Глава 61

К огромному облегчению Рея, стоило Хефу занять место за их столом, как начали подходить и остальные. Первым на скамью рядом с ними подсел Кальф. Он почти не говорил, но внимательно слушал. За ним подошли и другие. Рею было плевать, двигало ли этими мужчинами и женщинами любопытство или искреннее желание помочь. Чем больше людей присоединится, тем выше их шансы на Йёкюдле.

Менее чем за полчаса был готов план. Силла описала, как обрушила вход в пещеру лавиной льда и снега, но было неясно, выдержит ли эта преграда. Ждать рассвета было нельзя. Воины должны были собрать доспехи и встретиться у подножия тропы на Йёкюдль через час. Вход в пещеру придется расчистить, а детенышей и их мать — уничтожить.

Тела Астрид и Вали нужно будет забрать. А затем Несущие Пепел обрушат свод пещеры над расщелиной, пока Ломатели будут удерживать проход открытым, чтобы все успели спастись.

Пока план обретал форму, грудь Рея наполнило тепло. После недель бессилия и бесплодных поисков твари дело наконец сдвинулось с мертвой точки. Он лишь надеялся, что у отряда «Кровавая Секира» дела с таинственным пульсирующим туманом в Истре идут не хуже.

Наконец они поднялись со скамей, и воины побрели собирать снаряжение для боя. Рей задержался, поджидая Силлу. К нему подошел Кальф.

— Несмотря на весь шум, который ты наделал в нашем тихом углу королевства, я все же рад твоему возвращению, Гальтунг, — признался старик.

— Похоже, я тоже рад вернуться, — ответил Рей, покачав головой. Никогда бы не поверил, что скажет такое о Каласгарде.

Взгляд Рея нашел Силлу на другом конце зала. Она убирала прядь волос со лба. Ее щеки горели, на губах играла улыбка. Жар в груди Рея разлился по всему телу. Она была невероятна, выстояла перед этими воинами и поделилась своей историей. Она не просто робко примерила на себя роль Эйсы. Она шагнула в нее с поразительной храбростью.

— До нас доходят слухи о твоих подвигах на юге, спасибо верховным вождям, — говорил Кальф, пока они шли к двери. — Взрыв на берсеркиумных рудниках Рейкфьорда твоих рук дело?

Губы Рея дрогнули.

— Моих.

Кальф хмыкнул.

— Бьюсь об заклад, Клитенары были вне себя от ярости, когда их запасы берсеркиума взлетели на воздух. А командор Вальф в Копе? Это ведь тоже ты?

Рей кивнул в сторону Силлы.

— Боюсь, здесь я не могу присвоить себе заслуги.

Рот Кальфа открылся и закрылся, точь-в-точь как у рыбы.

— Не верю, — пробормотал он. — Как… это невозможно…

— Как я уже говорил, — произнес Рей, и тепло внутри него засияло ярче, — она не так проста, как может показаться.

— В ее историю… трудно поверить, — продолжал Кальф, пропуская пару воинов. — Но признаю, я не понимаю, зачем человеку выдумывать такое.

— Иногда правда оказывается диковиннее самой буйной выдумки, — заметил Рей.

— Готов поохотиться на змей, Гальтунг? — весело спросил Виг, подходя к ним вместе с Силлой.

— Больше, чем ты думаешь, — ответил Рей, не сводя глаз с Силлы. — Увидимся на тропе, Виг.

Не дав другу вставить ни слова, он увлек Силлу за дверь, в морозный ночной воздух.

Когда они вышли из «Расколотого черепа» на улицы Каласгарда, Силла вскинула голову, ахнув от изумления. Черное ночное небо было раскрашено мазками яркого переливающегося зеленого света.

— Здесь это называют Рассветом Севера, — сказал Рей, не в силах оторвать взгляд от восторга в ее глазах. Он хотел запомнить этот момент. Видеть его снова и снова. И именно сейчас он должен был ей кое-что показать.

Схватив за руку, он потянул ее за собой, и они молча дошли до ворот Каласгарда. Рей остановился.

