Глава 1

В двух днях к западу от Копы

Когда-то Силла Нордвиг поклялась, что никакая сила в этом мире не затащит ее на истинный север Исельдура, но очевидно недооценила извращенное чувство юмора богов. Ибо вот она, на лошади со Взором Секиры, направляется прямиком в самое сердце северных земель.

Черные стены каньона поднимались вверх по обе стороны от них, пока Лошадь шагала вдоль мелководной реки. Природа отчаянно пыталась отвоевать пространство: мох и зелень ковром устилали берега и выступы. Но большую часть пространства занимал вулканический камень, отвесные скалы были неприступными и дикими в своей красоте.

Они ехали через каньон уже два дня. Солнце всходило и заходило, мир жил дальше, будто не рассыпался на осколки. Но с каждым днем Силла все глубже погружалась в пучину отчаяния. Она уже почти свыклась с мыслью, что Копы не будет.

Вместо нее теперь Каласгард.

Силла вздохнула. Рей утверждал, что знает людей из Каласгарда, которые помогут ей спрятаться от королевы и Клитенаров. Он верил, что там она будет в безопасности. Но Силла знала, что лучше не надеяться; ее глупое сердце слишком часто разбивали. Правда заключалась в том, что для нее больше не существовало безопасного места. Не теперь, когда она знала свое настоящее имя.

Эйса Вольсик.

Наследница заклятого врага короля Ивара. Добыча королевы Сигны с ее таинственными, зловещими планами. Политическая пешка для сильных мира сего. Легкая нажива для всех остальных. Это имя не сулило ничего, кроме страданий. Грудь сдавило. Силла стиснула руками рожок седла, пока не побелели костяшки пальцев.

Только не она. Только не она. Только не она.

Силла глубоко вдохнула. Медленно выдохнула.

Копу выбрал Маттиас, Каласгард предложил Рей. Но с каждым днем в ее сознании крепла мысль: а что, если выбрать самой? Возможно, в этом королевстве есть места получше северной глуши. Мысль о корабле на юг, подальше от Исельдура, казалась все заманчивее. Она могла бы отправиться на Южный континент или в Картию. Куда угодно, где она смогла бы исчезнуть.

Пока же она смирилась с планом Рея. Для начала Истре. Сейчас было проще доверить ему принятие решений. И, если честно, это было облегчением. Но посреди черных скал каньона, Силле оставалось только думать. Вспоминать их имена.

Илиас Свик. Маттиас Нордвиг. Скеггагрим.

Хорошие люди и все они погибли из-за нее. Возможно, то, что она осталась в живых и есть ее наказание. Просыпаться каждое утро с тяжестью их крови на руках, с горечью от предательства Джонаса запечатленной на душе, с осознанием, что Метта томится в тюрьме Клитенаров, страдая от их рук.

Да, она вынесла побои в Копе, избиение было настолько сильным, что у нее опух глаз, а ребра болели при каждом малейшем движении. Но несмотря на это, ей казалось, что она заслуживает куда худшего.

Они обогнули поворот и каньон расширился. В одном месте нижние слои скал были разрушены, оставив тонкий черный шпиль, увенчанный широким камнем.

— Его называют Молот Хаброка, — раздался за ее спиной голос Рея. — Сегодня переночуем здесь. Можно укрыться вон под тем выступом. И травы для Лошади достаточно…

Ее мысли растворились в грохоте его голоса, вибрировавшего у нее за спиной. Было невозможно сохранить дистанцию сидя на одной лошади, и из-за изнеможения она перестала пытаться. Хотя Силла ни за что не призналась бы никому, кроме самой себя, что его присутствие, в виде сплошной стены из воина, дарило странное успокоение.

— Силла?

Она покачала головой, пытаясь развеять туман в мыслях. Рей уже спешился и пристально разглядывал небольшой шрам в форме полумесяца у внешнего уголка ее глаза.

Перестань пялиться! хотелось ей закричать. Этот шрам стал ее проклятием. Именно по нему те люди у Скарстада опознали ее, именно он погубил отца. Силла резко отвернула голову, сползая с Лошади.

За дни совместного пути они с Реем выработали подобие рутины. Силла, не задумавшись, сняла седло и принялась чистить Лошадь, пока Рей доставал припасы и разбивал лагерь. К тому времени, как шерсть Лошади заблестела, и она отправилась к сочной траве, Рей уже разжег костер. Так случилось, что он умел добывать пламя даже из самой влажной древесины.

Силла опустилась на траву. Дернула за торчащую нитку на рукаве. Рубаха, что была на ней, как и штаны, подпоясанные вокруг талии, принадлежали Рею. Его одежда висела на ней мешком, но это не имело значения. Она сожгла красное платье, в которое ее облачил Вальф. Если бы можно было так же спалить воспоминания о его руке, сжимавшей ее шею, пока другая тянулась к поясу…

Кричи, милая. Я так это люблю.

Голос Рея вернул ее к реальности.

