился все сильнее. Безопасность! Беги! кричало тело. И все же она не могла отпустить его. Еще одно мгновение, всего одно, прежде чем столкнуться с реальностью…

Если бы ее глаза не были открыты, она бы не заметила. Красную вспышку у края живой изгороди. Дождь прекратился, воздух стал ясным и тихим. И целую секунду Сага смотрела прямо в расширенные от шока глаза Ирсы. Ирса развернулась и бросилась прочь. Сага отстранилась от Рюрика.

— Нам пора идти.