— У нас есть немного времени до встречи с остальными, — сказал он, сворачивая с дороги к дому-щиту. — И я хочу кое-что тебе показать.

Она следовала за ним по тропе, пока они поднимались на небольшой холм. Белый лишайник, облепивший тонкие стволы сосен, расцвел под лунным светом, северное сияние окрашивало его светящиеся пластинки в легкий зеленоватый оттенок.

— Ты сегодня отлично справилась, — произнес он.

— Я рада, что все позади, — призналась она. — Мы получили помощь, которая нам нужна. И… — Она замялась. — И приятно чувствовать себя частью чего-то общего.

Вскоре они поднялись на вершину холма. Рей снял свой плащ из волчьей шкуры и расстелил его на земле у кромки леса. Когда они с Силлой опустились на мех, у девушки перехватило дыхание.

Они сидели на самом краю обрыва, круто уходящего вниз, к озеру Каласгард. Вокруг возвышались неправдоподобно высокие заснеженные горы, а среди камней цвели растения, распускающиеся лишь под луной. Усыпанное звездами небо переливалось зеленым светом, отражаясь в зеркальной глади воды.

Но пока Силла смотрела на зеленую реку света в небесах, Рей не мог отвести взгляд от нее.

— Говорят, это представление создано Суннвальдом в память о родных, по которым он глубоко тоскует, — произнес он, заставляя себя перевести взор на озеро, пытаясь увидеть его ее глазами.

Но глядя вдаль, Рей перенесся в иное время. Вместо Силлы рядом сидел Кристьян. Они вдвоем ворчали на Харпу. Рей отпускал едкие замечания о бабке, а Кристьян запрокидывал голову от хохота, сотрясаясь всем телом. Таким был его младший брат. Никогда не смеялся вполсилы.

— Ты приходил сюда с братом? — спросила Силла, прочитав все по выражению его лица.

Сглатывая подступивший ком, он смог лишь коротко кивнуть. Рея захлестнуло внезапное раскаяние. Зачем он привел ее именно сюда? Разумеется, он не выдержит, а она захочет узнать больше.

— Расскажешь мне о нем? — в ее голосе слышалась осторожность а, под ней, жгучая потребность узнать больше.

Разом сработали годы защитных инстинктов, намертво запечатав все воспоминания о Кристьяне. Рей молча уставился на свои сапоги, в душе проклиная себя. Почему он не может этого сделать?

— Прости, — пробормотала Силла.

Рей понимал почему она разочарована и видел лицемерие в собственных поступках. Разве не он только что заставил ее встать перед Уппрейсной? Раскрыть им свое настоящее имя? Но рана, оставленная потерей Кристьяна, слишком долго оставалась без присмотра. Он научился жить с этой тупой болью. Заговорить о нем сейчас — все равно что вскрыть ее ножом, снова обрекая себя на острую агонию.

Шорох сверху заставил Рея резко вдохнуть.

— Он здесь, — сказал он, покачав головой.

— Кто?

— Сова.

Боги, эта сова была не хуже ножа, она резала его без согласия. Силла подняла взгляд и ахнула, увидев сипуху, устроившуюся на ветке над ними.

— Однажды Кристьян спас сову, — услышал Рей собственный голос. Он отчаянно искал внутри себя то холодное, спокойное место. — Он заставил Харпу вправить ей крыло. Ловил мышей в полях, чтобы выкормить ее. Выхаживал, пока она не окрепла. В день, когда он выпустил ее на волю, он выглядел самым счастливым человеком на свете.

Грудь словно раскололась надвое, боль и горе хлынули наружу.

— После похорон я пришел сюда, чтобы напиться до беспамятства. Но потом поднял голову и увидел сову… и мне показалось, будто он здесь, со мной. Понимаю, звучит безумно.

Глядя на птицу, Рей чувствовал все разом: яркую, режущую вину за то, что подвел брата; горечь от того, что схоронил последнего из своего рода; тьму, которая преследовала его по пятам целый год после. Лишь бросившись с головой в работу Уппрейсны, он смог выбраться из нее. Он брался за любые задания, какими бы опасными они ни были. Выстроил вокруг себя стены — высокие и неприступные, — чтобы больше никогда не переживать подобного.