— Завтра проедем мимо деревни. Я остановлюсь и отправлю сокола на север, чтобы воины готовились встретить тебя. — Он замолчал, изучая ее. — В Истре будем после наступления темноты.

От одной мысли об Истре в висках Силлы застучало. Все эти дни в каньоне они были только вдвоем. Здесь она погрузилась в оцепенелое существование. Не совсем в безопасности, но и не под прямой угрозой. Она находилась где-то посередине. Но слова «деревня» и «люди» всколыхнули в ней инстинкт самосохранения, заставив сердце бешено колотиться.

Повисло тяжелое молчание и Силла знала, что Рей подбирает слова.

— Тебе нужно побольше съесть сегодня, Силла. — Он достал из мешка полоски вяленой оленины и протянул ей.

Силла смотрела на его протянутую руку. От одной мысли о еде ее начинало тошнить, а мысль о Каласгарде была словно якорь, привязанный к ней, тянувший ее вниз, вниз, вниз. Она чувствовала себя потерянной и очень уставшей. Не просто телом, даже костями.

Душой.

Но она все же взяла вяленую оленину. Заставила себя откусить. Чего бы она только не отдала сейчас за свои листья шкульда, чтобы хоть на пару мгновений забыться от всего этого. Будет ли в Истре аптекарь? Но Силла потеряла все свои вещи, включая соласы. А вот Рей… он носил монеты в кошеле на боевом поясе, другие — в фальшивом дне седельной сумки Лошади. Можно было бы стянуть парочку. Ускользнуть к аптекарю в Истре.

Она почувствовала отвращение к себе от одной только этой подлой мысли. Рей спас ей жизнь в Копе. Она не могла его обокрасть. Но тоска была сильнее, чем все, что она ощущала последние дни… недели.

Как отвлечься от мрака мыслей без листьев? Раньше был Джонас, чтобы помочь ей сбежать. Но, как и листья, он принес одно лишь горе. Все повязки на душевных ранах Силлы были сорваны, и, боги, как же ей было больно.

Рей занялся заточкой одного из своих многочисленных кинжалов, но она чувствовала на себе прикосновение его взгляда. Силла взглянула на него. С отблесками пламени в глазах, с резкой линией подбородка и раскинутыми ногами, он походил на зловещего бога, затачивающего клинок. Совершенно невозмутимый. Непробиваемый для человеческих эмоций. Безжалостно красивый.

Ее взгляд скользнул по его широким плечам и задержался на бедре.

— Можно? — спросила она, кивая на флягу.

Рей замялся, потом поднялся во весь рост и обошел костер. Присев рядом, он крепко вложил флягу ей в ладонь.

— Полегче, — сказал он, меж бровей пролегла глубокая складка.

Ей хотелось протянуть руку и разгладить эту складку. Вместо этого она поднесла флягу к губам и сделала большой глоток. Он обжег ей горло, заставив поморщиться. Однако Рей смотрел на ее шрам так пристально, что она заерзала.

— Почему ты все время на него смотришь? — спросила она, моргая от жжения огненной бреннсы. — На мой шрам?

Рей будто вырвался из оцепенения. Провел рукой по лицу, и на миг он выглядел немного смущенным.

— Он напоминает мне, — сказал он, — о жизни давно прошедшей.

Силла нахмурилась, обдумывая его слова, и снова приложилась к бреннсе.

— Расскажи, — попросила она.

Рей устроился напротив костра, проводя кинжалом по точильному камню.

— Предпочитаю не вспоминать.

— Плохие воспоминания? — спросила она, хотя, конечно, он не ответил.

Тепло разливалось в животе, дрожь пробегала по телу. Силла сделала еще один большой глоток огненной бреннсы, закрыв глаза, позволяя действию напитка снять напряжение. Это было как выдох всем телом, как будто ее спутанные тревоги ослабевали, а жгучее чувство вины притуплялось.

Она снова подняла флягу.

— Силла. — Голос Рея прозвучал через костер с раздражением и предупреждением одновременно. Силла, конечно, проигнорировала его. Он хотел, чтобы она была ответственной и рассудительной, когда все, чего она хотела, — это забыться.

Поднявшись на ноги, она выгнула спину потянувшись. Ей уже стало легче. Почти радостно.

— В жизни давно прошедшей у меня были куры, — сказала она. Бреннса текла по венам в тихом ритме, который заставлял ее двигаться. — И качели. И я играла в игру. Хочешь сыграть, Взор Секиры?

Он нахмурился. Свет костра зацепил его черные кудри, теплый коричневый оттенок скулы. Обычно аккуратно подстриженная борода Рея, уже давно не видела ножниц, и Силла подумала, что последние дни были нелегкими и для него. Лучшая женщина предложила бы подстричь бороду — попыталась бы облегчить его бремя.

Лучшей женщиной она не была.

Сделав еще один большой глоток огненного виски, Силла закашлялась. Оно жгло горло, легкие, желудок, но Силла училась ценить такой дискомфорт — это была боль, которую можно контролировать. Боль, которую она сама выбирала.

