Глава 59

Каласгард

Рей провел большим пальцем вдоль свежезаточенного лезвия секиры Харпы. Оно было доведено до смертоносной остроты, как и кухонные ножи Харпы, кинжалы и любое другое лезвие, до которого он смог дотянуться. Однако сколько бы стали ни скользило по точильному камню, Рей не мог унять давящую тесноту в груди.

Солнце клонилось к Снежному Копью, и косой свет бросал резкие тени на двор Харпы. Ни звука. Ни голосов.

Значит, она все еще спит.

Стиснув зубы, он зашагал к хижине. С него хватит.

Настроение Рея было скверным с той самой минуты, как он примчался из медового зала в дом бабки и узнал, что та отправила Силлу на Йёкюдль. Рей уставился на Харпу в полном недоумении. Он прекрасно знал, какими методами бабка обучает своих учеников, в конце концов, именно Харпа когда-то научила его, что ученикам полезно иногда попробовать вкус опасности. И если сам Рей позволял паре-тройке оленей-вампиров напасть на новичков из отряда «Кровавая секира» — это было в порядке вещей.

Но здесь речь шла об Эйсе-проклятой-богами-Вольсик, и где-то здесь охотился гигантский-проклятый-богами-змей. Рей не мог взять в толк, какую травму головы должна была получить бабка, чтобы счесть подобное мудрым решением.

Когда он обнаружил Силлу, спотыкающуюся в лесу неподалеку от владений Харпы, его дурное настроение превратилось в чистую, испепеляющую ярость. Ее лоб был влажным от пота, с губ срывались бессвязные слова. Лихорадочно осматривая ее в поисках раны, он не обнаружил ничего, кроме прокола на заднике сапога. Что было странно, ведь след был слишком мал для того клыка, который они с Вигом нашли в помете.

Притащив ее в дом Харпы и сорвав сапог, он нахмурился. Рана была неглубокой, однако девушка дрожала всем телом, раз за разом бормоча одно и то же.

— Король мертв.

Она имела в виду Ивара? Но это не имело смысла. Рей поднял взгляд на гору. Ледяные щиты Йёкюдля мерцали сквозь кроны деревьев. Ему хотелось рвануть туда и найти то, что сотворило с ней такое. И все же он был в замешательстве… в полном замешательстве. Если бы это был тот самый гигантский змей, о котором рассказывал Бьялла, Силла вряд ли бы выжила, чтобы рассказать об этом.

Он толкнул дверь и застал Силлу все еще спящей. Узел в его животе затянулся туже. Рею нужно было, чтобы она очнулась. Нужно было знать, что она в порядке.

Из тени вышла Харпа. Рей стиснул зубы так крепко, что те едва не треснули.

— Она спит, Рейнир. Пусть отдыхает.

— У нас нет времени на отдых, — прорычал он. — Я должен знать, что она видела там, наверху. Должен знать, был ли это змей.

Харпа сжала свой плетеный пояс, ее лицо оставалось непроницаемым.

— Потребуется время, — тихо сказала она. — Это похоже на магию хаоса. Она вызвала разлад в ее теле. Но эта магия не имеет над ней постоянной власти и должна выветриться через несколько часов.

— Я не понимаю, о чем ты только думала, — пробормотал он.

Его бабка некоторое время молчала.

— Я видела странные нити. Искажения в переплетениях, идущие от Йёкюдля, — призналась Харпа. — Я подумала, что это олень-вампир, и встреча с ним поможет пробудить ее способностям Ломателя Клинков.

В висках у Рея запульсировало.

— Эйса Вольсик, Харпа.

— Возможно, это было рискованно, — признала его бабка.

Пораженный этим несвойственным ей признанием вины, Рей вскинул на нее взгляд. Боги, до чего же ее глаза походили на глаза Кристьяна — мягкий янтарный оттенок, словно мед, сквозь который просеивается солнечный свет. Он силой заставил себя отвернуться.

— Ты злишься на меня, — заметила Харпа, и он каким-то образом понял, она говорит уже не о Силле.

Рей повернулся к очагу, наблюдая за тем, как в пламени пляшет Рикка. Искры вспыхивали в ее дымчатых крыльях, когда она кружилась и петляла.

— Это понятно, — произнесла Харпа. — Я и сама на себя зла.

Рей нахмурился и обернулся. Верхнее платье поглощало ее маленькую фигуру. Он невольно отметил исхудалую шею и глубокие морщины на лбу. Харпа всегда казалась ему оплотом силы — неприкосновенной, несокрушимой. Но сейчас его грозная бабка выглядела просто… старой.