Как он мог забыть? Он едва пережил это.

— Ты поверишь, если я скажу, что однажды сова провела меня через Искривленный сосновый лес? — голос Силлы звучал быстро и возбужденно, но для Рея звук шел будто из-под воды. До него долетали лишь обрывки фраз: «таверна «Совиное дупло»», «знак богов», «свела нас вместе».

Слова почти не проникали в сознание. Рей смотрел на сову, раздавленный воскресшей болью. Это было хуже любой раны, полученной в бою. Хуже всего, что можно вообразить. И в этот миг Рей понял, зачем здесь эта сова.

— Напоминание, — пробормотал он. Склонившись к коленям, он запустил пальцы в волосы. — Я не переживу этого во второй раз.

— Что с тобой, Рей? — в ее голосе звучала эта проклятая забота. — Ты можешь мне сказать.

Рей вскочил на ноги и принялся мерить землю шагами. Почему это так трудно? Она только что стояла перед полным медовым залом и рассказала свою правду. Почему он не может сделать то же самое?

Не могу! кричало все внутри. Не переживу.

— Если бы ты поделился хоть малым, — снова попыталась она. — Я знаю, это из-за Кристьяна. Поговори со мной, Рей. Расскажи о нем. Это может помочь. Я знаю, что его потеря потрясла тебя до глубины души…

— Я не могу дать тебе то, чего ты хочешь.

Ее глаза стали огромными темными озерами, и Рей заставил себя отвернуться.

— Что это значит?

— Я не знаю!

Слова прозвучали громко и резко. Когда она отшатнулась, он возненавидел себя. Он чувствовал ее взгляд. Чувствовал, как она обдумывает смысл его слов. Почувствовал момент, когда она поняла: речь уже не о Кристьяне, а о чем-то совсем ином. Рей обернулся и встретился с ней глазами. Заметил вспыхнувший в них огонь.

— Ты говорил, что в твоем желании быть со мной нет ни капли сомнения, — бросила она вызов, поднимаясь на ноги.

— Одного желания мало.

Силла пристально посмотрела на него.

— И что это должно значить?

Самопрезрение Рея достигло новых высот. Как объяснить ей, что он хочет ее так сильно, что мысль о ее потере приводит его в ужас? Как сказать, что люди, которых он любит, никогда не задерживаются в этом мире надолго? Что он не переживет это снова? Рей никогда не был мастером слов. И сейчас чувствовал себя загнанным зверем — отчаявшимся и огрызающимся.

— Я позволил этому зайти слишком далеко. Нужно было остановить все раньше.

Он приготовился к слезам. Приготовился к тому, что она развалится на куски. Но Силла лишь скрестила руки на груди.

— Нет, — сказала она, и ее взгляд был непоколебим. — Я вижу, что ты делаешь, и не принимаю этого. Ты пытаешься отпугнуть меня, Рейнир Гальтунг, и, к твоему сожалению, я тебе этого не позволю.

С этими словами она развернулась и начала спускаться с холма. Рей смотрел ей вслед, лишившись дара речи.

Она видела его насквозь — смотрела сквозь уродливые слова, в самую суть. Он чувствовал себя обнаженным. Уязвимым. Боги, ему следовало знать, что от нее не скрыться.

Гнев, который он увидел на ее лице, стал откровением; он зажег тепло в его онемевшей груди и вернул к жизни. Вот что значит, когда о тебе действительно заботятся. Она видела его целиком и не отворачивалась. Была мягкой, когда ему требовалась нежность, и яростной, когда он сам не мог быть сильным.

Из всех воинов этого королевства она каким-то образом выбрала именно его. Силла будет бросать ему вызов на каждом шагу. Будет сводить его с ума. Но теперь Рей понял: она будет сражаться за него. Сражаться за них.

Его тело задрожало, когда до него дошло. Из-за этой застарелой раны он мог потерять лучшее, что когда-либо с ним случалось. Боги, ну и дурак же он. Дурак, которому предстоит много работы.

Но сначала змеи.

Нехотя он поплелся за ней следом.