— Ну же, Взор Секиры. Повеселись со мной. — Она протянула руку, желая, чтобы он схватил ее. Чтобы он опустил те суровые заслоны, что всегда держал. Но вскоре стало ясно, что он не собирается присоединяться. — Ладно, — пробормотала Силла. — Поиграю сама.

Широко раскинув руки, она подняла взгляд. Уже наступила ночь, узкую полоску неба над головой усыпали звезды. Странные растения выпускали из укрытий в стенах каньона щупальца, тянущиеся к лунному свету, их сияние создавало ощущение, будто она оказалась внутри собственного созвездия. Тепло и эйфория разлились по ее телу, и впервые за последние дни все казалось таким… легким. Глядя на звезды, Силла начала кружиться. Улыбка расползалась по лицу, тело становилось легким, как перышко.

— Круг за кругом, круг за кругом… — Смех сорвался с ее губ, и на мгновение Силла стала свободной. Она была птицей, парящей в небесах, готовой улететь от всего. Она кружилась все быстрее, пока звезды и странные светящиеся растения не слились в одно, а земля не закачалась.

Внезапно флягу вырвали у нее из руки, а чья-то рука рывком остановила ее. Видение продолжало кружиться, и лишь через миг она смогла разглядеть яростное лицо Рея.

— Что ты сказала? — потребовал он.

Стены каньона с его живыми звездами качались, разум становился скользким. Это было именно то, что ей было нужно. Утонуть в пустоте. Позволить течению выпивки унести ее.

— Игра, — прошептала она, приваливаясь к его руке. — Из жизни давно прошедшей.

Рей удивленно затих, и Силла заставила себя взглянуть на него. Он снова смотрел на ее шрам, сердце бешено колотилось.

— Что такое? — спросила она.

— Иногда мне кажется… — он покачал головой, — что ты мне кое-кого напоминаешь.

Силлу наполнило странное чувство, будто она пыталась вспомнить что-то важное. Но в следующее мгновение оно исчезло, и Силла обнаружила, что уже опускается на походный тюфяк, устроенный в нише стены каньона.

Она легла на спину, пытаясь успокоить головокружение.

— Кого? — спросила она.

Рей присел рядом, но разглядеть выражение его лица в тени было трудно.

— Девочку, которая любила кружиться, — сказал он отрешенно. — Но она давно мертва.

— Слишком много кружилась, — простонала Силла, приложив руку ко лбу.

— Я говорил тебе быть осторожней.

Теплая большая рука обхватила ее за спину, приподнимая. Голова кружилась, Силла моргнула. К ее губам прижали бурдюк, прохладная вода скользнула по горлу. Но это лишь раззадорило огонь в животе.

— Я уже ничего не чувствую, — прошептала она. — Хочу лишь забыть.

Рей тяжело выдохнул и опустился на тюфяк рядом. Ей хотелось прижаться к его теплу, довериться его силе.

— Забудь на время, — сказал Рей устало. — Я буду рядом.

Силле хотелось заплакать от этих слов. Как давно у нее не было возможности по-настоящему отпустить все? Она закрыла глаза и провалилась в глубокий сон.

***

Силла проснулась от яркого утреннего света и пульсирующей боли в голове. В один головокружительный миг она не смогла понять, где находится — изогнутый черный камень над головой, тихий плеск текущей воды где-то рядом. Каньон, вспомнила она. Она лежала в нише его стены.

Приподнявшись, Силла увидела Рея, стоящего на коленях у ручья. На нем была только тонкая нижняя туника, а закатанные рукава обнажали крепкие, мускулистые предплечья и переплетения татуировок. Она завороженно наблюдала, как он тщательно моет руки и предплечья, потом зачерпывает воду и ополаскивает волосы и шею.

Жизнь давно прошедшая, слова эхом отозвались в ее памяти, а воспоминания о прошлой ночи вернулись тошнотворным вихрем. То, как он смотрел на ее шрам. Давно умершая девочка, которую она ему напоминала.

Боль пульсировала в голове, пока она пыталась найти смысл в этих деталях. Горячая, беспокойная паника только усиливала похмелье. Все болело, мысли плыли, и все, о чем она могла думать, так это о том, что тот, кто узнал ее настоящее имя, предал ее меньше чем за сутки.

Сейчас она пыталась убедить себя — Рей не знает, кто она; это всего лишь неприятное чувство от бреннсы. Но что, если он знает? Или если догадается? Пальцы Силлы нащупали участок коротких, колючих волос, оставшийся после клинка командора Вальфа.

Нельзя, подумала она, и с каждым ударом сердца это решение становилось тверже. Нельзя возвращаться.

В тот момент Силла дала себе клятву. Она больше никогда не позволит кому-либо узнать ее настоящее имя. Она будет хранить его так крепко, что вычеркнет из этого мира.

И чего бы это ни стоило, она больше никогда не окажется в темницах Клитенаров.