— Скажи все, что должен, Рейнир. Боюсь, я это заслужила.

Гнев тлел где-то глубоко в животе, рука сжалась в кулак.

— Ты была эгоисткой. Думала только о себе.

Харпа поморщилась, но это не принесло ему удовлетворения.

— Тебе следовало проверить, как он. Следовало увидеть… — Он глубоко втянул воздух и резко выдохнул. — Тебе следовало послать за мной.

Харпа кивнула.

— Следовало.

Она на мгновение прикрыла глаза, а когда открыла их, в них блеснули слезы.

— Когда ты ребенок, кажется, что взрослые знают все на свете. Но потом ты стареешь и понимаешь правду. Все мы лишь спотыкающиеся дураки.

Рей моргнул.

— Я бы хотела, чтобы все сложилось иначе, — взгляд Харпы скользнул к кровати, где по подушке рассыпались темные кудри Силлы. — Материнство никогда не было моим призванием. Признаюсь, я испытала облегчение, когда мои дети выросли. Я заняла место в Аскаборге, обучала юных Гальдра и использовала мастерство Ткачихи на благо королевства. Мне казалось, будто я нашла свое предназначение.

Харпа тяжело вздохнула.

— Но потом началась война. Король Кьяртан разослал многих Ткачей в самые дальние уголки королевства, чтобы мы сберегли предания предков на случай падения Исельдура. Мудрый был человек, хоть тогда я этого не видела. Пока мои соратники сражались на передовой, меня сослали прятаться на севере. Это не казалось достойным делом. Каждый день я боролась с желанием броситься на юг. К тому времени, когда ты и Кристьян оказались у меня на попечении, я была… озлоблена. Полна обиды. Я не стала вам хорошей матерью и знала это.

Удивление захлестнуло его, и впервые в жизни Рей почувствовал крошечный проблеск понимания.

— Я скучаю по твоему брату, — призналась она. — Каждый божий день, Рейнир. Я сижу во дворе, кормлю птиц и представляю, что Кристьян рядом и он называет каждую по имени.

Ком подкатил к горлу, но Рей заставил себя его сглотнуть.

— Домики для птиц, — прохрипел он.

— Я велела построить их для Кристьяна, — Харпа внимательно посмотрела на него. — Чтобы у него была причина навещать старую бабку. Чтобы он знал, как мне жаль.

Рей попытался потереть грудь, надеясь унять жгучую боль внутри.

— Я не могу вернуться в прошлое и быть рядом с Кристьяном. Но я могу быть рядом с тобой, — Харпа сглотнула. — Я хочу, чтобы ты был счастлив, Рейнир. Ты этого заслуживаешь.

Ее взгляд снова упал на кровать.

— Она тебе подходит.

Рей неловко переступил с ноги на ногу.

— Я вижу, как ты изменился с тех пор, как приехал. Ты чаще улыбаешься…

— Я не могу… — пробормотал Рей, проводя ладонью по лицу. — Я не могу…

Потерять ее, так и не смог закончить он.

Но бабка, казалось, все поняла.

— С ней все будет в порядке. Нужно только, чтобы яд вышел из организма. Дай ей еще час. Если не проснется, мы ее разбудим, и ты получишь свои ответы.

Рей лишь хмыкнул. Нутро все еще скручивало узлом.

— Я должна тебе кое-что показать, Рейнир, — сказала Харпа, отвлекая его от мыслей. Она поманила его в дальний угол комнаты, где у стены стоял ткацкий станок. На нем висел неоконченный гобелен, сотканный из серого и черного.

— Что это?

— Темные нити, — пробормотала Харпа, хмурясь. — Тьма, которую я впервые почуяла на Йёкюдле, сегодня разрослась. Она сгущается и в других частях королевства. Я пока не понимаю, что это значит.

Он принялся изучать полотно, пытаясь понять, что оно явит миру. Темный изгиб формировал левый край гобелена. Рей наклонился ближе.

— Это лист? — спросил он.

— Возможно, — ответила Харпа. Взгляд ее стал отрешенным. — Я должна ткать дальше. Мы должны узнать, какие тайны он хочет открыть.

Кашель с другого конца комнаты заставил Рея резко обернуться. Там, в постели, протирая глаза сидела Силла. Он бросился к ней. Обхватил ее лицо ладонями.

— Ты в порядке, — сказал он ей и самому себе. Впервые за несколько часов Рей почувствовал, что может дышать. С ней все хорошо.

Но она встретилась с ним взглядом, и в ее глазах застыл ужас.

— Пещера Йёкюдля. Мы должны вернуться!